Вопрос Доминантности

Начало лета ознаменовалось кошмаром Риддла. Жиденьким, не страшным, но крайне обнадёживающим. Во всяком случае – по мнению Поттера. «И что такого в моих кошмарах, что ты светишься, как Люмос?» «Когда тебе последний раз снился сон?» «Когда я торчал из затылка Квирелла.» «Во-о-от! Сон – проявление бессознательного. За бессознательное отвечает душа. Пока шёл процесс слияния – твоей душе было не до снов. Следовательно: твой сон означает, что осколки души срослись окончательно, и больше перепадов настроения как у беременной бабы – у тебя не будет. Даже когда мы начнём присоединять остальные куски – душа уже достаточно стабильна. Понял теперь?» «А скажи-ка мне, Гарри…» «Так, стоп! Я не Гарри! Я Габриаль! Для своих: Риал или Аль. Но никак не Гарри» «А я разве… свой? Близкий?» «Ты живёшь у меня в голове. Куда ещё-то ближе?» «Ну… Как скажешь, Аль.» Лето потекло своим чередом, но Риддл, занятый осмыслением взаимоотношений с Гарри… нет, с Алем… этого почти не замечал. Поттер не мешал ему думать, у него были свои проблемы. Следующий крестраж – змея Нагини, фамилиар Волдеморта – ползал в каких-то болотах. В каких именно – Том не помнил, а Гарри не знал. Главное – Гарри точно помнил, что есть что-то такое, про фамилиаров, что могло бы им помочь. Но не мог вспомнить – что именно. «Никогда бы не подумал, что скажу это – но ты просто знаешь слишком много. И вопрос о источнике этих знаний остаётся открытым.» «Не раньше, чем вернём тебе телесность.» Светлым лучом в царстве мрачных измышлений стало письмо Уизли, продлившее им жизнь. Причём не только им. Ржали даже Дурсли, отношения с которыми резко улучшились после превращения тётки Мардж (нелюбимой всеми одинаково) в воздушный шарик. То ли родственнички поняли, что с магом, особенно недоученным, шутки плохи, то ли помог нейтрализатор Зелья Вражды, самолично Поттером сваренный перед каникулами. А может и то, и другое. «Я так понимаю – отказаться не получится?» «Неа. Гарри Поттер должен любить квиддич. По умолчанию.» «А ты не любишь?» «Я люблю летать. Но и только.» Появление Уизли в домике на Тисовой сопровождалось чуть ли не фанфарами, как и всё, к чему приложили руку Фред и Джордж. Нора ничуть не изменилась с прошлого раза. Шумно, рыже, бедно – этакий старый, латанный-перелатанный, балаганчик, готовящийся к переезду. Нора не заняла внимание ни Тома, ни Поттера – гораздо больше их беспокоил предстоящий Чемпионат Мира. А точнее – свербевшее у обоих чувство крупной гадости. Потому что если где-то появляется Поттер – это автоматом означает появления рядом неприятностей. Свойство натуры такое. Неизлечимое. «Главное – что бы это половым путём не передавалось!» «Мысли у тебя, Том! А даже если и передаётся – тебе-то что?» Больше Риддл к теме сексуальных взаимоотношений не возвращался. То есть – вообще. И сам не начинал, и в разговорах старательно обходил, и даже мысли гнал подальше. Потому что ему, Лорду Судеб Волдеморту, было… стыдно. Потому что ему, Тёмному Лорду, пребывающему сейчас в наиплачевнейшем состоянии чужой шизофрении, после памятного разговора об именах стали сниться сны откровенно-эротического содержания. С собой и Поттером в главных ролях. И как же хорошо, что у них с Поттером сны не общие!.. Даже Чемпионат Мира по Квиддичу не стоил – по мнению сони-Поттера – слишком ранней побудки и – по мнению привереды-Тома – воняющей кошками палатки. Но кто их спрашивал? Конспирация, мать её… В общем-то ничего особенно нового они в лагере не увидели. То, что большинство магов являются не любознательными, не желающими самостоятельно думать идиотами – они уже знали. А больше там, собственно, ничего и не было. «О! Вейлы!» «Где? А… Ну вейлы.» «Как-то вяленько… Неужели не тянет к ним?» «Не, не в моём вкусе. К тому же, при моём уровне ментальной защиты, примитивные приворотные чары на меня не действуют. Да и не того они пола…» «Смотри – Крам!» «Уж лучше бы вейлы… Ты же вроде не любишь квиддич?» «К шерстепухам квиддич, ты посмотри как он летает!» «Ты – лучше!» «Хм… Спасибо… Наверное…» Начавшиеся в лагере беспорядки Поттер принял с пофигизмом индийского йога, севшего на муравейник. В отличии от Тома, который аж плевался от ярости, сетуя на "слабоумных недоразвитых идиотов, у которых детство в жопе заиграло". «Сам таких набрал.» «О чём и жалею теперь неимоверно!» А потом была школа. А в школе были Грюм и Турнир Трёх Волшебников, в котором, по идее, могут участвовать только старшие курсы. «Спорим – я буду одним из чемпионов?» «Тоже мне – тайна. А вот с чьей помощью и как именно ты им окажешься – вот это интересно.» Больше ничего особенного не происходило. Разве что Поттеру вновь пришлось терпеть истерику Тома по поводу преподавателя ЗОТИ. Правда на этот раз Гарри, всегда убийственно честный со своей шизофренией, не мог сказать ничего утешающего. Вычисленный с помощью Карты Мародёров Барти оказался действительно классным преподавателем. Что невыносимо бесило Риддла, обладающего невероятных размеров эго. Прибытие гостей было… интересным. И ознаменовалось почти скандалом. Почти ревнивым. Почти. «Крам!» «И чего ему в Дурмстранге не сиделось…» «Чего ты на него так взъелся?» «А чего ты на него так пялишься?!!» «Ревнуешь?» «Вот ещё!» «Ну-ну…» Разожгли кубок. К объявлению результатов пол школы делало ставки: вляпается ли Поттер на этот раз, и если вляпается, то насколько сильно? Естественно, что Поттер вляпался. Правда мало кто думал, что он окажется ЧЕТВЁРТЫМ чемпионом Турнира ТРЁХ Волшебников. Но… Как сказал Малфой: «Это же Поттер! У него всё, не как у людей.» «Зато будет время на твою Нагини!» «Оптимист мордредов…» Просиживая в Выручай-Комнате Том, совершенно случайно, вспомнил что когда-то спрятал в ней диадему Райвенкло. Поттер его склероз комментировать не стал, хотя и хотелось. Диадема торжественно («Имей уважение – это часть моей души!» «Нет уж, вот иметь я предпочёл бы что-нибудь более материальное!») была переправлена в Тайную комнату, к дневнику. Настало время первого испытания. Наконец-то! «Драконы? Драконы?! Они же редкие! А если с ними что-то случится? А если кладки повредятся? Прекрасных, грациозных созданий – для потехи всяких идиотов?» «Ты Хагриду точно не родственник?» «Да иди ты!..» «Нет уж, тут явно веселее!» Первое испытание прошло на «Ура». К тому же, кувыркаясь на метле Поттер неожиданно вспомнил как призвать фамилиара. «Вытряс, можно сказать.» «Ну, хоть не растрёс.» Второе испытание… В общем, когда Поттер понял в чём оно состоит, то так обложил (вслух!) устроителей турнира, Дамблдора и всю родню их до 21 колена, что случившийся рядом Снэйп даже начислил один балл. Сняв правда после этого десяток. «Февраль-месяц, Том! Озеро! А чего не январь-то?! Занялись бы подлёдным плаванием! На радость Бэгмену со товарищи!» «А разве Чёрное озеро замерзает?» «Да даже если и не замерзает! Зато МЫ замерзаем!» «Прекрати истерику! Ты всё равно ничего не изменишь. А согревающие чары никто не отменял.» «Интересно, кого у меня утащат?» «Да какая разница?» «Тоже верно.» Святочный Бал Гарри… скажем так, не устроил. Поттер окончательно забегался и чуть всё не пропустил. Ладно хоть Том его дёрнул, а то так и остался бы без партнёрши. Правда, справедливости ради, о том, что он пришёл на Бал, да ещё и не один, Поттер вспомнил только на самом Балу. До этого он двигался на автопилоте. «Проснулся? С добрым утром!» «Так вечер же?» «Отлично, мозг работает!» «Да ну тебя… Я, кстати, дозвался до твоего фамилиара.» «Когда?» «Вчера. Кто из нас спал?» «Ты посмотри: Крам и Грейнджер!» «Молодец Миона! Времени даром не теряет!» «Не ревнуешь?» «Нет, зачем? У меня же есть ты.» За неделю до второго испытания приползла Нагини. Том чуть не закатил истерику. Нагини была его фамилиаром, и он не хотел её смерти. «Так, стоп! С чего ты взял, что я её убью?» «А как ещё-то?» «Дилетант!» Попутно был проглочен осколок из диадемы. «Чего ещё осталось?» «Медальон Слизерина и дневник.» «И куда ты, хомяк гуманоидный, заначил артефакт основателя?» «Эм…» «Понятненько.» Второй этап, вопреки ожиданиям, прошёл неплохо. Хуже, чем было запланировано, но лучше, чем мог бы, учитывая сомнительное везение Поттера. В промежутке между вторым и третьим турами грохнули старшего Крауча. В общем, до третьего этапа турнира и Тому и Гарри было безумно скучно. Третий этап случился внезапно. Для Поттера, который опять выпал из реальности. «Лабиринт – это так глупо.» «Если, как ты, пробивать стены насквозь – несомненно.» «Ой, чего-то не нравится мне этот кубок.» «На нём чары портала.» «Будешь брать?» «Буду.» Рывок порт-ключа и какое-то кладбище. «О! Литл-Хенглтон! У меня тут папашка непутёвый похоронен!» «Смотри – Крауч-младший.» «А он тебя… не того?» «Некроманта, вставшего посередь кладбища, может остановить только Гладноглазая Госпожа лично.» «А ты некромант?» «А я не говорил?» Барти, производивший впечатление полного психа, решил возродить бывшего хозяина. Ни хрена не зная о некромантии, ни о чёрной, ни о белой, и имея весьма посредственные представления о некромагии, он взялся сразу за высший раздел этих наук. Видимо решил, что он самый умный. Пришлось Поттеру наглядно доказывать самоуверенному болвану что самый умный тут всё-таки не он. Что стало с Барти – история умалчивает, а Поттер не колется. «Обратно?» «Да. Кстати, я узнал где медальон.» «Как?» «Мёртвые подсказали. Валим.» Свалившийся из ниоткуда перед судейской трибуной грязный, чумазый, расцарапанный и обиженный Поттер выглядел очень мило. Пока не открыл рот и не начал крыть на чём свет стоит криворуких организаторов, неспособных думать головой, которым не то что турнир, кирпич нельзя доверить, у которых надо палочки отобрать и сослать куда-нибудь, если они даже порт-ключ зачаровать нормально не в состоянии и т. п. и т. п. Разорялся Поттер долго и смачно, заткнуть его или сбить с темы не получалось, поэтому его быстренько признали победителем и напоили успокоительным. Успокоительное оказалось со снотворным. Проснувшись через два дня Гарри был очень удивлён. Оказывается в конце третьего тура возродился страшный и ужасный Волдеморт. И собирает сторонников. И всё это по словам самого Поттера, который в это время вообще в отрубе был. «Ну, и как тебе это?» «Звиздец. Что делать будем?» «Сейчас? Идём в Тайную Комнату. Тебя нужно окончательно собрать ДО того, как мы свалим из школы.» В Тайной Комнате Поттер вызвал эльфа Блэков – Кричера – после чего кратенько разъяснил ему политику партии. Попутно оказалось, что Поттер является Наследником рода Блэк. По завещанию крёстного. И теперь Кричер был несказанно рад служить настоящему и такому сильному хозяину, а не мерзкому предателю, разбившему сердце доброй хозяйке. Новый хозяин прогонит всяких предателей из родового особняка… В общем, когда Кричер, размазывая по полу сопли и причитая о трагической судьбе хозяина Регулуса, наконец-то принёс медальон Гарри был готов его убить – как минимум. Но, в конце-концов, осколки духа были всё-таки присоединены к мыслящей основе. А потом был поезд, уносящий Мальчика-Который-Выжил и Лорда Судеб Волдеморта, играющих в города. «Токио. Осталось только тело?» «Орлеан. Да. Только тело.» «Нью-Йорк. И мои вопросы.» «Киото. Ты учти, что ответы я дам в границах твоего понимания.» «Стоп! Как это: в границах понимания?» «Пропускаешь?» «Нет. Оксфорд. Ты ответишь, или нет?» «Дувр. Есть вещи, которые нельзя объяснить. А есть – которые нельзя объяснять.» «Ох. Я с тобой свихнусь когда-нибудь! Рединг.» «Галифакс. Заканчиваем, вон дядя Вернон.» «Ничья?» «На этот раз.» «Посмотрим-посмотрим…» «Поверь мне: тут нечего смотреть.»