По дорогам Йокогамы

      Небо над Йокогамой было ярко-голубым, но по-утреннему унылым. Сама Йокогама при ближайшем рассмотрении была спокойной и тихой. Не однотипные, но по-своему скучные здания, не похожие друг на друга, но в то же время одинаково-обычные прохожие. Ацуши засунул руки в карманы новенькой толстовки-кенгуру с бессмысленно-яркой абстракцией на спине и сжал в ладони фантик от дешевой конфетки, уже как-то там очутившийся. Медленно на улицу выползали спешащие на работу клерки, где-то в дальнем конце улицы шумел, кажется, никогда не засыпающий порт — к нему паренек и направлялся.       Несмотря на всю будничность прогулки, сам он местным жителем не был. Очнувшись с сомнительным багажом знаний и ощутимым раздвоением личности недалеко от какого-то еще более сомнительного населенного пункта несколько дней назад, парень потратил примерно пару часов, матерясь на двух абсолютно разных языках и при каждом новом слове хватаясь за голову. Если не считать полное отсутствие документов и серые шмотки, словно он только что сбежал откуда-то из больницы — предположительно, психушки — главной проблемой Ацуши было то, что Ацуши он не являлся. Ну и еще то, что он — она! — в переселение душ не верила.       Ближе к полудню проблема с осознанием себя была более-менее решена. Смирившись со смертью — это было ожидаемо, вообще-то, с ее родом деятельности — а значит, приняв и попаданчество в новое тело, Ацуши перешла-перешел к решению проблем более насущных.       А их было довольно много.       Накаджима Ацуши мало знал о Японии, рос в приюте и, кажется, даже никогда не думал о том, чем ему придется заниматься дальше. Даже она сама — не имея имени — имела больше знаний о стране, в которой волею судьбы оказалась. Чего уж говорить о том, сколько вариантов заработка на жизнь имелось под рукой. Представления об этом у прошлого хозяина тела сводились к тому, что единственное, что он может — своровать. И их тут же перебивало как-то несвойственное приютскому парню благородное «я не вор!», заставляющее голодать и страдать от собственной ничтожности. Бывает.       Но нельзя говорить, что копание в чужих воспоминаниях было так уж бесполезно. Именно благодаря остаточной памяти парня получилось кое-как сориентироваться и понять язык, ранее не знакомый от слова совсем. Однако, даже понимание языка у него было, честно сказать… весьма ничтожное, чего там. Говорить — да, писать — мм, да нет, наверное. Смешно.       Даже забавно было бы стать переводчиком-японцем, не зная японский.       Это было, наверное, эгоистичным решением, однако оно помогло не свихнуться при обдумывании великого вопроса «как жить дальше». Одной частью тела меньше, одной — больше… Ацуши — теперь она. Он, точнее. Прошлый владелец тела или сдох, или перекинулся куда-то в другое измерение. Учитывая, как сильно он считал себя ничтожным… Кулаки сами собой сжались — скатертью дорога в лучший мир, а эта жизнь теперь принадлежит другому человеку.       Первым делом после того, как разобрался что к чему, Ацуши нашел водоем. Солнце висело прямо над головой, но время точно определить не получалось — у нового тела абсолютно не было внутренних часов. В любом случае, вода была достаточно теплой, чтобы отмыться. И достаточно чистой, чтобы рассмотреть самого себя в отражении.       Вполне здоровое тело, хотя восемнадцать ему дать было сложно. Налицо голодание, но мышца была.       Странного цвета волосы — серые. Хорошо хоть, что не седые. Наверное. Оригинальная стрижка, прямо модник, а не сирота.       А вот глаза странные — не просто желтые, а разноцветные, и это точно не линзы. Зрение хорошее, да и при гетерохромии, вроде бы, оно не должно ухудшаться. Ацуши не счел это проблемой и даже залюбовался. Хотя паренек был точно не ее-прошлой типаж, если судить по прошлой жизни.       Но! В квартале красных фонарей он был бы на пике популярности. У обоих полов. Нужно взять это унизительное открытие на заметку, в первое время, возможно, действительно пригодиться… или лучше все-таки сдохнуть второй раз, чем второй же раз продать свою гордость?       К концу размышлений приютская одежда была выстирана более-менее удачно, тушка вымыта и рассмотрена. Отвращение к новому себе почти исчезло. Место, куда забрел «прошлый» Накаджима, было совсем безлюдным, хотя неподалеку и слышался шум цивилизации. Пока тряпки сохли, Ацуши пытался заниматься рыбной ловлей, памятуя о первобытном человеке, который как-то жил без всяких блюд сложной кухни. Рыбная ловля удалась удачно, если можно так назвать кучу… нет, не рыбы, а синяков во всех местах и воды в других местах. Если рыба и была в этой… речке?.. то она явно предпочла остаться наблюдателем.       Тушка была действительно голодной, однако, голод был еще терпим — силы на добычу еды оставались. Да и неплохо помогал странный охотничий азарт, пусть рыбалка и оказалась неудачной.       На ближайшем пляжике Ацуши интеллигентно и вежливо спросил у пустого места разрешение на присвоение себе одежды какого-то парнишки, что, видимо, предавался плотским утехам с дамой своего сердца в ближайших зарослях — до Накаджимы доносилось их приглушенное аханье, хихиканье, оханье и далее. Одежда подошла почти идеально — видимо, ее прошлый хозяин был таким же дрыщем. Открытая обувь намекала на теплый мягкий климат, темно-серые джинсы пришлось чуть-чуть подвернуть, но сели они прекрасно. А вот футболка была отвратительной — видимо, парень-из-кустов был не совсем дрыщ. На Ацуши, по крайней мере, она висела как на вешалке. Он сомневался, что в подобном виде пошел бы на свидание, так что вышеописанный вывод появился сам собой.       В кармане был телефон, который Ацуши, конечно же, оставил владельцу, ключи от машины, которые пришлось тоже выложить, и бумажник — оставив в нем только деньги, и то, сжалившись над своим невольным «спасителем», выложив часть, Накаджима тактично хотел удалиться, как жаба взяла верх — выложенные купюры он забрал назад. Кто знает, сколько это вообще? Вдруг копейки какие-то, а ему все равно нужнее — у того человека есть девушка, машина, одежда, работа наверняка. Он-то точно не умрет голодной смертью!..       Наконец парень удалился в направлении дороги — отойдя на достаточное расстояние, он побежал со всех ног.       Вечером он сидел под мостом в обществе болтливого мальчишки Итару, примерно его ровесника, и мрачного мужчины неопределенного возраста, слушая байки из жизни бездомных и обещания показать город. Итару не помнил свою фамилию и жил, как он сформулировал, в неких трущобах, в эту часть Йокогамы выбравшись просто из любопытства. Описание Ацуши не заценил, мягко поблагодарив нового знакомого и отказавшись от большинства предложений, однако, взяв на заметку.       Его немного смутила нетипичная для японцев внешность присутствующих и излишнее изобилие примечательных черт. Да и все вокруг словно кричало: «запомни меня!», было таким ярким, что хотелось поморщиться. Итару тоже был ярким, даже несколько утрированно — невнятной расцветки кофта невнятного размера и длины, светло-русый взрыв на голове, блестящие карие глаза, запоминающийся овал лица и курносый нос, веснушки. Такое было просто нельзя не запомнить просто из-за дикой противоречивости.       Третий член компании был более «нормальным» — сравнительно их с Итару. И больше похож на японца, хоть и слишком, как показалось Ацуши, плечистый и в целом мощный. О нем знакомый ничего не сказал, а наш герой не решил уточнять. К слову, его старые шмотки из приюта стали жертвой общему костру — если это и выглядело все как-то странно, никто ничего не сказал, а Итару даже обрадовался, что тепло продержится еще подольше.       А сам Накаджима просто хотел от них избавиться. И холодно ему тоже не было — прохладно, но скорее приятно, чем мерзко. Зато, за свою «жертву» он получил свою долю из общей еды — видимо, у местных бездомных была пирушка.       Следующий день Ацуши слушал рассказы о местной жизни, сплетни, перемешанные с напутствиями, а также культурно просвещался. Трущобы оказались не такими уж страшными, как он себе представлял, будучи под впечатлением, видимо, от насыщенности своей новой жизни и ее «яркости». Благодаря парочке пьяных простофиль получив в свое пользование еще немного денег, он убедился в том, что у парня-из-кустов забрал только мелкие купюры — предусмотрительно, весьма предусмотрительно не брать все свои деньги на свидание на пляже.       Он приобрел себе более теплую и недорогую кофту-кенгуру, однако, потратив на нее почти все деньги — жалко, но что поделаешь! — и договорился с Итару о том, что к вечеру будет на условленном месте. Часов не было ни у одного, так что договорились они весьма приблизительно. Впрочем, ни один никуда и не спешил. Знакомец порывался действительно устроить экскурсию по городу, заодно проведя по злачным местам, но начинающий новую жизнь Ацуши отказался — несмотря на доброту одного конкретного японца, это не значит, что возиться с ним будут и остальные, уважая личное пространство и природную брезгливость. Ха-ха, сказал бездомный.       Ацуши бродил по городу, сверяясь с нечестным путем добытой картой. Навыки карманника не пропьешь даже в следующей жизни, видимо, а то, что рука не разработана — не беда, главное — знать, как разработать. Да и он не дурак пока на ходу вершить кражи — просто удачно подвернулась толпа туристов у открытого киоска. Если действовать в лоб, напасть и отнять, как мыслил прошлый хозяин тела… Нет, спасибочки.       Объявления на редких стендах гласили, что Йокогама рада видеть у себя офисный планктон, офисный планктон с высшим образованием, водителей со стажем работы, промоутеров и опять офисный планктон. Также они гласили, что разыскивается пара весьма экстравагантных личностей, сбежавших то ли из психушки, то ли из театра — все, как один, красавчики и совсем не похожи на криминальных деятелей. Несколько отвратительных бандитских рож по соседству были просто отрадой для души.       Еще часто попадалась реклама частных предприятий: найдем вашего пропавшего кота, подстрижем по последнему писку моды, подберем очки и линзы, накрасим на свадьбу и далее.       Была одна забавная листовочка — Ацуши заметил ее боковым зрением, однако какая-то неведомая сила буквально заставила сорвать несчастный листик и сжать в пальцах. Это было несколько странное объявление о несколько странном тигре. «Разве они тут обитают? — удивился Накаджима, — видимо, он сбежал из зоопарка, он есть на карте.» В памяти неуловимо мелькало что-то про этого зверя, но что — пока Ацуши понять не мог.       И все-таки, что-то еще не давало ему покоя. Дойдя до Южного пирса и с интересом поболтав с прелестной консультанткой в справочном туристическом центре, в конце вежливо отказавшись от услуг фирмы, Ацуши почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Дернувшись, как привык дергаться прошлый владелец тела, видимо, будучи весьма пугливым, он внимательно осмотрелся, но никого подозрительного не заметил. Впрочем, приютский пацан навряд ли бы кого-то заинтересовал так, что за ним бы следили. А для того, чтобы заинтересовать непреднамеренно и вот прямо сейчас он выглядел слишком просто и слишком… туристом.       Да, туристом. Гуляя по Йокогаме, он не обращал внимание на усталость в ногах, ощущая себя абсолютно свободным. Он мог идти туда, куда захотел. Делать то, что захотел. Культурно просвещаться, чем, собственно, и занимался весь день. Словно в отпуске.       Ацуши встретился с Итару поздним вечером, немного потерявшись по дороге назад и с трудом добравшись назад до места пешочком — тратить деньги на проезд не хотелось. Переночевав на старом футоне и отдав всю свою мелочь в благодарность за очередную порцию сытной еды, пусть и не шибко привлекательной на вид, Ацуши обзавелся еще парой сомнительных знакомцев. Он встал рано утром и едва отбился от навязчивого Итару, пообещав навещать и, если что, — помочь. Получив аналогичное обещание, двинулся в путь, тихо сомневаясь в самой возможности их с глуповатым Итару помощи друг другу. Ацуши собирался попытать счастье с документами, прикинувшись потерявшим память и ограбленным мальчишкой, уповая на свое совершеннолетие и то, что из приюта его уже все равно выгнали. А там видно будет.