Юки-онна

      Я быстро собрала все свои вещи. Многое пришлось оставить, из-за неудобства большого объема поклажи, но самое необходимое я собрала в большую сумку и маленький рюкзак на плечи. Одежда, документы на имена родителей и свои, остаток денег, еда и другие мелочи. Багаж вышел довольно тяжелым, но я и так решила отказаться от многих памятных вещичек и того, что принадлежало маме и отцу, но было бесполезно для меня. В память оставила только многочисленные любимые матерью украшения, остальное безжалостно выбросила.       У меня нет чёткого плана, куда бы я хотела попасть. В голове бьётся лишь одна мысль: быстрее и подальше отсюда.       Вроде, никто меня и не гонит из этого города, никто не кричит в след: «убирайся, тварь!», но устоявшаяся привычка уходить отовсюду, где бы я не проявила свою сверхъестественную силу, сильнее меня. Нужно уходить, нужно бежать, нужно оставить всё и продолжить шагать вперёд.       Из-за отсутствия чёткости в плане я решила, что просто сяду на первый попавшийся поезд, идущий за пределы региона, и уже там куплю билет до конечной. Может быть это окажется южная страна, а может район приморья, но это не так уж и важно. Я уже успела насмотреться на то, как выживают люди в разных уголках этого мира, и знаю что стоит делать в холод, а что — в жару, а также, чем может заняться ребёнок, не достигший совершеннолетия, чтобы прокормить себя. Место не имеет значения, где бы я ни оказалась — я смогу выжить, подстроиться и твёрдо встать на ноги.       Когда я собиралась, то думала о родителях, найти которых не смогла, о Киллуа, с которым даже не попрощалась. Эти мысли были грустными и навевали тоску. Падокия дала мне много, но и забрала не мало, однако… Мы с мамой, в один из не самых хороших дней для нашей семьи, уже разговаривали о том, что же будет с нами дальше. Беседа уже почти стёрлась из памяти, но в ней остались слова:       — Просто иди вперёд и не останавливайся. Не важно, что будет с нами и со всем этим миром, ты должна продолжать идти и бороться. Тебе может быть тяжело, может быть грустно, больно и одиноко, может пропасть желание что-либо делать вообще и к чему-либо стремиться, но иди! Иди и не останавливайся!       Я знала, что в тот вечер мама немного выпила вина, но от этого её слова не утратили смысла. Она сказала мне идти и я буду идти и искать свою свободу.

***

      Утро выдалось не самым приятным. Моросит мелкий холодный дождик, а тучи, нависшие над городом, окрашивают небо в серые цвета. Неприятных холодок пробирает до костей, руки, стискивающие ремень сумки, побледнели и даже посинели от неприятного чувства холода. Но несмотря на гадкую погоду, людей на перроне много. Дети, старики, женщины и мужчины — все обеспокоены. Поезд опаздывает.       «Не хороший знак», — подумала я и посильнее запахнула кофту на груди. Порыв ветра растрепал заплетённые в косу волосы, отбросив их на спину. Дождь хлынул с новой силой. К счастью, зонтик при мне, а ведь я едва не выбросила его в порыве облегчить сумки. Повезло, что не успела.       Где-то вдалеке послышался свист приближающегося поезда, а затем гудок добавил ещё большего ажиотажа пассажирам. Люди загомонили, начали подхватывать сумки и поудобнее перехватывать их руками. Кто-то спешно свернул зонт, а после принялся ругаться на погоду, природу, людей и некую Эллу.       — Чер-р-рт бы её побр-рал! — мужчина в больших очках, перекрывающих половину лица, странно произносит букву «р», одновременно картавя, но в то же время протягивая её, словно хочет зарычать. — Элла! Какого чёр-р-рта? Быстр-рее пошевеливайся!       Худенькая, но высокая девочка моего возраста, в белом открытом платье, будто бы и вовсе не замечая дождя, прошлепала прямо по лужам к мужчине.       — Дядюшка! Зачем кр-ричите? Я уже тут! — девочка точно также перекатываеь картавую «р» в своём говоре и беззаботно улыбается, глядя на чуть успокоившегося мужчину. — А поезд скор-ро?       — Чер-р-рт его знает! Дур-р-рдом! — он смачно сплюнул на и так мокрый асфальт и глянул в мою сторону. Неловко, поэтому я, чтобы не привлекать его внимания, медленно перевожу взгляд чуть левее.       И вовремя — из серой хмари вынырнул черный с алыми полосами поезд. Железо заскрежетало и он стал замедлять ход. Как только поезд подъехал чуть ближе, я закрыла зонт, стряхнула воду на землю и в первых же рядах протиснулась в вагон.       Через пять минут послышался искаженный голос, объявивший о закрытии дверей, и поезд тронулся.       Прощай Падокия! Здравствуй…       — Билет, пожалуйста!..