Вопрос Доминантности

Лето началось со скандала. Родственнички Поттера пытались качать права. Поттер один раз на них глянул, и они завяли. И всё. И дальше обе стороны конфликта усиленно не замечали противника. Пока не приехала тётя Мардж. Эта во всех отношениях замечательная женщина (внушительная туша, громкий голос, отвратительные манеры и два бульдога – попробуй её не заметь!) умудрилась довести обычно спокойного как танк Поттера до стихийного выброса. И Поттер раздул тётку. Как шарик. Воздушный. А после собрал манатки, вызвал «Ночной Рыцарь» и смотался в «Дырявый котёл». А в баре его ждал министр, собственной персоной. И весть о беглом преступнике, убийце и предателе – Сириусе Блэке. «Враньё! Его с моей стороны не было! А Поттеров сдал Петтигрю.» «Я в курсе. Блэк мой магический крёстный – следовательно ни прямо, ни косвенно навредить мне не мог.» «И информацию об этом замяли – иначе не оказался бы ты у Дурслей. Тебя бы передали под опеку оставшимся Блэкам. Той же Вальбурге.» «А судил крёстного Визенгамот. То есть фактически – лично Дамблдор. Который накладывал Фиделиус, а следовательно, точно знал, КТО был Хранителем тайны.» «А как ты хотел? Дрессировка Светлого Героя – дело сложное и многоступенчатое. Тебя тому же Снэйпу могли отдать. И он был бы для тебя идеальным наставником. Только вот он в первую очередь научил бы тебя думать, а по замыслу Самого Светлого – мозги тебе были не нужны. Вот тебя и растили – в соответствии с Планом. И, наверняка, исключительно во имя всеобщего блага.» «Директор – воистину Мастер мозгоёбства. И марионеточник высшей пробы. Что-то я его даже зауважал.» «Сплюнь, а то явится ещё…» Через два дня после приезда Поттер, оставив для наблюдателей хорошую иллюзию, смылся из бара за следующим крестражем Тома. Им оказался легендарный кубок Хельги Хаффлпаф. Одна беда – эта дурацкая чашка оказалась в сейфе Беллатриссы Лестранж, ярой сподвижницы Того-Кого-Нельзя-Называть (удивительно прилипчивой стервы – по словам Риддла), греющей на данный момент койку в Азкабане в компании дементоров. «Будем брать банк штурмом?» Гарри аж воздухом подавился от неожиданности. Честное слово, он иногда не мог понять – кому он помогает: Тёмному Лорду, являющемуся потомком коварного и хитроумного Слизерина, или сопливому восьмилетке, пересмотревшему боевиков. Это надо же было такое брякнуть – Гринготтс! Штурмом! Он бы ещё предложил его бомбами закидать. Навозными. Крестраж они всё-таки получили. КАК – это отдельный вопрос, достойный исторических хроник. А дело было так… Согласно уставу банка, в сейф может попасть только хозяин или только с разрешения хозяина (отданного глаза в глаза, никаких расписок, доверенностей и прочих писулек гоблины не принимают). Под этим предлогом их и попытались послать. На что Гарри указал на логическое несоответствие: ведь Том, НЕ являясь хозяином сейфа и НЕ имея на это разрешения, уже находился внутри. В каком-то смысле. Логический тупик. В общем договорились, что Гарри забирает осколок духа, а чашка остаётся где была. Поттер провёл какой-то обряд и… крестраж встал на место как кусочек паззла, легко и свободно. Гораздо легче, чем в первый раз, когда две части пришлось буквально сшивать друг с другом. Это вызвало у Тома какие-то смутные вопросы, которые Гарри посоветовал запомнить и отложить до момента обретения им (Риддлом) целостности духа. На следующий день было назначено отправление за следующим крестражем – каким-то кольцом. Вроде даже родовым, Слизериновым. И отправились они за кольцом. И даже нашли. Сколько Волдеморт о себе нового узнал, пока Поттер проклятия нейтрализовывал… и ещё больше – когда Гарри кольцо увидел. «Я конечно понимаю, что нормальный маг (при условии, что идея разделить душу на части могла прийти в голову хотя бы относительно нормального мага) душу, свою душу, в старый носок не запихнёт. И даже твоё желание выпендриться я понимаю. Вот чего я не понимаю – так это выпендрёжа в ущерб самосохранению.» «И что тебе опять не так, шрамоголовый?» Оказалось, что на кольце (а точнее на камне, вставленном в кольцо) висят чары из разряда Высшего Исцеления. Входящие в резонанс с магией крестража. Короче – ещё пара лет, и душу из кольца вынуть уже не получилось бы. Кольцо, кстати, вообще принадлежало Певереллам. А последний оставшийся Певерелл – это Поттер. «Вот и не верь после этого в Судьбу…» «Предпочитаю верить в Случай. Он как-то веселее.» Приключения начались прямо в поезде. И если Ремус Люпин на приключение не тянул, то заглянувший в купе дементор – очень даже. Больше всего досталось Гарри. Он сумел прикрыть Тома, но сам отхватил по полной весь букет непередаваемых ощущений от встречи со стражем Азкабана. Итогом стал просмотр увлекательного ужастика: «Как убивали Поттеров». «Прости.» «За что?» «За твоих родителей. За твоё детство. За всё.» «Была война. Она не бывает без жертв. Только я так и не понял, зачем ты заявился меня убивать? Тогда, в 81?» И узнал Поттер о пророчестве страшном, стрекозой в шалях («Потомком Кассандры Троянской, между прочим!» «Между чем?») изречённом, несчастном Снэйпе, шпиёне-неудачнике («Вот же не повезло мужику!» «Ой, и не говори!»), и наивном Тёмном Лорде, который не кОрысти ради, а токмо во спасение планов своих злодейских… и т. д., и т. п. Всё рассказал Волдеморт, ничего не утаил (из того, что вспомнить сумел). «Я конечно всегда знал, что маги с логикой дружат исключительно эпизодически, но чтобы всё было настолько плохо…» «А можно чуть более внятно?» И получил, как и хотел – и более, и внятно. Для начала – ему напомнили что собеседования с преподавателями НЕ проводятся в барах или пабах. Что мешало директору встретится с этой бесноватой в кабинете? Ну, или если его так уж прижало обсуждать орг. вопросы в баре, накинуть хоть одно заклинание от подслушивания? А когда брат его, который Аберфорт, поймал Снэйпа за подслушиванием – что помешало стереть память свидетелю? Или хотя бы проверить ЧТО ИМЕННО этот свидетель слышал, да хоть с помощью той же легилименции! Если уж он учеников читать не стесняется, то что помешало прочитать предполагаемого шпиона? Уж явно не морально-этические нормы! И сильно сомнительно, что Снэйп, какой бы он там не был мастер, смог бы что-то противопоставить директору. Вывод: пророчество, целиком или частично, должно было дойти до другой стороны. И оно таки дошло. Это всё было РАЗ – касательно антуража вокруг пророчества. Теперь ДВА – касательно самого пророчества: словосочетание «исход седьмого месяца» можно было толковать в любую сторону, как нижняя левая пятка пожелает. Это может быть грегорианский, китайский, индийский или ещё какой календарь, по которому будет вестись отсчёт. Это ведь нигде не указано. Это может быть седьмой месяц беременности. Это может быть седьмой месяц от изречения пророчества. Это может быть седьмой месяц от рождения самого Волдеморта. Да и по поводу вызова… Вот как этот вызов понимать? Партия в покер, битва подушками, игра в «Кто больше выпьет», сказанная в сердцах гадость, утащенная из кармана конфета, соперник в учёбе, смертельный враг – и продолжать можно до бесконечности, пока фантазия не откажет. Опять же… Победить Тёмного Лорда… в чём? В войне? В поединке? В шахматах? Победа – штука многогранная, и от поражения зачастую её отделяет только точка зрения. А самое главное: кто сказал, что это пророчество именно о Волдеморте? Тёмные Лорды – они как тараканы. Только одного прибьёшь – и через полвека-век ещё один нарисуется. А пророчества – это не колбаса, они не тухнут, и, следовательно, срока годности не имеют. И самое вкусное – ТРИ: если Трелони ДЕЙСТВИТЕЛЬНО потомок знаменитой Кассандры Троянской (а она таки потомок), то пророчество, в которое поверили минимум два человека (Снэйп и Риддл), НЕ МОЖЕТ быть истинным. Почему? Да элементарно! И Кассандру, и весь род её проклял, причём капитально так проклял, древнегреческий бог Аполлон. Изречённым в этом роду истинным пророчествам никто не верит. Даже если знают о проклятии – всё равно находят для себя отговорки. В сумме мы имеем хорошо спланированный спектакль, разыгранный с неизвестной целью: то ли Поттеров убрать, то ли Тома пододвинуть. «Мерлин! Почему я раньше об этом не подумал?» «Ну-у… с тебя на тот момент взятки гладки были. Тебе думать логически собственное состояние не позволяло – эксперименты с Духом, тем более такие кривые, в первую очередь бьют как раз по здравомыслию.» «Хорошо, допустим. Но почему больше никто не подумал?» «Во-первых: это кроме тебя и не нужно никому было. Может кто-то и подумал – но идти против убеждённого в чём-то Дамблдора? Зачем? Правдолюбы обычно не думают, а тем, кто думает, своя шкура дороже. И вообще: я заметил что маги не то что логически – даже просто думать не умеют. Или не хотят…» В общем, что и говорить – весело начался год. Первый урок у Люпина закончился истерическим хохотом Тома. Ну да, конечно – кого же Поттеру ещё боятся, кроме как Волдеморта, который у него в башке уже который год живёт? Предложение индивидуальных занятий настораживало, но было слишком интригующим, что бы отказаться. Увы, Люпин, являясь старым другом Поттеров, хотел просто потрепаться о них. Поняв это, Гарри моментально скис. «Не верю, что говорю это, но он, кажется, неплохой. Чем он тебе не угодил?» «Два варианта: или он просто видит во мне своих безвременно почивших друзей (а не меня), или он решил поучаствовать в моей жизни на правах друга родителей (только вот ему для этого пришлось заплатить профессорскую зарплату). Ни первое, ни второе меня не вдохновляет.» Матч с Хаффлпафом закончился почти трагедией. Вопрос: «А кто, собственно, пустил дементоров на поле?» можно было и не задавать. А вот почему Поттер грохнулся в обморок – интересовало обоих обитателей шрамированной головы несказанно. Выяснилось, что из-за не слишком-то обычного соседства Поттер отдаёт сил в два раза больше, чем любой другой. «Умеешь призывать Патронуса?» «Официально? Нет.» «Придётся тебе всё-таки идти к Люпину.» У Патронуса есть одна особенность – ему нельзя научиться, если хоть раз не видел Защитника. Неважно чьего. Неважно даже, телесного или нет. Поэтому Поттеру, который по официальной версии о таком заклинании даже и не знает, нужно было прикрытие. «Шпион недоеланный.» «Хочешь сдаться Дамби? Нет? Тогда молчи.» На Рождество близнецы Уизли подарили Карту Мародёров. Когда Поттер узнал, что так называли себя его отец и сотоварищи… Долго он ещё шипел и плевался, и мысленно кривился каждый раз, когда пользовался. В общем, если не считать дементоров, год проходил почти без приключений. Ну не считать же приключением эту дурацкую историю с гиппогрифом? Или устроенный Роном вселенский плач по Коросте? Или тайные побеги в Хогсмид? Или крайне неудачную постановку, подслушанную им в пабе? Или полученную от Блэка «Молнию»? В общем – год был спокойным почти до самого конца. И если бы Гарри на добровольно-принудительных началах не подписали защищать Клювокрыла, то он (год) и закончился бы спокойно. Но чтобы год у Поттера был нормальным? Да не смешите! Увлекательные путешествия во времени с Маховиком и Гермионой, нападение на учителя (На Снэйпа!!!), скрывающиеся предатели («Интересно, а чего с ним собирался делать Блэк?» «Судя по уровню развития – сожрать…»), невменяемые оборотни («Чего это он на тебя так смотрит?»), чрезвычайно любвеобильные дементоры, лезущие целоваться («Уйди, противный, ты не в моём вкусе!»), и, как апофеоз, беглый преступник, романтично улетающий на угнанном гиппогрифе в закат – это называется: «Переводные экзамены по-поттеровски». Сидя в поезде, Гарри и Том размышляли о превратностях судьбы. «Подобьём бабки. Чего я сделал за год?» «Увеличил мою душу на ещё два куска. Окончательно испортил отношения со Снэйпом. Упустил Петтигрю. Официально выучил Патронус. Пообщался с крёстным. Заимел возможность запасных выходов из замка. Вроде всё.» «Это был риторический вопрос. Хотя, всё равно – не густо… Ну, ладно, летом наверстаю!» «Смотри не перестарайся…»