По дорогам Йокогамы

— …не знаю. Там было что-то вроде тени в рубище, говорящей на другом языке.       Блондиночка рассказывала о происходящем довольно уверенно, так, как только может быть уверена… какая-то левая блондиночка, увидев реального контрабандиста.       Контрабандистом его назвал вернувшийся Куникида. Это было действительно резонно, хотя Ацуши немного сомневался — контрабандисты в портовом городе навряд ли носили бы рубища. А если бы и носили, то это точно было бы делом обычной полиции, а не Вооруженного Детективного Агентства.       Уже успевший понять, каких серьезных из себя людей представляют детективы — а несмотря на чудаковатость каждого, это было действительно так — оборотень думал, что заданием будет что-то вроде обезвреживания контрабандистской группировки. Но нет, нужно было всего лишь найти доказательство незаконности происходящего, не более, а дальнейшую работу предполагалось оставить как раз на доблестных полицаев.       Это не было выслеживанием чужого питомца, конечно, но все равно было более уныло чем-то, что предполагал Ацуши, слыша о «новом задании».       Это было уныло до тех пор, пока они не пришли на место происшествия — Ацуши, как новичка, естественно, отправили разбираться с таким легким делом. Он был не против, да и было интересно попробовать себя в новой профессии. К тому же, с ним за компанию вызвался Джуничиро-кун, а следом — его сестра. Куникида-сан перед отправлением решил дать «ребенку» еще одно напутствие. «Увидишь этого человека — беги». Не то, чтобы напутствие, в итоге, помогло, но неожиданно для самого себя связав странное поведение Осаму-семпая и фотографию одного из, как оказалось, самых опасных людей мафии, морально Ацуши уже был готов к какому-нибудь поворотному повороту.       «Контрабандист» превзошел все ожидания. Поворот оказался настолько неожиданным и в то же время настолько ожидаемым, что даже не удалось сдержать истерический смех.       «Не зря, все-таки, Куникида-сан держал его фотографию в своем блокноте». Будь у Ацуши блокнот «идеал», он бы, если честно, тоже бы так сделал.       На том фото, как и на одной из листовок «разыскивается!», был изображен бледный парень примерно его возраста. Тот самый, который больше всех был похож на сбежавшего из драматического театра актера. Такой же мрачный и с прической… хм! Ацуши показалось, что они посещали в свое время одного парикмахера. И он подумал, что, возможно, это был тоже закос под седину, как и у него самого. Но седеют, вообще-то, сначала другой стороной волос, да и чтобы быть седым лет в… восемнадцать — все-таки, кажется, они были ровесниками — нужно вести совсем уж жуткий образ жизни.       Да ладно, тот парень мог дать фору любому старику. Один из важнейших людей мафии в таком возрасте… Возможно, конечно, он был сыном какого-нибудь богатого криминального деятеля, о чем кричала странная одежда и какой-то неуловимый аристократизм, но все равно. Куникида-сан сказал, что у него был дар, идеально подходящий для убийства.

***

— Вы заметили, когда это началось? — так как Танидзаки были заняты друг другом, Ацуши решил не смущать их, а, точнее, не мешать им, и пошел рядом с заказчицей.       Он отметил, что расспросам она была не очень-то и рада, однако решил, что ни одна девушка не загорится желанием рассказывать про оборванцев из подворотни, даже если это касается ее бизнеса. Ацуши порылся в сумке с необходимыми для расследования вещами, якобы проверяя их, и незаметно нажал на кнопочку микрофона. — Дело в том, что здесь постоянно что-то происходит… Я не уверена, что могу точно определить, когда появились именно они. — Ясненько… Что же, не беспокойтесь, я уверен, мы со всем разберемся.       Нужно было сказать что-то ободряющее, все же, это — залог профессионализма. Ацуши достал фотоаппарат и под непонимающим взглядом девушки покрутил его в руках… неожиданно щелкнув саму девушку. — А, извините. На самом деле это мое первое расследование, так что я еще не очень хорошо разобрался в технике.       Сделав вид, что удаляет фотографию, Накаджима только проверил, не смазалась ли она, и с независимым видом переключил назад на камеру, настраивая ее. — Это здесь. — Окей, — еще один щелчок и фотка, — не обращайте внимания, я на всякий случай.       «Подворотня» была самой обычной, и… не совсем обитаемой, что ли. Возможно, сюда и заходил эдакий контрабандист, но навряд ли он тут задержался. Не было ни ящиков, ни помоек, ничего. Несколько вентиляторов, трубы. Даже запаха не было. — Контрабандисты трусливы и у них всегда есть план побега… — Ацуши перевел задумчивый взгляд на Джуничиро и кивнул, перебивая его. — Это тупик, а значит, из него будет невозможно сбежать. — Именно, — пиликанье телефона, — Акутагава-семпай, они у меня, как и планировалось.       Запахло жареным, впрочем, ситуация не была нова для Ацуши. Метнувшись в сторону, сбрасывая с плеча тяжелую сумку, он краем глаза наблюдал за тем, куда стреляет блондиночка, оказавшаяся не так проста. Атакуя с двух рук, она метила сразу по и по движущемуся Накаджиме, и по двум Танидзаки. Одновременно с этим, она, видимо, не метила вообще, просто стреляя на поражение во всех и сразу. Накаджима сам не ожидал от себя такой прыти, да и из-за сразу двоих объектов на прицеле, конкретно его блондиночка не достала. Зато Джуничиро был не так быстр на реакцию, и…       «В сумке был бинт и что-то для первой помощи, да?» Ацуши остановился, наблюдая за мимолетной паникой рыжего товарища. — Ацуши-кун, схоронись где-нибудь. Я сам ее убью!!!       «Лучше я наберу Осаму-семпая, » — решил Накаджима, метнувшись к выходу. Он мог бы, конечно, присоединиться к драке. Или побежать обрабатывать раны Наоми. Но… Честно, не очень хотелось. Да и Ацуши знал, точнее, не знал, что нужно делать в таких ситуациях. Рефлексы обоих прошлых личностей хором утверждали, что убегать, но просто убегать он не…       Бамс.       Накаджима было решил, что сбил прибежавшего на шум гражданского. Удивленно задрав голову, дабы увидеть лицо нечаянно сбитого человека… Он так и замер с широко распахнутыми глазами.       А в следующую секунду болтался где-то в воздухе, осознавая, что вот-вот страшная черной херня его то ли сожрет, то ли покромсает на части, проткнув в нескольких местах. Эспер-мафиози был прекрасен как безлунная ночь, а глаза его были цвета хмурых облаков — увидеть и сдохнуть, в общем. И не факт, что от увиденного.       Парень кашлянул, игнорируя то, как Ацуши на него таращится, а затем еще одна черная хрень, появившись из… его плаща?!.. понеслась в сторону Джуичиро с блондиночкой. Осознав, что его убивать никто не собирается, но ненавязчиво намекают на уважение чужого личного пространства, Накаджима смирился с судьбой и послушно повис, отстраненно наблюдая за тем, как иллюзиониста отбрасывает к его сестре. И он бы не сказал, кому из Танидзаки было хуже — кажется, все-таки рыжику.       Акутагава, — припомнил Ацуши имя — мрачно зыркнул на него, не теряя бесстрастного выражения лица. Захотелось расщепиться на атомы — это был тот самый взгляд, какой он чувствовал на себе вчера. Мафиози тем временем засунул руки в карманы и спокойно подошел к полузадушенной блондиночке, с силой хлестанув ее по щеке, стоило девушке подняться. — Ты бесполезна. Тигр должен быть доставлен живьем, — голос у него был такой же тихий, как и кашель, — а ты стреляешь во все, что движется!!! — или не тихий.       Накаджима, поняв, к чему идет дело, попытался дернуться, высвободившись, но черная невнятная хреновина только сильнее сжалась. Дело было очень плохо, даже несмотря на то, что убивать его не собираются. Ацуши прекрасно знал разницу между «доставить целым» и «живым». — Не пытайся сбежать, когда имеешь дело с псами портовой мафии, — усмешка была жестокой и страшной.       Видимо, посчитав, что предупреждения будет достаточно, Акутагава отпустил мальчишку. Рашомон швырнул его в конец тупика, отрезая от выхода. Что ж, это была действительно идеальная способность для убийства — прекрасно, что не пришлось испытать подобное на себе. — Почему, если вам нужен только я, вы напали сейчас? — нужно было тянуть время. Ацуши надеялся, что кто-нибудь заметит шум и на звук выстрелов приедет полиция. — Твои товарищи просто попались нам под руку. Это твоя карма, неудачник. Все вокруг тебя будут… — Да ладно, вам ли верить в карму? — Рашомон.       В ответ на свое восклицание, Накаджима получил одно странное слово, а в следующий миг неведомая черная… ну, вы поняли, пробуравила землю рядом с ним, почти расплавив. — У моей способности скверный вкус. Я собирался взять тебя целым и невредимым, но если ты продолжишь сопротивляться… — В любом случае я сдохну, разве что, оказав сопротивление — несколько раньше.       Акутагава промолчал, Рашомон зашевелился у него за спиной, готовый к следующей атаке. — Беги, Ацуши-кун… — Разве твои товарищи зря пытались что-то сделать? — заметив шевеление лежащего неподалеку от Накаджимы рыжика, вновь хмыкнул мафиози. Его слова он не слышал, но предполагал.       Оборотень не совсем понимал, чего добивается Акутагава и почему бы просто не спеленать жертву Рашомоном, как уже сделал. Хотя, учитывая, что монстр чуть не сожрал его в первую секунду, наверное, контролировать его слишком сложно для еще одного такого фокуса.       Сложно контролировать… — Иллюзию мне, Джуничиро-кун, если можешь, — тихо прошептал в ответ товарищу Ацуши, на всякий случай «в ужасе» прикрыв рот рукой — вдруг мафиози читают по губам. На секунду мир вокруг него смазался, а затем, словно голограмма, другой он поднялся на ноги, делая пару шагов в сторону и поднимая руки.       Оборотень тут же схватил автомат, из которого стреляла блонди, второй оттолкнув ногой в сторону иллюзиониста — просто на всякий случай, чтобы другие не добрались. Стрелять нужно было в кого-то одного, и в идеале это был Акутагава, но… во-первых, кто знает, на что еще способна его подчиненная, а во-вторых, не хотелось.       Он ведь не стал убивать Ацуши.       Накаджима вздохнул. Краем глаза наблюдая за тем, как он-иллюзия делает шаг в сторону Акутагавы с самым крысиным видом оглядываясь на лежащих товарищей, он стиснул зубы и рванул в сторону блондинки, исполняя трюк «вырубить со спины ребром ладони». Иллюзия дрогнула и понимая, что дело дрянь, Ацуши таки выстрелил, одновременно с этим метнувшись в сторону, отскакивая от Рашомона. Он не был мастером рукопашки, но надеялся, что блонди действительно упала без сознания, а не просто от удара.       На секунду мафиози замер, а Ацуши отбросил автомат. Он действительно не хотел его убивать, ведь Акутагава, контролируя черную тварь-способность, не стал вредить ему первым. Когда огромная демоническая морда скалилась из чужого плаща, даже испытал облегчение, однако, не остановившись, удирая от второй морды.       Морда, естественно, была быстрее, и последнее, что успел Ацуши перед тем, как она вцепилась ему в ногу, так это вспомнить о собственных способностях и судорожно взмолиться тигру. «Если сейчас не поможешь — сдохнем ведь мы оба.»       Сначала он думал, что пришел действительно конец, ослепленный болью из, видимо, действительно откушенной ноги, а затем провалился в сугроб, в ужасе уставившись на молочное небо. Умереть второй раз за… три дня — Осаму-семпай заценил бы.       Оборотень попытался встать на ноги, оглядываясь в поисках внутреннего зверя, но они подкосились. В падении он понял, что и из подсознания его уже выбивает. — Отлично, хватит на сегодня, — жизнерадостный голос и чувство дежа вю — прохладная ладонь на лбу. И обе ноги. — Осаму-семпай!.. — голоса не было, но едва слышно даже для самого Дазая Ацуши-таки прохрипел радостное приветствие.       Раз ноги две — надо бы встать на них. Ацуши распахнул глаза, неловко взмахнув руками, но сгруппировавшись достаточно для того, чтобы приземлиться стоя, а не лицом в землю. Схватив семпая за руку, дабы удержать равновесие, сделав это скорее чисто рефлекторно, а не осознанно, Накаджима облегчнно улыбнулся, чувствуя, что его таки ловят. — Только не отпускайте меня, — воспоминая, как грохнулся на складе в прошлый раз, хмыкнул мальчишка, прикрывая глаза.       Семпай — слишком странный человек, чтобы явиться просто так. Раз он здесь — все точно будет хрошо, Ацуши был уверен. И со спокойной совестью отключился, успев почувствовать перед окончательной потерей сознания только полный ненависти и жажды убийства взгляд Акутагавы, который, впрочем, тут же исчез, сменившись недоуменным.