Юки-онна

      Ну, в целом, пока что всё идёт своим ходом. Поезд наполняется людьми и уютным шумом чужих голосов. Кто-то перекладывает вещи в сумках, кто-то вяло ковыряется в поклаже в поисках еды, воды и телефонов, а кто-то просто весело проводит время с друзьями. Одна из подобных весёлых компаний расположилась неподалёку от меня и занимается тем, что играет в какую-то игру, напоминающую Пересмешника родом из моей Родины. Суть состоит в том, чтобы прочитать по губам что именно тебе хочет сказать человек напротив, но одновременно с этим все вокруг, кто тоже участвует в игре, размахивают руками и поют «Пересмешник-пересмешник, маленькая птичка». Только эти ребята не пели, а вместо этого рассказывали какие-то шутки, корчили рожи и хлопали по ногам отгадывающего.       — Это точно «морской усач»! — парень лет пятнадцати громко хлопнул в ладоши. — «Морской усач»! — снова повторил он и это навело меня на мысль о том, что он мог бы быть родом с острова Хо, который находился не так уж далеко от Падокии.       — Не морской! — рассмеялась беззубая девочка лет пяти, загадавшая слово. — Речной!       — Да как так-то?! — парень громко сокрушается, а его попутчики смеются над таким бурным проявлением эмоций.       — Джакарто, твоя очередь, — в противовес общему смеху, довольно тихо и спокойно высказался высокий и худой мужчина в очках.       — Да, сенсей!       От этой компании меня отвлёк детский плач: маленький мальчик громко рыдал в одиночестве, шлёпая босыми ногами по холодному полу. По спине от одного вида побежали мурашки, я поморщилась.       Ну и кто так просто отпустит босоногого мальчишку бродить по вагону? А вдруг сойдёт не на своей станции или заблудится, заболеет, или кто-нибудь обидит его?       Самое печальное в этой ситуации даже не оглушающий рёв ребёнка, а то, что женщина, с похожим лавандовым цветом волос, только что стремительно промчалась мимо наших мест не дожидаясь ребёнка. Ненавижу, когда подобным образом поступают родители. Может быть, этот мальчишка и не вёл себя хорошо и, возможно, его следовало за это наказать, но подобная жестокость заставляет закипать кровь в моих жилах.       — Эй, парень, где твоя мама? — я не успела и дёрнуться к ребёнку, как тот худощавый мужчина, которого Джакарто назвал сенсеем, подхватил мальца на руки. Лицо мужчины мигом преобразилось: из холодного и немного уставшего оно превратилось в оживлённое и украсилось доброжелательной улыбкой. — Ты помнишь номер своего вагона?       Конечно же мальчишка ничего не помнил и от этого осознания слёзы из его глаз стали ещё крупнее, а крик неистовее.       — Ну не волнуйся, давай, пока твоя мама ищет тебя, ты побудешь с нами? Идёт?       — Она не будет искать, — в очередной раз всхлипнув, вполне внятно произнёс малыш. — Она уже ушла.       — Куда ушла? — на секунду в глазах мужчины промелькнула паника.       — На улицу. Она… — ребёнок задохнулся очередной порцией воздуха и закашлялся. — Она… Она меня бро-о-осила-а-а!       Внутри меня похолодело. Бросила, оставила вот так просто без вещей, без денег, без знания куда пойти… Вот так просто оставила посреди поезда?       Я ощутила толчок. Поезд начал свой ход. Мы отехали от станции.       Мальчишка залился плачем и криком, а мужчина в этот момент, я даже не уверена, стоит ли его так называть — уж очень у него стало от растерянности лицо молодым, рефлекторно прижал пацанёнка поближе к себе.       — Захария, Дейчи, — названные мальчик блондин и девочка, с длинными тёмными волосами, подобрались. — Бегите к охране! — мальчик и девочка тут же принялись выполнять поручение. — Как тебя зовут, парень?       — Л-луче!