Вместе

Глава посвящена всем, кто дождался автора из его творческого запоя загула :D Наслаждайтесь ;) Если бы Рейвена спросили: «Сколько продлилась эта ночь?», — вряд ли он смог бы дать хоть сколько-нибудь вразумительный ответ. Во всяком случае, стоны и хриплое дыхание стихли лишь под утро и то, потому что истощенный организм брюнета требовал сна. А потом всё началось бы по новой, ведь омеги, пребывающие в течке, и альфы, которым повезло в этом участвовать, становятся очень ненасытными и прерываются на несколько часов разве что для того, чтобы немного поспать или перекусить. Потом природа вновь берет своё, заставляя в тысячный раз сходить с ума в объятиях своего партнера, забывая самого себя. Ощущая необычную расслабленность и полную удовлетворенность, Рейвен потянулся, приоткрывая глаза и с удивлением отмечая крепкую руку, перехватившую его поперек груди и прижимавшую к сильному, горячему телу спящего рядом альфы. Удивительно теплое и ровное дыхание последнего ощущалось на затылке, заставляя вновь ненадолго зажмуриться и поддаться чувству этой всепоглощающей расслабленности и защищенности. Всё, окружавшее брюнета сейчас, казалось настолько правильным, что он на мгновение ощутил чувство, схожее с достижением полного равновесия. Правильно говорят, во время занятий любовью между альфой и омегой, особенно в такие периоды, происходит колоссальный выброс энергии, которая, в свою очередь, позволяет поднять магический потенциал на должный уровень — действительно, давно Рейвен не ощущал себя настолько бодрым и полным сил. Но неожиданное осознание вырвало его из чарующего дурмана, сталкивая с неприглядной действительности. Его поимели! Причем, во всех возможных смыслах этого слова, а он даже не смог дать отпор, вместо этого призывно прогибаясь и подставляясь под ласки этого сумасшедшего принца. Стало вдруг противно от самого себя, и Рейвен, аккуратно, стараясь не разбудить Шериля, высвободился из его объятий и выскользнул из кровати. Оголенные ступни тут же обдало холодом мраморного пола, а по телу пробежала толпа мурашек. Из-за этой проклятой слабости он даже стоять нормально не мог, ощущая предательскую дрожь в коленях. Не задумываясь, он бросил взгляд на продолжавшего безмятежно спать Шериля. Поза расслабленная, одна рука откинута в сторону, одеяло сбилось в сторону, являя взору брюнета красивую, мускулистую спину и длинные ровные ноги. Светлые вихры пребывали в полнейшем беспорядке, обрамляя умиротворённое лицо парня, казалось, он даже во сне чему-то довольно ухмылялся, однако мерное дыхание не вызывало сомнений. Оторвавшись от созерцания отчего-то столь привлекательного зрелища, взгляд золотисто-зеленых глаз быстро окинул комнату, пытаясь отыскать хоть что-нибудь из одежды. Взор был немного затуманен, однако это быстро исправили очки, нашедшиеся на тумбочке. Пришлось огибать кровать, так как ни туники, ни других вещей Рейвен не обнаружил в поле зрения. Каждый шаг отдавался странным, приятно-ноющим чувством между ног, проходясь дрожью вдоль позвоночника — Рейвен недовольно закусил губу — от чего-то перед глазами вновь ярко вспыхнули картины прошедшей ночи: брильянты глаз напротив и оглушительные поцелуи, стирающие все грани разумного в его голове. Как приятно было ощущать сильные руки, исследовавшие трепещущее тело, дрожью удовольствия отвечающее на каждое прикосновение. Как извивался и стонал под Шерилем, когда тот, наконец, выполнил то, к чему их толкали инстинкты и собственные жадные взгляды. Брюнет невольно оборвал себя, краснея при воспоминании об ощущении горячей плоти внутри него, с каждым толчком дарящей всё более невероятное наслаждение. «Твою мать», — только и подумал секретарь, наклоняясь, чтобы поднять с пола первую попавшуюся деталь одежды, на проверку оказавшуюся рубашкой Шериля. Она была немного великовата, поэтому обычно строгий Рейвен, выглядел в ней весьма… Трогательно? «Рубашка пахнет… Им… Как и я сейчас», — с удивлением отметил брюнет, неосознанно проходясь руками по белоснежной ткани и внутренне замирая. Омега внутри него признавала сейчас своего единственного альфу, и Рейвен еле переборол желание забраться обратно в теплую кровать и прижаться к горячему телу, чтобы вновь ощутить себя защищенным и желанным. Неведомо откуда взявшееся напряжение в паху подсказало парню, что скоро начнется новый приступ течки, и лучше бы ему поторопиться и унести от сюда ноги, пока не проснулся «виновник торжества». Мысленно приказав себе не оборачиваться и не останавливаться, Рейвен, как можно тише, поторопился к выходу, надеясь, что в такую рань в коридоре ещё никого нет, и он успеет дойти, по крайней мере, до своего кабинета (который располагался не так уж и далеко) никем не замеченным. Но неожиданная хватка поперек запястья разрушила все его планы, заставляя сердце ухнуть куда-то вниз, а непослушные колени задрожать ещё сильнее. Переборов первый порыв паники, Рейвен постарался взять себя в руки и с как можно более невозмутимым выражением на лице обернуться к причине своего беспокойства. Причина, даже не смотря на Рейвена, ухмылялась куда-то в подушку. — Хм… И далеко это мы собрались? — взгляд необычно серых ясных глаз, наконец, оторвался от созерцания подушки, а хрипловатый, бархатный голос их обладателя зарядом прошелся по оголенным нервам, заставляя узлом скручиваться что-то внизу живота. Рейвен поспешил отвести наваждение. — Пошел ты в… — зло процедил Рейвен сквозь зубы, но не успел закончить предложение, как сильная рука рывком кинула его на кровать, а дрожь во всем теле даже не позволила вовремя среагировать и воспротивиться. — Если это предложение, то я, пожалуй, им воспользуюсь, — самодовольно заключил Шериль, накрывая рот юноши поцелуем. Влажный язык прошелся по замкнутым губам, настойчиво предлагая Рейвену разжать упрямо сжатую челюсть. Скорее от нехватки воздуха, нежели от большого желания последний поддался этим «уговорам», пропуская язык Шериля к себе в рот и позволяя углубить поцелуй, однако сам Рейвен старался казаться как можно более безучастным, размышляя, как же ему вырваться сейчас из спальни принца. «Опять превратился в ледышку», — горько ухмыльнулся принц, отрываясь от мягких губ, обычно принимавших форму ровной линии. — Знаешь… — задумчиво начал принц, оглаживая бока брюнета, намеренно задевая чувствительные соски и принимаясь скользить по открытой шее языком. — Ночью ты был куда сговорчивее… — протянул альфа, с удовлетворением отмечая следы укусов и засосы, покрывавших светлую кожу — метки прошедшей ночи, которые ещё не скоро сойдут с этого тела. — Особенно во время сцепки… Ты так стонал… Здесь принцу пришлось замолчать, опасаясь за сохранность собственного лица, потому что Рейвен, цвет щек которого стал ярко-пунцовым от злости и смущения, попытался ударить Шериля свободной рукой, вторую блондин так и не выпустил из захвата. «Да как он посмел…», — даже в мыслях Рейвен не находил, что сказать, не говоря уже о том, чтобы выразить это вслух. Он прекрасно помнил, как они, разгорячённые и доведённые до безумия разгоревшейся страстью, на уровне инстинктов подавались к друг другу всё ближе, стремясь стать единым целым. Тогда-то Шериль, очевидно, и решил, что достаточно щадил омегу и, совершая финальные движения, которые должны были привести их к долгожданной разрядке, толкнулся бедрами особенно сильно и на мгновение замер. Зашедшийся в протяжном стоне Рейвен, даже не понял, что произошло, пока горячая плоть внутри него словно набухла и увеличилась в размере у основания. Брюнет испуганно задрожал и глазами полными непонимания уставился на принца. Но того сковывало невероятное болезненное удовольствие, вскоре передавшееся и Рейвену. «Потрясающе, — подумал Шериль, когда его накрыла первая волна оргазма, а Рейвен болезненно заскулил под ним, подаваясь навстречу и врезаясь ногтями в широкие плечи, да так, что с утра, скорее всего, те будут покрыты царапинами. — Ни одна бета уж точно не выдержит подобного, особенно парни». Шериль лишь раз до этого был в сцепке, с опытной омегой-девушкой, ни к чему необязывающие отношения с которой продлились совсем недолго, и навсегда запомнил это чувство влажной тесноты и спазмов, скручивающих низ живота и заставляющих изливаться в желанное тело. Из головы как-то совсем вылетело, к чему обычно приводят подобные контакты… Да и об этом обычно заботились опытные омеги или беты-девушки, с которыми он проводил ночи. — После сцепки омеги обычно долго приходят в себя, а ты у меня резвый, однако, — засмеялся принц, оглаживая бедро ноши. Глаза Рейвена прокручивавшего в голове события минувшей ночи расширись в какой-то смутной догадке, мелькнувшей в золотисто-зеленой радужке, однако настойчивые руки и горячие поцелуи заставили все мысли вылететь из головы, а тело расслабиться. Рейвен почувствовал, что вновь возбуждается — член упирался в бедро, нависавшему над ним Шерилю, а между ягодиц вновь становилось влажно. — П-прекрати… — предпринял последнюю попытку Рейвен, чувствуя, как язык Шериля чертит одному ему понятные узоры на груди юноши, а принц аккуратно накрывает ладонью истекающий смазкой член, совершая неторопливые движения, а пальцами второй проникая в расслабленное тело брюнета, заставляя того выгнуться дугой и застонать от нахлынувших ощущений. — Твое тело не хочет, чтобы я останавливался, видишь? — словно в доказательство своих слов, блондин сжал головку аккуратного члена Рейвена, вырывая из груди последнего судорожный стон, который он заглушил собственническим поцелуем. — Стонешь… Подаешься вперед… — хриплое дыхание заставляло уши Рейвена гореть, а слова раскаленным железом клеймились в голове… Не осталось почти ничего — ни стыда, ни страха, лишь абсолютный экстаз, волнами накатывающий на разгоряченное тело. — За-заткнись… — шепотом, через полу-стон попросил Рейвен, выгибаясь навстречу умелым рукам. — Ах-х… — Как пожелаешь, — откликнулся Шериль и, решив, что уже достаточно подготовил парня, развел стройные ноги в стороны, проникая сразу и на всю длину. Громкий вскрик Рейвена прозвучал в унисон с глухим рыком альфы, вновь укусившего парня в район плеча — кажется, это стало входить у него в привычку. Перед глазами плясали разноцветные круги от смеси боли и удовольствия, судорогой простреливающей всё тело и растворяющейся где-то на кончиках пальцев. Рейвен метался, выгибался, прижимался сильнее, чтобы почувствовать Шериля как можно глубже, инстинкты давно задвинули здравый смысл на затворки сознания. Погружаясь в горячее, податливое тело, откликающееся на каждое движение, Шериль почувствовал, что вскоре не выдержит и поэтому начал приближать Рейвена к разрядке, помогая тому рукой. Ещё пара движений — и оба заходятся в оргазме, изливаясь: один внутрь брюнета, а второй пачкая их животы. Быстро выскользнув из омеги (не хватало, чтобы ещё раз образовался узел! Пускай, это было приятно, но крайне изматывало, к тому же, вряд ли, Рейвен готов сейчас повторить подобное), Шериль прижал к себе разгоряченное тело и, мягко перебирая смольно-черные пряди, чувствовал, как энергия потоком льется сквозь кончики пальцев, наполняя его и Рейвена небывалым уровнем силы. У Шериля было ощущение, что он спокойно может применить сложнейшие магические заклинания и спалить весь замок при помощи молний и электричества, если это потребуется. Пожалуй, настолько энергетически заряженным он не чувствовал себя никогда. «А этот секретарь оказался хорошим приобретением», — заключил он, мягко оглаживая скулы юноши. Кошачьи глаза всё ещё были закрыты, щёки окрашивал сильный румянец, приоткрытый рот жадно хватал воздух, пытаясь отдышаться, парня била легкая дрожь. Очки, непредусмотрительно оставшиеся на лице, почти съехали с носа, придавая секретарю несколько наивное выражение лица, отчего Шериль невольно улыбнулся. Собственная рубашка на теле омеги задралась почти до шеи, открывая Шерилю прекрасный вид на вздымающуюся в такт дыханию грудь парня, впалый живот, красивое, не перегруженное мускулатурой тело. Легко пробежавшись пальцами по торсу юноши и вызвав у него легкий вздох, блондин аккуратно поцеловал того в висок, замечая как распахнулись необычные глаза парня, однако выражения он их разгадать так и не смог — Рейвен отвернулся от принца, однако не отстраняясь совсем: руки всё также обвивали шею блондина, а тело было максимально прижато к альфе. Никто ничего говорил. А зачем? Всё и так было ясно. Рейвен, только пришедший в себя, ощутил, как к нему на плечо легла светлая голова, щекоча светловолосой макушкой, чувствительную кожу шеи. Неожиданно навалилась усталость — не физическая, здесь он ощущал себя как никогда прекрасно, — душевная. Брюнет понимал, что был морально истощен. Всё это собственное сопротивление и поступившаяся гордость вымотали парня, и он чувствовал себя так, словно тонкие струны нервов не выдержали напряжения, скопившегося за эти дни. Что-то с треском надломилось в глубине, заставляя сердце неприятно заныть, а тело бессознательно прижаться к теплому альфе, словно ища у него поддержки и защиты. «Сделанного не воротишь», — уныло подумал секретарь, словно завороженный, наблюдая, как колышутся светлые пряди от его собственного горячего дыхания. Нега и лень, охватившие всё тело, заставляли мысли неторопливо течь, плавно перетекая с одного на другое. «И что же теперь делать?», — размышлял Рейвен, слушая собственное шумное сердцебиение, отчего-то смутно желая, чтобы оно слилось воедино с гулко стучащим сердцем альфы. Метаться в истерике и рвать на себе волосы он не планировал, слишком гордый и разумный он был для этого. Но что же можно сделать в подобной ситуации? Притвориться, что ничего не было? «Вряд ли, — Шериль точно не оставит меня в покое, — по крайней мере, до конца течки», — почему-то от этой мысли стало нестерпимо обидно, но Рейвен решил не задумываться над природой этого чувства, предпочитая и дальше раздумывать над своим будущим. Перспективы пока вырисовывались отнюдь не радужные. Впервые в жизни захотелось просто поддаться обстоятельствам, не задумываясь о причинах и следствиях. Он — омега, что ни говори, а с этим приходится смириться. Его организм требует сильного альфы рядом, так почему бы не насладиться мимолетной страстью, пока она ещё жива в их душах? Рейвен был уверен, что Шериль уедет отсюда сразу же, как только появится возможность, по крайней мере, случайно услышанные им разговоры гласили именно об этом. Неприятно, конечно, чувствовать себя безвольной марионеткой в руках властного принца, призванной всего лишь утолять его желания, и то благодаря своей природе, которую он, пожалуй, никогда не устанет проклинать, но кто сказал, что он настолько прост? Почему бы ему не воспользоваться выпавшей на его долю возможностью и воспользоваться принцем, так же, как и он им? И снова неприятное саднящие чувство... «Не могу», — проскользнуло в голове у брюнета, но он тут же откинул эту мысль. Так было нужно. Нужно, чтобы не растерять свою гордость на мятых простынях, чтобы не продать свою душу за один насмешливый взгляд серебряных глаз и, наконец, чтобы не потерять собственное сердце в этом укутывающем тепле. «Только расчет и ничего больше», — так должно быть, и он всё сделает для этого. А после забудет, как приятный сон, таящий с первыми лучами рассвета и оставляющий лишь странную тоску и радость на сердце. Только вот… Осмелевшие пальцы, без воли хозяина, пробегались по собственной шее, с необычной смесью удовлетворения и торжества отмечая собственнические укусы и легко проводя по золотым прядям, намеренно маскируя это под случайное касание. А ещё шальная и грустная улыбка окрасила лицо брюнета, когда в мыслях неожиданно пронеслось: «3 дня», именно столько ещё продлится его течка, а значит, что он, так или иначе, будет желанен для альфы. Что ж, он постарается сделать всё, чтобы эти дни были лучшими в его жизни — твёрдо решил Рейвен, устало прикрывая глаза и плотнее прижимаясь к альфе, чувствуя, как крепкая рука обнимает поясницу, согревая отчего-то вмиг продрогшее тело. Шериль довольно улыбнулся, вдыхая теплый и вкусный запах омеги. Обрывки мыслей надолго не задерживались в голове, уступая место более приятным вещам, например, ощущению легких прикосновений Рейвена к волосам и его горячее тело. Неожиданно Шериль подумал о том, что не хочет разрывать этих объятий, однако списал всё это на невероятную притягательность омег во время их течек и, решив больше не забивать ничем свой удовлетворенный разум, погрузился в легкую дрему. Однако не везде царило спокойствие и умиротворение. По коридору в направлении спальни принца слышались торопливые шаги нескольких пар ног и отголоски перебранки, пытающейся удерживаться в рамках вежливости. — Ваше Величество! — оскликнул пепельноволосый юноша, откидывая мешающие пряди с встревоженного лица, в сиреневых глазах плескалась отчаянная решительность, а сам он встал напротив двери комнаты Шериля, намеренно преграждая путь владыке и нескольким людям из его свиты, вездесущий Фаагвир стоял неподалеку, чему-то победно ухмыляясь. — Я уверен, что это не лучшая идея! Думаю это стоит обсудить после… Однако его пламенную речь перебил рассерженный взгляд владыки и сузившиеся глаза. — Медор, не так ли? — не дожидаясь ответа, мужчина продолжил. — Я понимаю, что вы друг моего племянника и радеете за его будущее, но, будьте так добры, уйдите с дороги! То, что творит Шериль, не лезет не в какие рамки! Рейвен — не просто слуга, которого можно вот так попользовать и бросить, и об этом все вскоре забудут, да его род… — но тут правитель неожиданно прервался, властно махнув рукой. — А впрочем… Надеюсь, теперь Шериль осознает последствия своих поступков… В его возрасте пора уже повзрослеть! — Но… — начал было Медор, но Фаагвир, буквально метавший искры глазами, лишь бы блондин замолчал, заставил того нерешительно умолкнуть. Сейчас он всё равно ничего не в силах изменить. Не слушая дальнейших доводов, правитель распахнул массивную дверь и шагнул из темного коридора в залитую солнцем спальню. Искомые личности обнаружились на кровати, крепко сжимавшие друг друга в объятиях. «Прекрасно», — удовлетворено подумал мужчина, странно ухмыляясь. Вот уж чего он не ожидал, так это того, что его план сработает так быстро. Нововыясневшиеся обстоятельства этому весьма способствовали. — Ну, что ж, дорогие мои! — мужчина дождался, пока оба юноши проснутся, наслаждаясь нескрываемым недоумением на лице у обоих, приправленным к тому же судорожно покрасневшими щеками и паникой в глазах у брюнета. — Спешу вас поздравить…