По дорогам Йокогамы

      Ацуши скромно сидел на страшноватого вида стуле в страшноватого вида кабинете, изредка поглядывая на сидящего за столом клерка. Глубоко в душе он был ужасно доволен собой и тем, что сделал за день, однако внешне предпочитал изображать подобие робкого смущения, дабы не вызывать подозрений у местных органов правопорядка. Клерк, даже с виду безумно уставший человек, меланхолично пил из светлой чашки что-то теплое, возможно, какао, и тоже изредка бросал взгляд на паренька, но в основном залипал в монитор. Как казалось Накаджиме — без особого смысла, ведь ни колесико мышки, ни что-либо еще он не трогал, просто задумчиво смотря в одну точку.       В любом случае, Ацуши все еще никуда не спешил.       Прогулявшись по утренней Йокогаме, он решил, что будет лучше начать строить из себя дурачка ближе к десяти-одиннадцати часам утра, а не ломиться в едва-едва открывшиеся двери. Так что немного оставшегося времени он потратил на подобие зарядки и пробежку, на ходу нечаянно вытянув у задумавшегося прохожего домашний бутерброд и тихо позавтракав на ходу. И, нет, его ничуть не донимали угрызения совести.       Взяв курс на ближайшего полисмена, Ацуши начал свой рассказ с того, что он не знает, как он сюда попал — что, в общем, даже правда — и с того, что ему нужна помощь. Он помнит только свое имя и то, что он, вроде бы, рос в приюте, но это — все. Легкая путаница в словах была до того естественной, а выглядел он, видимо, настолько жалко, — как бы не сказалось повседневное выражение лица его-прошлого, — что, полисмен почти сразу сжалился и отвел амнезийного в часть.       Где-то по пути Ацуши вновь заметил направленное на него внимание — без тренированного тела, внутренних часов и прочих подобных плюх он почувствовал себя… как никогда беззащитным и потерянным обывателем. Но не успел испугаться — ощущение почти сразу исчезло. Навряд ли исчез сам наблюдатель, но хотя бы не так явно интересовался им. Зачем, однако? Это ведь был уже другой человек, более серьезный, чем тот, кто наблюдал за Ацуши вчера у Южного порта. Подобный взгляд был знаком. Так не смотрят обычные бандюганы…       В части было немноголюдно и прохладно, тихо — был слышен только монотонный стук клавиатуры из соседнего кабинета и оттуда же монотонны бубнеж после тихого пиликанья стационарного телефона. Вместе с тем самым мужичком, что привел его, Ацуши заполнил несколько бумажек и был перенаправлен в другое место, потом в еще одно… Прошел пару обязательных врачей, сдал несколько анализов. Так как его личность довольно быстро определили, то с этим не сильно заморачивались, в итоге направив в серый кабинетик к очередному работнику. День был как никогда плодотворен, и вот он вновь оказался в части, довольный и с примерным представлением о самом себе. — Мы свяжемся с твоим приютом, Ацуши-кун, и, если ты хочешь, то можешь вернуться туда, — в кабинет зашел еще один человек, рассматривая Накаджиму одновременно с долей сочувствия и подозрения. Первого было явно больше. — Большое спасибо, но я не хотел бы вновь быть обузой для них, — покачал головой Ацуши, выдав заготовленный ответ. — В таком случае, через пару дней ты можешь приходить за своими документами — нам все равно нужно связаться с директором приюта и…       Было не очень интересно слушать о различных бумажках и вывертах работы с этими бумажками, но мальчишка стойко вынес эту пытку и с улыбкой поблагодарил всех присутствующих за помощь.       С другой бумажкой, на случай вопроса «а где твои документы, парень?», Ацуши выполз к знакомой по утренней пробежке речке уже на закате. В пару прыжков ловко спустившись к воде по каменному склону, чтобы не мешать на дроге, он остановился, с наслаждением наблюдая за пейзажем. Мимо с шумом пронесся человек на мотоцикле, под смачное «раз-два» пробежались парни в форме. Ацуши думал над тем, чтобы пойти тоже побегать, а заодно о том, где бы ему переночевать и чем заняться дальше. Со вздохом он отмел вариант «пожить у Итару еще немного» и решил, что промоутер — действительно не такая уж плохая работа на первое время. А когда он получит документы — можно будет заняться чем-нибудь еще.       Или, даже без документов, таки найти кого-нибудь из парней с листовок «разыскивается»?       Или, ему на голову свалится счастье в виде отчаявшегося в поисках персонала богатого работодателя?       Со стороны речки донеслись странные звуки — Ацуши заметил на торчащие перпендикулярно земле ноги, повернувшись на звук. «Что?» Это было до того странно, что даже пугало. Водная аэробика? То самое «свалившееся счастье»? Серьезно? — Эм, — Накаджима удивленно моргнул, сделав шаг к воде, — у вас все в порядке?       Его голос унес ветер и шум колес проезжающего по мосту поезда. Стало ясно, что попытки докричаться будут тщетны, под водой навряд ли слышно хоть что-то. Начинать «новую жизнь» с утопленника — что может быть прекраснее?       Видимо, у неудавшегося пловца все было действительно не очень в порядке. На подозрительные ноги налетели вороны — «что-о-о-о?!» — и стало ясно, что дело дрянь. На самом деле, Ацуши было абсолютно наплевать, что будет с плавучим индивидом, но неожиданно в груди что-то сжалось и затрепетало. В этом, наверное, и заключалась настоящая свобода? Ты можешь сколько угодно времени и сил по своему усмотрению потратить на что угодно. Хочешь спасать утопающих? Легко.       Бульк.       Вода была прохладная, можно сказать, холодная. Одежда тут же потяжелела и потянула вниз, но, приноровившись к течению, Ацуши с легкостью добрался до… ног. Как завещали буклетики о поведении в воде и первой помощи утопающим еще в «прошлой» жизни, он перевернул неопознанного плавающего индивида головой вверх и удобнее перехватил, на спине доплыв до берега, точнее, просто взял курс чуть в сторону, а до берега его вынесло течение — зачем плыть обратно на то место, откуда спрыгнул, если дальше такое же?       Вытащив утопающего на твердую землю, Накаджима отплевался сам и склонился над ним, во-первых, пытаясь определить, дышит ли странный парень. Весьма симпатичный, экстравагантно одетый и перебинтованный. Во-вторых — как раз для того, чтобы рассмотреть спасенного. Он не был похож на богатого начальника какого-нибудь предприятия, посланного судьбой, однако и бедняком трущоб, как Итару, не выглядел. Рука сама потянулась к карманам плаща, однако, кошелька или вообще хоть чего-нибудь в них не отказалось — только фантик. Хех, знакомая ситуация. Ацуши поднялся на ноги, отходя от парня и ероша мокрые волосы. С раздражением выжав длинную прядь, он попытался выжать толстовку, но не слишком преуспел. А потом осознал.       То, что осталось от его «заменителя документов», можно было использовать разве что как… да никак нельзя было использовать — раздраженно рыкнув, Ацуши выкинул несчастную промокашку куда-то в сторону. Мусорить было не очень хорошо, но глаза б его не видели этот фейл!       Плавучий индивид, тем временем, распахнул глаза, пустым взглядом смотря перед собой сел… да так и замер. Ацуши хмыкнул, неудачно попытавшись откинуть с лица мокрую челку и получив по щеке длинной прядью. Он наклонился к парню, пытаясь определить, не нужна ли ему какая помощь, и протянул руку. — Я спасен, — загробным голосом сказал тип, — черт.       Руку он принял, но поднялся без посторонней помощи. — Это ты прервал мое погружение? — продолжал говорить парень, смотря на Ацуши сверху-вниз. Голос у него был приятный, мягкий, да и в целом, несмотря на ситуацию, типчик к себе располагал. Ацуши хмыкнул в ответ на странный вопрос и поспешил ответить, пока его ни в чем не обвинили. — Я думал, что тебе нужна помощь.       За обе свои жизни он спас не так уж много людей — пересчитать по пальцам одной руки можно. Да и те люди, хотя бы, были ему знакомы. — Нет, я пытался покончить с собой…       «Вот как.» — Окей, — перебил Ацуши, не желая слушать глупые размышления. Он сам никогда не считал, что должен гнаться за спасением собственной жизни, цепляться за нее, но, определенно, знал ей цену. После того, как однажды ты умер, подобные слова не вызывают той снисходительной печали, что вызвали бы раньше.       Не поднимая глаз на парня, Ацуши резко толкнул его в грудь обоими руками, желая скинуть назад в воду. Пусть плывет себе дальше и усвоит урок! Не то, чтобы Ацуши желал благодарности, но…       Неудачник-утопленник профессиональным движением перехватил руки. И, не дав опомниться, дернул Ацуши на себя, умышленно делая шаг назад — в речку.       Только за секунду до очередного «бульк!» Ацуши решился взглянуть в лицо этого… индивида. Индивид хлопнул длинными ресницами — выражение лица у него было простое и глуповатое, но что-то во взгляде заставило мальчишку напрячься и приготовиться к тому, что кое-кого сейчас утопят. Это были точно не глаза уставшего от какой-то чуши нытика. От неожиданности он с силой вцепился в парня, ожидаемо уходя под воду вместе с ним. Несмотря на холод и мокрую одежду было тепло — до абсурда странное чувство и желание вот так плыть по течению под мостами с незнакомым человеком, забив на двусмысленную позу и абсурд ситуации. Накаджима расслабился, решив — будь, что будет. Но индивид тоже расслабился. Открыв глаза, Ацуши понял, что парень вот-вот отрубится, настолько умиротворенное у него было лицо — так показалось сквозь мутную речную воду.       Высвободившись из ослабевающих пальцев, мальчик-тигр второй раз поудобнее перехватил недо-утопленника, вытянув его из-под воды, и опять поплыл к берегу. Парень был в сознании, но признаков жизни подавать не спешил. — Это была… — откашливаясь от воды, Ацуши сделал паузу, пытаясь подобрать более саркастичное выражение для своего мнения о происходящем, а потому неожиданно закончил одновременно с ответом парня, — попытка двойного самоубийства?       Вопрос и ответ прозвучали хором, слово в слово копируя друг друга. Ацуши замер.       Секундная пауза. Странный тип. Странно смотрит, глаза блестят — взгляд все такой же пустой, но уже неуловимо по-другому. Странно улыбается, странно, очень, словно мечта исполнилась. У него плечи трясутся. «Ему плохо?» — Ацуши даже чуток заволновался, но нет, глупый индивид смеялся. Красивый смех, мягкий, тихий, но чертовски заразительный — под влиянием адреналина и момента физически нельзя не смеяться в ответ. Странный тип. Панибратски облокотившись на плечо Накаджимы, он искренне хохотал, словно они были давними приятелями и сейчас прозвучала какая-то общая давняя шутка. А Ацуши был даже не против. — Эй! Что ты там ржешь?! — голос с другой стороны речки вызвал новую волну хохота со стороны смущенного Ацуши и счастливого утопленника. — Ты сорвал все мое расписание, суицидальный ты маньяк!       Хохот становится громче. «Сдаюсь» — думает Накаджима, уже не в силах остановить смех, перерастающий в истерику. Странный парень уже почти успокаивается и теперь уже Ацуши опирается на него, хохоча и прикрывая лицо в попытке фэйспалма. — Хватит дурака валять, Дазай!       Утопленник-видимо-его-зовут-Дазай медленно отстраняет Ацуши от себя и отпускает его — мальчик-тигр, дабы не упасть лицом в землю, вынужден прекратить смех и тоже успокоиться. Но от звука чужих шагов он испуганно подскакивает, действуя согласно рефлексам тела, выработанным при прошлом владельце. — Значит — выдохнул он Ацуши отсмеявшись, — Дазай-сан? — Да, это мое имя. Дазай Осаму. — парень встал, с легкостью помогая подняться и Ацуши. Ветер трепал влажные волосы, у него все так же блестели глаза, а на фоне умиротворенного и, в общем-то, не такого уж глуповатого лица, это выглядело действительно эстетично. — А твое? — Накаджима Ацуши.