Куда бежать, если твой парень Демон?

      Несмотря на моё поведение на второй день лагеря, остальные несколько до открытия смены прошли на удивление спокойно и быстро. А ведь ещё даже не начались походы и экскурсии! Что будет тогда, когда свободного времени не останется вообще? К слову, даже Джеффорд не доставал меня. И это было, знаете, очень даже странно. Весьма и весьма странно.       Итак, сегодня День Открытия Лагерной Смены, ну или как мы его называем, Открытие. На концерте выступает наш отряд, и мы с Джеем тоже. Плюс, мы выходим для рапорта, как представители "правительства отряда". И у меня есть проблема относительно одежды. Я пою рок, но в таком образе я не могу выйти на рапорт, а переодеться за кулисами тоже не вариант, так как не успею.       Вожатая на мой вопрос о костюме ответила, мол не знает, и вообще это мой вопрос, которым я должна заниматься сама. Мысленно послав её куда подальше, я придумала решение: надеть на рок-образ сверху моё белое платье. Оно плотное и просвечиваться не будет, а снять его — дело двух минут. Отлично! Макияж сделаю и причёску под песню, но они не будут сильно выделяться, когда я буду отчитываться.       К слову о рапорте. Мы с Армстронгом должны будем говорить слова одновременно, но мы ни разу не прорепетировали ничего. Вот просто вообще ничего не прорепетировано. Как мы будем это делать синхронно - загадка. Более того, мы не имеем права облажаться, иначе вожатые устроят нам взбучку.       Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоить нервы. Ещё приступа мне не хватало.       — О чём задумалась? — вырывает меня из мыслей Энн.       — Да так, а что?       — Стрелку кривую сейчас сделаешь, — смеётся Софи, указывая на зеркало.       Я поднимаю его и смотрю на свои глаза. И правда, что ещё секунда, и макияж был бы испорчен.       — Спасибо, — улыбаюсь я, поправляя макияж.       Девочки уже готовы. Они давно накрасились и оделись, а я дольше всех собираюсь, чтобы эффектно выглядеть на сцене. Первое впечатление решает многое.       Когда мы трое уже готовы, и я встаю, чтобы выходить, осознаю всё неудобство той одежды, в которой я нахожусь. Майка под платьем смялась и щекотала меня, а в джинсах было неимоверно жарко. Но у меня нет другого выбора, поэтому, натянув улыбку, я иду вслед за девчонками. Интересно, как староста справится с таким заданием?       Построившись перед корпусом, мы идём на линейку под торжественную национальную музыку. В самом начале кто-то несёт флаг, маршируя, но мне не видно, кто это. Я стою с Софи и мы уже заходим в актовый зал. О, какой он красивый. Будучи в лагере третий раз, я не помню никогда таких украшений. Повсюду цветы, шарики и всё в таком плане.       Мы садимся на места, и на сцену выходит мистер Ричардсон, который произносит вступительную речь, а потом дает команду к началу рапортов. Первые три отряда были какими-то совершенно не запоминающимися, что я даже не обратила внимания на их названия. Теперь наша очередь. Ну что же, Ночные Волки, зажжём?!        — Наш отряд! — кричит Джефф.       — Ночные Волки, — вторит хор из тридцати голосов.       — Наш девиз! — ору я, стараясь не отставать от старосты.       — Ребята, с нами шутки плохи,             Ведь мы отряд "Ночные Волки.       — Наша речёвка:       — "Ночные Волки" верные до смерти,             "Ночные Волки" вместе к победе,             "Ночные Волки" — с нами держись,             Это и есть наш девиз!"       Затем мы с Джеффордом поднимаемся на сцену, что на удивление, делаем синхронно, несмотря на мои в два раза меньшие, чем у него, шаги.       — Мистер Ричардсон, отряд номер четыре, Ночные Волки, на торжественную линейку, посвящённую Открытию Второй Лагерной Смены, построен.       — Староста отряда — Джеффорд Армстронг.       — Заместитель старосты — Рейхенбах Моран.       Теперь мы ждём пятый и шестой отряды, а затем заходим за кулисы. Нужно снять платье, потому что мы в самом начале программы.       — Отвернись, — рычу Армстронгу, потому что надо будет поправить задравшуюся майку.       — Ой, да ладно тебе, Рейна, ты же такая стройная, чего тебе стесняться? Или боишься моего стояка?       Я вспыхиваю до корней волос. Опять меня смутил. Сволота...       — Я. Сказала. Отвернись, — по словам произношу, чтобы до него дошло наконец.       Парень кривится в усмешке, но всё-таки отворачивается, потому что знает моё упрямство и, видимо, не хочет, чтобы я сорвала номер. Я переодеваюсь как раз за несколько секунд до нашего выхода — немного не рассчитала время, но это пустяки, так как я всё равно успела.       — Я же начинаю? — переспрашиваю у Джеффорда, на что он подкатывает глаза, а-ля "Вовремя", он утвердительно кивает.       На сцену мы выходим под улюлюканье толпы. Откуда они нас знают, чтобы так реагировать? В голове тревожно звенит колокольчик. Но времени нет, ведь вступление короткое, и надо привести дыхание в порядок. Вдыхаю в низ живота и спину, как учили и начинаю. Куплет я пою относительно спокойно, настолько это возможно в такой песне, но вот в припев я вложила все свои эмоции.

      — How could you, how could you, how could you hate me, When all I ever wanted to be with you? How cuold you, how could you, how could you love me, When you ever gave me were open wounds? Open Wounds...*

      Как только я допела припев, заиграла другая музыка, до боли знакомая, а в зале начало творится нечто невообразимое. Дети и вожатые достали телефоны и зажгли фонарики. Это Джей устроил?! Зачем?! Но тут он запел, и я поняла, что это за песня. Что он хотел сказать.       

— I’m still trying to figure out How to tell you I was wrong I can’t fill the emptiness inside since you’ve been gone So is it you or is it me? I know I said things that I didn’t mean But you should’ve known me by now You should’ve known me If you believed When I said I’d be better off without you Then you never really knew me at all If you believed When I said That I wouldn’t be thinking about you You thought you knew the truth but you’re wrong You’re all that I need Just tell me that you still believe**

      Я была в шоке. Он в самом деле раскаивался или это всё показуха. Эта песня затронула какие-то струны моей души, казалось, что на какой-то миг я простила его. Но песней всё не закончилось. Армстронг подошёл ко мне и впился своими губами в мои. Сразу захотелось его ударить, но мы были на сцене, и устраивать разборки я была не намерена. Не здесь.       Когда выступление закончилось, и мы снова зашли за кулисы, Джеффорд ещё раз меня поцеловал. На этот раз настойчивее и грубее, словно показывая, кто тут хозяин. Пытаясь выбраться из железной хватки парня, я молотила его кулаками оп широким плечам, но бесполезно. Когда Его Величество соизволило разорвать поцелуй, последовала звонкая пощёчина, после которой на щеке Джея остался красны след в виде моей ладони.       Внезапно силуэт парня размылся, и на его месте я увидела Грега. В сердце неприятно защемило. Он взъерошил свои каштановые кудри и подошёл ближе.       — Как ты могла, Рейхенбах?       — Что могла?!       — Как ты могла с ним целоваться? Не стыдно тебе?       Я молчу, не зная, что ответить. В глазах темнеет и всё плывёт.       — Рейхенбах? Рейна? Рейна! РЕЙНА! — тон из осуждающего сменился обеспокоенным, но я не могла понять, откуда доносится этот голос.

***

      — Рейна, Рейна, очнись, — сознание приходит постепенно, мозг уже реагирует на голоса, но отказывается оценивать ситуацию и понимать, где находится. Я открываю глаза в каком-то непонятном, слишком белом и светлом месте для лагеря. Вспышки света мешают рассмотреть окружающее.       Когда зрение фокусируется, я вижу встревоженное лицо Грега и вскрикиваю. Что за чертовщина. Это бред, мне это снится. Он не может быть здесь, рядом со мной, в лагере, плюс, мы не общаемся. Но как же я соскучилась по нему, насколько это приятно видеть его рядом, чувствовать его запах. Внутри всё сжимается. Мне его не хватало. Теперь я влюбилась в него снова.       — Боже, Рейна, ты очнулась наконец-то, — он крепко обнимает меня.       — Мы разговариваем?! — непроизвольно задаю я этот вопрос. — Тебя же Джеффорд запугал.       — Как я могу не разговаривать со своей девушкой? Какой Джеффорд? Тебе голову, наверное, сильно напекло... Ты лежи. Ты можешь здесь быть до конца линейки.       — Открытие смены?       — Какая смена?! Сегодня первое сентября. Мы вышли на линейку, и тебе сразу стало плохо. Ты потеряла сознание. Я тебя отнёс сюда. Не бойся, никто не понял, что мы встречаемся, я знаю наш уговор. Ты вообще ничего не помнишь?       После слов Грега я начинаю вспоминать. Картинки всплывали перед глазами.       — Я помню, как встретилась с классом, как мы смеялись над тем, что это выпускной класс. У нас же поменялся классный руководитель! Точно... Теперь это учитель истории, мистер Фишермэн. Да, после этого известия, мне уже в кабинете стало плохо. Потом я пошла на линейку... Больше ничего не помню.       — Неудивительно. Мы так все испугались. Особенно Ирен. Она хотела помочь мне тебя донести, но мистер Фишермэн поручил это мне. Вот. Он сказал, что если ты очнёшься, то привести тебя в кабинет к концу линейки. Мы уже должны идти.       Я киваю и сажусь на кушетке в медпункте — у нас так и нет медсестры. Получается, весь лагерь мне приснился. Джефорда я не знаю, его вообще нет. Софи и Энн не были со мной, а я не прекращала общение с Грегом. Это были последствия солнечного удара. Делаю глубокий вдох и выдох, решив, что так будет лучше для всех. Я в родной школе, рядом любимый человек, в классе ждут друзья. Не было ужасного спора и никто не избивал Грегори. С меня словно гора свалилась.       — Конечно, идём, — я искренне улыбаюсь и беру своего парня за руку. Он наклоняется и целует меня в щёчку.       — Вот такая ты мне нравишься больше.       — А могу меньше?! Я сейчас обижусь...       — Не надо, я же любя, — поспешил сказать Грег, на что я смеюсь.       Мы идём в наш новый классный кабинет на втором этаже, недалеко от медпункта. В кабинете на меня смотрят тридцать пар удивлённо-обеспокоенных глаз.       — С тобой уже всё хорошо? — интересуется учитель.       — Да.       — Тогда садитесь, мы поговорим потом об этом. К слову, вы пришли вовремя, я как раз собирался представлять нашего новенького.       — Новенького? — шепотом спрашиваю у Грега, на что он пожимает плечами.       Из конца класса к доске выходит высокий юноша, и я чуть не теряю сознание ещё раз. Я сморю прямо на него, в его карие глаза, не такие тёмные, как у Грега, на его светло-русые волосы, сравниваю его рост и черты лица. Я не ошиблась. Но как это возможно?!       — Знакомьтесь, Джеймс Норрингтон. Он будет учиться с нами.       Нет, это не Джеймс. Я это чувствую. Во мне вспыхивает ненависть к этому человеку. У меня ощущение, что я вижу этого человека насквозь, и мне это не нравится. Я уверена, что он не тот, за кого себя выдаёт. Время покажет, кто ты такой, но я точно знаю, что твоё настоящее имя — Джеффорд Армстронг.