4.1. Этой ночью ты все равно не уснешь
11 декабря 2016 г., 15:54
Накаджима Ацуши не спал, как и предполагал сегодня днем, однако смех, счастливый, истерический, грустный, как и смущение, неожиданное и иррациональное, как и разочарование в собственных действиях и многочисленное рассматривание происходивших за день ситуаций со всех возможных сторон… все это уже давно отошло на второй план, оставив мальчишку в глухой задумчивости отрешенно рассматривать мелкие трещенки на потолке.
Так много эмоций, как он испытывал сегодня, Ацуши не испытывал… он не мог сосчитать, как давно он не испытывал такой коктейль чувств, а губы неожиданно вновь растянулись в глупой улыбке — как был девчонкой, на самом деле, так и остался, даже несмотря на то, что никогда не признавал себя представительницей прекрасного пола. Перевернувшись на живот, Накаджима вцепился в подушку, приглушенно хихикая и чувствуя себя абсолютно счастливым несмотря на произошедшее. Немного поплакать он уже тоже успел.
Ацуши никогда не нравились перемены. Возможно, оттого, что обычно они никогда не были к лучшему. Всего, чего можно было добиться, он именно добивался, никогда не полагаясь на эти эфемерные «премены». Но то, что происходило сейчас, он не мог назвать своей заслугой, даже перевернув события наизнанку. С самого утра он повел себя как вспыльчивый, самоуверенный мальчишка, одновременно с этим неожиданно понадеявшийся на других и, вместо того, чтобы спасти свою задницу, как делал обычно, оставшийся и поучавствоваший в спасении не только своей, но и нескольких чужих задниц. А вечером… Оборотень непроизвольно сжал руку в кулак, вновь прокручивая первый день своей абсолютно новой жизни с самого начала.
— Такое задание на один зуб членам Вооруженного Детективного Агенства, — перед глазами появился Осаму-семпай, широко и беззаботно улыбающийся. Ацуши мог определить настрой человека по взгляду, интуитивно улавливая обрывки чужих эмоций, но… не смог сделать это тогда. Трюк не прошел ни с одним из членов ВДА, как бы он не был уверен в обратном, анализируя поведение рыжего «террориста».
Накаджима перевернулся на бок, глубоко вздыхая и отталкивая рукой подушку. Тот рыжий пиротехник оказался классным парнем и талантливым иллюзионистом — его способность, за каким-то чертом названная снегом, воистину поражала и восхищала. Накаджима снег очень любил, и, если честно, считал, что Джуничиро специально превращает иллюзию именно в снежные хлопья.
Общий язык с братом и сестрой Танидзаки они вообще нашли довольно быстро. Джуничиро пытался принести свои извинения за грубое поведение. Его сестра назвала Накаджиму прекрасным актером, заставив стиснуть зубы и возжелать провалиться на месте — такое убожество, какое показал он, пытаясь отвлечь предполагаемого террориста и потянуть время, действительно тянуло на несколько Оскаров, если учитывать, каких трудов ему стоило.
Сам Ацуши, вспомнив о том, как выбивал пульт из рук рыжика, извинения… все равно не принес. По взгляду Наоми и улыбке ее брата было ясно, что они все понимают и извинения, которые так и не смог выдавить из себя оборотень, были приняты. Накаджиму даже пугало это, ведь все понимали даже слишком хорошо — это… можно сказать, что это смущало, но будет неправильно ограничиваться одним чувством смущения. Скорее, это было неловко.
Он, Ацуши, привык с пренебрежением относиться к окружающим его людям, или считая их слишком глупыми, или, как в прошлой жизни, слепо злясь из-за того, что они с пренебрежением относятся к нему самому. Вспоминая, как отрешенно-вежливо вел себя с бездомным парнишкой, Итару, несмотря на всю благодарность к нему, Ацуши безумно хотел извиниться перед знакомым и сделать для него что-нибудь приятное — хотя бы заглянуть в гости и поболтать, рассказав пару смешных историй, которые обязательно вспомнил бы для поддержания диалога, который так рьяно пытался поддерживать парень. Отсутствие образования и иногда проскальзывающие слова-паразиты в речи не были главным в жизнелюбивом и улыбчивом человеке, но, думая тогда о собственных проблемах и том, как же устроиться в новом мире, Накаджима предпочел замечать именно их, а не отзывчивость, с которой с ним делились едой, и не доброту.
Перекатившись назад на спину и рывком вскочив на ноги, Ацуши подошел к окну, постаравшись как можно бесшумнее распахнуть его. Все его пребывание в Йокогаме, на самом деле, ознаменовалось именно этим словом. Перемены.
— Эй, ребенок, — сказал ему Куникида, когда шумная компания после испытания спустилась на первый этаж здания, засев в небольшой кафешечке для обеда. У Ацуши не было своих денег, так что он просто сидел, не замечая, что детективы тоже не спешат заказывать себе еду, каждый лениво занимаясь каким-то своим делом. Они устроились за длинным общим столом, и было в этом что-то… неуловимо-прекрасное, идеальное.
Стоило бы сказать, что это нечто было почти «семейное», но слишком «почти» для того, чтобы таковым являться.
А ведь тогда Ацуши даже не покоробило подобное обращение — нужно было признать, что выглядел он действительно больше ребенком, нежели восемнадцатилетним парнем. Вспомнить только, что когда Ацуши только познакомился с напарниками-детективами, Дазай еще в кафе сделал свои выводы, что в конечном итоге помогли раскрыть оборотничество мальчишки. Выводы заключались в том, что хоть его и выгнали из приюта, Накаджима все еще был несовершеннолетним, и, в общем-то, были ошибочны, несмотря на то, что привели к нужным результатам.
— Сегодня ты вступил в команду ВДА. Не думай никому мешать и не позорь доброе имя Агентства!!! В любом случае, ты неплохо смог проанализировать ситуацию, сделав правильные выводы. Но не задирай нос, самоуверенный мальчишка, и веди себя прилично! А ты тоже скажи ему что-нибудь, Дазай!
Ацуши был благодарен Куникиде. Пусть эти напутствия были не самыми проникновенными, было здорово получить их вообще. Накаджима был даже рад, что большую часть своей речи детектив проорал с грозным видом — вряд ли он бы смог престроиться со своего прошлого восприятия мира, где всем на все было плевать, на так кардинально изменившийся появлением в нем ВДА новый мир, где ему давали напутсвия и поздравляли с чем-либо. Начиная новую жизнь, однако, он даже не думал, что она окажется такой насыщенной. А решая присоединиться к Агентству, даже не предполагал, что жизнь будет не только насыщенной на события, но и на эмоции. Нет, он никогда не был бесчувственным сухарем — наоборот, был единственным, кто таковым не являлся в обществе своего прошлого мира. Но в окружении улыбающихся детективов, принимая поздравления от коллег, понял, как сильно «не быть сухарем» отличается от «быть эмоциональным человеком». Эмоциональным человеком Ацуши, вообще-то, был весьма, особенно это было заметно на заданиях, но вот по части взаимоотношений с окружающими…
Рассматривая звездное небо, оперевшись на подоконник, оборотень слабо улыбнулся. За единственной тучей пряталась большая и яркая луна — она, определенно, намного больше, чем та, что осталась в его прошлом мире.
Было очень странно понимать, что внутренний Тигр, несмотря на произошдшее, что должно было бы заставить его, наоборот, рваться наружу, почти не подавал признаков жизни. То есть, у Ацуши, конечно же, получилось днем призвать его силу но… Словно он не был в том сне и не гладил замерзшими пальцами мягкую шерсть, падая в пустоту и становясь со зверем единым целым. Оборотень он, или кто, хотелось спросить, смотря туда, где должна была висеть луна.
Хотя… Оборотнем он как раз не был. Просто это слово описывало его ночные подлунные превращения более уместно, чем странное и холодное «мальчик-тигр». Словно о невольном мутанте каком-то говорят.
Вспомнив свою пушистую руко-лапу, Ацуши нервно хехекнул. Наверное, так и было, пока он не изменился. Не так уж они неправы… Да и разве за «обычного оборотня» — ха-ха, как звучит! — стал бы кто-нибудь отваливать семь милли-… чего-… он уже забыл, что там была за цифра. Нет, таких денег стоит, наверняка, именно «мальчик тигр» в представлении того богача.
Хотя, кто его знает?
И все-таки, что-то в отсутствии тигриных замашек было неправильным. Он словно перестал быть полноценным эспером в тот момент, как директор вынес вердикт — «принят». Это… не то, что бы Накаджима не доверял Агентству… или директору… хотя директору он как раз не совсем доверял…, но было в произошедшем что-то странное. Неправильное, что ли. Словно его тигра кто-то отнял, оставив лишь его силу, а самого зверя заперев в импровизированной клетке — где-то там, в мире с вечно-молочным рассветом.
«Я не хочу, чтобы все было именно так, » — вздохнул Ацуши, мысленно представляя сверкающий снег под сильными лапами зверя, — «мы ведь поладили, да?» Он не считал, что тигр услышит его, но все равно мысленно обращался к нему, пытаясь получить хоть какой-нибудь отклик. С каждой попыткой Накаджима чувствовал себя все большим шизиком, нежели одаренным, каким называл его Дазай.
«Не хочу. Я отказываюсь от подобного рода помощи, кем бы ни был мой благодетель!» Лучше решить свою проблему самостоятельно.
Что-то внутри дрогнуло, по телу разлилось приятное тепло — с интересом Ацуши наблюдал за вновь частично трансформирующейся рукой. С веселым ужасом он представил, что не сможет отменить превращение, но сразу успокоился — ему тогда сможет помочь Дазай.
«Решить проблему самостоятельно, но попросив при этом помощи Осаму-семпая. Всяко лучше, чем если ее решат за меня.»
«Осаму-семпай…»
Хотелось биться головой о стенку каждый раз, как вспоминались округлившиеся глаза всех присутствующих и как хохотал вышеупомянутый детектив. Незло, кажется, даже радуясь такому обращению, но все равно слишком громко и… смущающе! Троллинг не удался, затроллили самого тролля-неудачника. Видимо, Ацуши изначально был обречен на что-то подобное — это стало предрешено в тот самый момент, как он полез спасать этого индивида из речки.
А может быть, много раньше… От судьбы не сбежать, и, как бы ты не старался, события все равно двинуться так, как было задумано кем-то высшим. Можно ли сломать это?
Ацуши о подобном не размышлял, приняв как данность и забыв до лучших времен. Его все устраивало.
«Интересно, а равносильны ли три моих попытки спасти Осаму-семпая от суицида одному его реальному спасению моей жизни?»
«…даже двум.»
Ацуши прикрыл глаза, вспоминая еще один неловкий момент, который стоило обдумать более тщательно, чем, наверное, все остальное. Но он, конечно же, пока еще не видел смысла копать в этом направлении больше, чем может на данный момент.
Потом он еще не раз вспомнит об этом.
— А как вы присоединились к агентству? — пытаясь поддержать беседу, спросил тогда Накаджима. За столом тут же повисла тишина, и даже Дазай перестал приставать к симпатичной официантке, ранее упрашивая ее то ли придушить его, то ли совершить с ним двойное самоубийство.
— Чем мы, по твоему, занимались? — вопросом на вопрос ответил семпай с загадочным выражением лица.
— Это что-то вроде традиции, — пояснил он, — новички пытаются угадать, чем занимались их коллеги до вступления в Агентство.
Взгляды этих самых коллег были более, чем красноречивы. Кажется, традиция всем нравилась. Что же, значит, не стоит их разочаровывать — во имя всех дедуктивных способностей, которые у него только есть!
— Хорошо, я попробую, — прикрыв глаза, Ацуши пожал плечами.
Задумчивым взглядом он уставился в потолок, запрокинув голову и качаясь на стуле. Концентрации это помогало не особо, зато успокаивало в принципе.
— Хм… Наоми-сан, видимо, еще учится, раз носит форму. Джуничиро-кун — мой ровесник, а так же упоминалось, что он временный сотрудник… Я думаю, как только он закончил обучение, то сразу стал детективом Агентства. Куникида-сан… Возможно, вы были менеджером или руководителем в какой-нибудь компании, если учитывать вашу страсть к расписаниям?
Под одобрительное хмыканье обоих Танидзаки, Ацуши взял чашку с чаем, который неизвестно когда появился на столе, задумчиво смотря на детективов… озвучил свое предположение о Куникиде и…
— Близко, Ацуши-кун. Он был учителем математики, — кое-кто очень хитрый умышленно промолчал, подождав, пока его новоиспеченный кохай сделает глоток.
Чуть не плюнув чаем, Накаджима судорожно закашлялся — «несостоявшийся» «менеджер или руководитель какой-нибудь компании», мрачно зыркнув на Дазая, похлопал Ацуши по спине. Оборотень растекся по столу, тихо хихикая, и отодвинул чашку подальше.
— П-простите, Куникида-са… пх, Куникида-сенсей… кх… Ай!
Получив воистину учительскую затрещину, мальчишка разогнулся, с подозрением смотря на семпая, жидая очередной подвох. Заранее.
— Ну же. Кем, как ты думаешь, был я? — что-то в тоне Дазая было подозрительным. Но другим.
Таким, что перехватило дыхание. Это не было шуткой, не смотря на беззаботный тон и обыденные слова. Ацуши снова вспомнил его взгляд — взгляд, каким не смотрят обычные люди, падая в реку.
— Это просто.
Это, действительно, было просто. Так же просто, как представить пулю, летящую тебе в лоб и пистолет в руке Дазая. Это именно тот взгляд, каким не смотрят гражданские, и для какого слишком принципиальны сторонники правительства, которым есть, за что стрелять.
— Поправьте меня, если я ошибся — Осаму-семпай был…
— Не трать время на отродье. Его работа — одна из загадок Агенства.
— Ага, я слышал, что угадавшего ждет вознаграждение.
— Еще никто не угадывал, Ацуши-кун.
— А вознаграждение сейчас — семьсот тысяч йен…
«Вот как.»
— …бродячим художником?
Стол замер на секунды, а затем грянул дикий хохот. Но, казалось, что повисшую перед этим в воздухе звенящую тишину можно было записывать на микрофон, чтобы затем слушать, прибавляя ей громкости и ставя на утренний будильник. Ацуши приподнял уголки губ в кривоватой улыбке, смотря прямо в глаза семпаю — у обоих тряслись плечи в такт общему смеху, но смешно на самом деле не было.
«Я не это хотел сказать».
«Я знаю, что ты хотел сказать».
А дальше… все произошло слишком быстро.
***
Этой ночью не спал и Дазай Осаму, закинув руки за голову и лежа поверх одеяла, поперек футона. Задрав голову, он тоже смотрел в окно, вспоминая сегодняшний вечер. — Семьсот тысяч йен за раскрытие чужой профессии, — бывший мафиози вздохнул, — ты действительно необычный, Ацуши-кун. Он прикрыл глаза, вспоминая, как бросился тигр наперерез человеку в черном плаще. — Действительно необычный…***
Ацуши чувствует, как на улице понижается температура: кажется, выдохни он сейчас, как когда-то давно, в, теперь уже такой далекой, прошлой жизни, дыхание также превратиться в облачко светлого пара, тут же растаяв. Он даже пробует, набирая в грудь побольше воздуха, но ничего подобного не поисходит, а свидетелем очередной глупости мальчишки становится разве что облако, то самое, что скрывало луну. Теперь она, луна, ярко сияет, повиснув где-то над головой, уплыв из виду, а облако все так же едва-едва плывет по темному небу. Оно… цвета глаз мрачного эспера, что сегодня пришел по его душу.***
Этой ночью Акутагава Рюноске тоже не спит. Тихо кашляет, как всегда, и ходит по опустевшим коридорам базы, едва удерживаясь от того, чтобы пронзить какую-нибудь из внутренних стен Рашомоном, снеся ее в хлам. Спать он даже не собирается.***
Когда у Джуничиро зазвонил телефон, что-то внутри у Ацуши сжалось и судорожно забилось — нет, это было совсем не сердце. Что-то странное, шестое чувство. Как в тот раз, когда он смотрел на уплывающие ноги Дазая, решаясь прыгнуть в воду, только… Немного иначе. — У нас есть работа, — захлопнув телефон-раскладушку, оповестил притихшую компанию иллюзионист, задержавшись взглядом на Накаджиме и ободряюще улыбнувшись ему. Уже спустя несколько минут они все были в офисе — и не скажешь, что в соседнем собирались подорвать имитированную бомбу этим утром. В кресле напротив сидела миловидная блондинка с большими, сияющими глазами. И не скажешь, что она пришла безо всякой глупости по типу «мне кажется, моя собачка тайно ходит погулять пока меня нет дома», уж больно она смотрелась… несерьезно, хоть и была в деловом костюме. — Значит, вам… Неожиданно перед блонди на колено упал Дазай, но Ацуши не слушал его бестолковую болтовню, серьезно вглядываясь в каждое движение. Едва уловимый толчок в спину со стороны семпая можно было бы счесть обычной неловкостью, но… нет, только не он. Накаджима верил, что это был какой-то знак, мол, «смотри, кохай», но вот… что?.. …что? Рука семпая, Ацуши не мог не заметить, была какое-то мгновение назад около кармана леди, а вот он уже сжимает ее хрупкую ручку в ладонях. Он не понял смысл этого жеста, но на всякий случай, запомнил его. Дазай лучше знает. «Словно парочка, » — хмыкнул оборотень, наблюдая за разборками двух напарников. Ему было на самом деле интересно послушать, что говорит семпаю Куникида-сан, но все внимание приходилось концентрировать на блондинке, ибо из-за странного жеста семпая подозрительность и недоверие к ней просто били ключом. Как оказалось, не зря…
