Куда бежать, если твой парень Демон?

      После представления в классе повисла гробовая тишина. Я не могла понять, почему. Что такого могло произойти в кабинете за то время, пока меня не было. Ответ мог быть каким угодно. Но что-то точно случилось.       — Так вот, — продолжает Фишермэн. — Садись, Джеймс, а мы начнём урок. Что мы, будем работать?       По классу пробежался недовольный шепоток. Понятное дело, кто захочет учиться первого сентября? Правильно, никто. Шумно выдыхаю.       — Нет!       — Не будем! — раздавалось с задних парт.       — Тогда открываем тетради и записываем «Первое сентября, проверка прошлого года. Тест»       — А если бы мы ответили, что работаем? — спрашивает Нэвилл.       — Тогда бы вам не было это сюрпризом, — улыбается учитель.       — А, может, не надо? Ну мы же такие хорошие дети! — пытаюсь сделать умоляющее лицо, но на Фишермэна это, очевидно, не действует.       — Та там нечего делать. Пишем. Будет потом вам повод обсудить плохого учителя.       Я фыркаю и открываю тетрадь. После долгого лета пальцы не хотят писать вообще. Какие-то каракули, как у врача. Ей-богу!       Учитель читает нам вопросы, и я понимаю, что не помню ничего с прошлого года. Ни капли. А то, что каким-то образом осталось в памяти, он в тесты не включил. Как обычно!       — Сдаём! Кто соберет?       — Ну давайте я.       Боги, у него даже голос такой же! Или мне всё это кажется? Так, надо будет сходить к психологу.       — Да, Джим, собери. Участвуй в жизни класса.       Норрингтон проходит и собирает тетради. Скрипя сердцем, я отдаю свою, прекрасно понимая, что у меня будет низкая оценка. Про сидящего рядом Грега я вообще молчу. Он-то не учился в прошлом году ни капли.       Пока Фишермэн проверяет наши работы, я достаю скетчбук и делаю небольшие зарисовки. Надо же как-то отвлечься. Грегори подбадривает и говорит, что все будет хорошо, что я закрою плохую оценку, если получу.       — Моран, раздай тетради!       Ого, как он быстро. А, ну да, ни у кого ничего не написано наверняка.       — Меня порадовал только новенький, — комментирует учитель. — Даже Джонсон меня расстроила. Как вы будете сдавать экзамен?       У меня подкашиваются ноги. Если даже Мэри написала плохо, то что говорить обо мне. Выдаю предпоследнюю тетрадь «Джеймсу» и последнюю отдаю Волту.       Когда сажусь за парту, Грег говорит, что у него всё неправильно. Я почему-то не сомневалась. Открываю свою работу и вижу вполне удовлетворительную для себя оценку. Думала, что будет хуже, но нет. Значит, у него всё верно, и теперь он — новый любимчик Фишермэна. Отлично просто!       Остальной урок больше ничем не запомнился, кроме того, что историк с новеньким почти все время дискутировали на тему непонятную никому больше в классе. Слава Богу, что я успела вырвать несколько дополнительных баллов для поднятия оценки. Не удивлюсь, если «Норрингтону» он поставит два высших балла. Вот я прямо вангую!       И вот наконец-то этот спасительный звонок, что позволяет выйти из этого адского кабинета…       — Рейна, сядем вместе на математику? — окликает меня подруга.       … и зайти в другой адский кабинет. Ну вот какой индивидуум додумался ставить в понедельник, после истории математику?! Вот покажите мне этого человека.       — Да, конечно, сядем. А у нас сегодня весь день такое дерьмо, м?       — Да-а-а. Посте матана у нас физ-ра, потом право и две химии. По крайней мере, у нас сегодня шесть уроков.       У меня невольно вырывается стон. Чего я точно не хочу, так то после физкультуры идти к историку на урок.       — Блин… Ну что за дела?! Пошли к этой ужасной женщине. Надеюсь, что она нам проверочную не устроит.       — Ванда? Ахах… Она первая, кто это сделает, — подходит к нам Кристин. Я рассеянно оглядываюсь по сторонам, рассматривая, кто еще остался в кабинете. Парни все ушли, остались мы втроём и ещё пара девочек.       — А? — прослушала я вопрос, или что это было.       — А кого это ты выглядываешь? На новенького запала? — издевается Крис.       — Он не в моем вкусе, — отрезаю я.       — А, ну да… В твоём вкусе такие, как Грег, — смеётся она.       — Я тебя вырублю сейчас.       — Тише, девочки, не ссорьтесь, — улыбается Ирен.       — А кто ссорится? Сейчас я ей по-дружески дам в нос и всё, чтобы не задирала, — шиплю я, хватая сумку со стола, и выхожу в коридор.       — Правда глаза колет? — не унимается Кристин когда они с подругой догоняют меня.       — Заткнись.       — Крис, почему ты всегда всё портишь?       — Да, Господи, что я такого сказала? — закатывает глаза она.       Ирен сочувствующе смотрит на меня. Она-то знает, что мне пришлось пережить в прошлом году.       — Кристин! — окликает одноклассницу Нэвилл. Как вовремя! — Ты мне нужна. Пойдём, поговорим.       Когда Крис отходит, мы с Ирен спокойно (насколько спокойно можно подниматься в класс математики) идём в кабинет.       Нет, не подумайте, я очень люблю этот предмет, однако постоянный прессинг со стороны Ванды задолбал даже самых сильных из нас. Когда мы заходим в кабинет, там творится жуткая суматоха. Все столпились вокруг кого-то. И это одиннадцатый класс?!       Пробираюсь сквозь толпу и вижу, как Майкл повалил на парту Волта и пытается его придушить. Последний уже аж покраснел. Некоторые пытаются разнять мальчишек, но у них выходит плохо.       — Майкл, отпусти его! — кричит кто-то, но бесполезно. Блин, я пропускаю все веселье. Почему-то же они начали это.       Внезапно мы слышим странный звук, и парта, видимо, не выдержав веса и/или напора, ломается. Через секунду мы слышим сильный крик — что-то случилось с рукой Майкла. Он прижал её к себе и скривился. Класс взорвали возгласы удивления и смех. Ну да, это же очень смешно… И во всём этом шуме мы не услышали ни звонка, ни учителя.       — А чего вы там все столпились? Бегом по местам. У нас времени нет.       Но мы и не думали сдвинуться с места. Мы не могли открыть сломанную парту, хотя Майка надо было вести в медпункт, причём срочно, но желание не сдавать наших пацанов было сильнее.       — Сели быстро! Чего встали?       Но мы так и не двигаемся. Удивительно, как мы в критических ситуациях становимся одной командой. Если бы не одно «но», которое тихо, под шумок вышло из класса. Ванде это всё надоело, и она пошла к нам, распихивая учеников. Когда она увидела сломанную парту, её лицо настолько исказилось, что у меня аж подкосились ноги.       — Кто это сделал? — мы молчим.       — Кто это сделал, чёртовы дети?!       Мимолётом кидаю взгляд на Майка и Волта. Первому понадобилась вся сила, чтобы выглядеть естественно, а Волту все равно — он ведь «жертва». Ванда повторяет свой вопрос, а Майк уже бледнеет.       Меня терзают сомнения. Я должна попросить её отпустить Майкла, но рискую выдать его. А иначе мне не позволит совесть поступить. Смотрю на Грега. Он едва скрывает свой смех. Мои брови ползут вверх. Ну я понимаю, что это его друзья, но смешного тут мало. Внезапно в кабинет входят Джеймс и Фишермэн. Эта сволочь позвала классного руководителя?!       — Что тут случилось?       — Вот я и пытаюсь выяснить, а они молчат, как в пятом классе.       Норрингтон пытается спрятаться в толпе, но его окликают учителя.       — Кто это сделал? Что вообще произошло?       — Этот, — парень показывает на Майка, — Душил его, — теперь на Волта, — А потом парта сломалась.       — Почему ты его душил?       — Потому, что он дебил! — выкрикнул сквозь боль одноклассник.       — Так. Сейчас пойдем к директору и будем разбираться. Как будете мне парту оплачивать. Потому, что это никуда не годится.       — Да ему в медпункт надо, неужели вы не видите?! Вы переживаете только за свою парту, а он сейчас сознание потеряет! — вырывается у меня.       Я. Только. Что. Наорала. На Ванду. Мне уже можно заказывать гроб?       — Отведите кто-то его к медсестре. На перемене будем разбираться, — учитель, словно, не заметила моей интонации.       — Нэвилл, пойдём спустим Майкла, — говорит Фишермэн. Я поражаюсь его спокойствию и отсутствию какой-либо злости.       Когда Майка уводят, мы все рассаживаемся за парты. Вот одним местом чувствую, что сейчас мне будет плохо.       — А теперь ты, Моран. Ты с какого лешего орёшь на учителя? Кто тебе вообще дал такое право? Чёртовое дитя! Ты всё знаешь?! Да ты вообще никто тут сидишь! — завела свою шарманку Ванда.       — Нет, но…       — Ты вообще научную работу написала?!       — Эм. Нет… У меня летом не бы…       — А почему ты ещё не написала, а?! Ты должна уже всё знать, всё должно было быть написано ещё в начале лета! А то кричать на учителя ты можешь!       — Но… — пытаюсь ответить я, однако, все мои попытки впустую.       — Замолчи! — рявкает учитель. — Ты вообще должна была выучить всю программу одиннадцатого класса! Вот объясни, что такое логарифмы!       — Я не знаю.       — А должна! Ты. Должна. Знать. Всё. А раз не знаешь, то сиди молча и не высовывайся! Ишь ты! Ничего не знает, а орёт на учителя.       — Но я не сдаю математику. И я просто обратила Ваше внимание, — мой голос уже дрожит. Я всеми силами стараюсь сдержать слёзы, но это почти не получается.       — Все так говорят, а потом идут сдавать и сдают на два! Потому ты должна знать, а ты двоечница, ничего не учишь, и ещё пытаешься на меня повышать голос?! Пока ты не научилась решать лучше меня, ты никто здесь, запомни!       На этих словах я уже не выдержала. Губы дрожали, а из глаз начали катиться слёзы. Ты не имеешь права так говорить! Пальцы трясутся и не хотят писать тему, которую Ванда только что вывела мелом на доске.       — М… Можно вы… — выдох, — Выйти?       — Да, — холодно отвечает она, и я пулей вылетаю из кабинета.       Когда я дохожу до туалета, полностью теряю надежды собой контроль. Заглянув в зеркало, вижу, что вся тушь размазалась, а вытереть её нечем. Пытаюсь умыться и убрать её ладонями, но получается только хуже. Вдруг слышу, как их её кабинета кто-то вышел — только у её кабинета дверь издаёт такой противный скрипящий звук. Некто идёт сюда. Сердце пропускает удар.       — Рейна? — тихий голос. Его я узнаю из тысячи. Грег… Он очень рискует, выходя сразу за мной. — Рейна, ты тут?       Делаю глубокий выдох.       — Грег? — дрожащим голосом спрашиваю я, выходя из туалета. — Да, я здесь, все нормально. Тебе не надо было выходить за мной…       В ответ парень лишь подходит ближе и обнимает. От этого я снова начинаю плакать. Соберись, тряпка! Мысленно даю себе пощёчину. Но как же приятно находиться в этих объятьях. Что же за день сегодня такой?! Сначала приступ, теперь это. Капец, что же будет дальше?        — Тише, Рейн, успокойся, — он пытается погладить меня по спине.       — Не трожь спину, — шиплю я.       — Извини. Слушай, она просто придурочная. Не обращай внимания.       — Что я такого сказала?! Майкл реально упал бы в обморок!       — Ему бы не дали, — помрачнел Грег, — А с каких это пор тебя интересует Майкл?!        Я вспыхиваю. Он решил устроить сцену ревности?! Сейчас?! Когда мне не очень хорошо, когда я заступилась за друга, а на меня наорали? Вообще, он будет ревновать из-за того, что я переживаю за то, чтобы человек не упал без сознания?!        — Тебя сейчас действительно это волнует?! — мой голос холодеет. — Я считала, что наши отношения​ построены на доверии. И ты меня сейчас упрекаешь в обратном.       — Зато ты отвлеклась от мыслей о Ванде, — улыбается он.       -Ты сейчас серьезно?!       — Серьезней некуда.       — Дурак… И за что я только с тобой?       — За то, что я такой дурак.        Я смеюсь. Только Грег мог поднять мне настроение даже тогда, когда это казалось невозможным. Я благодарна ему за это.       — Так, я в класс. Иначе вообще потеряюсь в этой математике, — я разворачиваюсь на каблуках и возвращаюсь в кабинет.       В кабинете учитель спиной пытается что-то втолковать классу, но по потерянным лицам отличников я понимаю, что по-сути ничего не потеряла, ведь до них не доходит даже от полноценного объяснения. А значит, как обычно, придётся разбираться со всем самой. Ох… Чувствую, что этот год будет непростым.       Как только я сажусь за парту к Ирен, звенит звонок. Неужели все разборки отняли у нас добрых полчаса урока?! Однако. Так, теперь надо по-тихому выйти из кабинета, чтобы Ванда опять не пристала. Три шага до двери, два, один… Есть! Я вырвалась, и она не заметила. Теперь я жду подругу, чтобы вместе спуститься в раздевалку.       — Ты как? — интересуется Ирен, когда подходит ко мне.       — Лучше некуда.       Ох, этот мой неуместный сарказм. Вот прямо кайф. Она же просто спросила, переживает за меня.       — Извини. Я не хотела показаться грубой.       — Да ладно. Ванда и не до такого доведёт. Пойдём, нам надо еще поговорить с учителем по поводу урока.       — Ах да, точно. Интересно, а пацаны будут заниматься?       — Посмотрим, — отвечает подруга, спускаясь по ступенькам на первый этаж. — Хочется посмотреть на новенького. Ты видела его? Он же прямо, — и Ирен издаёт какие-то странные щипящие звуки. — Прикинь, как повезло бы его девушке.       — Ахах… Остановись. Погоди, ты что, на него запала уже?       — Отнюдь. У меня же парень есть. Я тебе намекаю.       — То есть, — останавливаюсь я, пристально рассматривая подругу.       — Ну то и есть. Он же копия того пацана, которого ты описывала в прошлом году. Помнишь? Я забыла, как его звали, но…       -… он реально похож, — продолжаю я.       Я не задумывалась об этом, но «Джеймса» я описывала Ирен не так давно. И его же образ мелькал в моих произведениях и даже в моих глюках. Надо будет узнать кое-какие детали. Просто он не может быть тем, кого я создала в голове. Это невозможно! С другой стороны, он не вымышленный на данный момент, так как все в школе его видят. Или всё это происходит в моей голове и не по-настоящему?! Неужели я схожу с ума?!       — Ты чего застыла? — тащит меня в сторону подруга, от чего я возвращаюсь в реальность.       — Я задумалась. Нам же надо спешить, да?       — Ага.       Мы уже мчимся в раздевалку, где встречаем наших девочек.        — Наша есть сегодня? — первый вопрос, который звучит от Ирен.       — Нет! — кричит Мэри от радости.       Моё лицо озаряет улыбка. И договариваться ни о чем не надо было. Все само собой решилось. Замечательно. Посмотрим на наших пацанов, если они переоденутся. Я оставляю сумку в женской раздевалке и выхожу в коридор.       — Хей, Рейн, — окликает меня кто-то. Я оборачиваюсь и вижу Нэвилла. Да, я соскучилась по нему за лето. Парень по-дружески обнимает меня.       — Как ты? Я слышал, что Ванда сорвалась на тебя.       — Ай, пустяки. Как там Майкл? Они уже пошли к директору?       — Давай в зале сядем, и я расскажу. Хорошо?       — Без проблем. А ты что, заниматься не будешь?       — Та не. Я ж типо болел.       — Ну тогда ладно. Я тебя буду в зале ждать, — говорю я и направляюсь к двери.       Да… За это лето зал ничуть не изменился. Ну, а с чего бы ему меняться? Кто-то выделил деньги на школу? Нет. Мы что-то выиграли для школы? Тоже нет. Поэтому не удивительно. Солнце всё так же шпарит в закрытые окна, от чего становится неимоверно душно. Некоторые мальчики, которые уже переоделись, играли в баскетбол. Откуда у них форма? В классе лежала с прошлого года что ли? Уф… Я морщусь и присаживаюсь на скамейку.       Через несколько минут по мне подходит Кристин. Вернее, я думала, что она идет ко мне, но она прошла мимо и пошла в комнату учителей, что в самом конце зала.       — Нашей нет.       — Да?       — Нет, я шутки шучу. А что ты хотела.       — Да справку отдать.       — Ты опять не будешь заниматься? И сколько на этот раз?       — Несколько недель. Всего чуть-чуть.       Я изгибаю бровь и фыркаю. Тут в зал заходит Джеймс. Боги… Он такой накачанный. Ядрёна кочерыжка… Так, Рейна, ты чего? Ты вообще-то в отношениях, как бы. Ничего? Вообще ничего? И то, что твой парень сейчас стоит рядом и наблюдает, как ты пялишься на новенького, это тоже ничего?!       — Рейна, — подсаживается ко мне Нэвилл, чем отвлекает меня от тела Норрингтона. Боковым взглядом замечаю выражение лица Грега, но ничего не предпринимают.       — Ты чего-то долго… Я уже заждалась. Рассказывай.       — В общем, у Майкла подозрения на перелом, поэтому мы вызывали скорую и отправили его в больницу. К директору они пойдут, когда Фишермэн скажет, но когда мы сказали Ванде, что сразу решить вопрос с партой не можем, она была вне себя.       — Ну понятное дело. Трясётся за них, как за хрустальные, а на детей плевать.       — А то для тебя это новость.       — По-сути, нет, но… Ай, ладно, — я умолкаю и перевожу взгляд на тех, кто занимается. И невольно начинаю сравнивать наших пацанов. Мда… Джон пухлый, Итан слишком высокий, но худой, Грег вообще дрищ, на котором футболка висит, как на вешалке, Волт какой-то несуразный. Единственный, кто мог бы соревноваться с новеньким, — Майкл, но и того не было сейчас в школе. Парни играли в баскетбол, за чем я наблюдала с большим интересом, ведь этот спорт меня всегда прельщал.       Мальчики поделились на две команды, но почему-то играли на одно кольцо, хотя был свободен весь зал. Помещение гудело от криков одноклассников, которые сидели на лавочках, а из-за закрытых окон было неимоверно жарко, что аж в глазах темнело. А ведь реально темнело. Вот не хватало мне ещё одного приступа сейчас. Я пытаюсь выровнять дыхание и прошу у Нэвилла тетрадь. Парень тут же начинает волноваться.       — Всё нормально, — мой язык слегка заплетается, но это ничего. Я обмахиваюсь тетрадкой, пытаясь прийти в себя, как вдруг сквозь пелену замечаю, что Джеймс толкает Грега, после чего между ними начинается драка. В этот момент я начинаю задыхаться. Предотвратить приступ не удалось.       Я издаю какие-то хриплые звуки, пытаясь вдохнуть достаточное количество воздуха, руки и ноги начинают неметь, а в глазах всё плывёт. На фоне этого я пытаюсь не терять из виду Грега. Немного щурюсь, чтобы понять, мне кажется или реально у обоих есть крылья? Наверное, кажется из-за приступа. От Грегори исходит синее свечение, а от Джеймса — красное. Да ну, бред какой-то. Я вижу, как Норрингтон сильно ударяет Грега, и тут же срываюсь с места, наплевав на своё состояние. Это было ошибкой.       Занемевшие ноги не хотели держать мой вес, поэтому я упала сразу же, как только перестала сидеть на лавочке. Воздуха не хватало катастрофически, я в самом деле задыхалась, но пыталась не терять сознание. Вокруг кто-то был и что-то кричал, но звуки находились слишком далеко и не были отчётливыми, я не понимала, что происходит, лишь пыталась смотреть на парней, которые буквально искрились чёрными звёздами и какой-то дымкой. Я что-то хриплю, но через секунду уже не могу удерживать своё сознание, позволяя тьме поглотить меня.

***

      Я прихожу в себя уже дома. Голова раскалывается буквально пополам, тошнит так, что словно выворачивает наизнанку, а ноги и руки всё так же занемевшие. Но зрение моё прояснилось и нормально сфокусировалось. Приступ миновал, остались последствия. Замечаю перепуганное лицо мамы, и пытаюсь сеть, но она не даёт мне этого сделать.       — Ты чего не на работе? — хриплю я.       — Как я могу быть на работе, когда тебе так плохо? — мама гладит меня по голове.       — Со мной всё нормально. Не стоило меня забирать домой.       — Конечно, — хмыкает она. — Если бы я не забрала тебя, то никто не знает, чем бы всё закончилось. Я вызвала даже скорую, настолько всё было серьёзно.       — А кто меня принёс? Ты же не срывала папу с работы?       — Ещё не хватало его пугать. Тебя принёс одноклассник. Я не помню, как его зовут. Ну такой, долговязый с длинными волосами.       — Светлыми или тёмными? — спрашиваю я, потому что в моей голове возникло два портрета.       — Тёмными.       Грег       — Ты не пойдёшь на работу вообще?       — Пойду, конечно. Сейчас буду уходить. Но ты, если что-то случится, сразу пиши или звони. Договорились?       — Конечно, — киваю я, слегка поворачивая голову. — А что это за сумка? — я замечаю чемодан, стоящий у шкафа.       — Мы с папой уезжаем в командировку.       Они не могут вместе ехать в командировку. Мама учитель, а папа предприниматель. Что-то тут не так. Но меня не заботит, в принципе, куда они едут.       — Когда?       — Сегодня вечером.       — Надолго?       — Может, месяц, может, больше. Как обстоятельства сложатся.       — А куда?       — Потом, котик. Мне пора бежать на работу. На столе лежат таблетки, выпьешь их через час. Поняла? — мама целует меня в лоб и выходит из комнаты.       — Пока, мам.       — Пока, поправляйся, доченька, — она выходит из квартиры и закрывает за собой дверь на замок.       Я шумно выдыхаю. У меня будет месяц отдыха. В голове звенит непрошеный колокольчик. А вдруг у меня опять случится приступ? Или я заболею? Родители смогут лечить меня дистанционно, но помочь, если мне станет плохо, они будут не в силах. Так, Рейна, не накручивай себя. Всё будет хорошо.       Тут я слышу звук входящего сообщения, текст которого приводит меня в шок. Нет, пожалуйста! Я же не смогу так! Меня забирают из школы. Я уезжаю в Глостон к отцу. Прости, что не сказал раньше. Я не думал, что это случится так скоро. Просто после драки меня с моей успеваемостью попросили на выход, и поездку пришлось перенести. Я люблю тебя, Рейна, но я не знаю, сможем ли мы общаться дальше. В Глостоне слишком сложная ситуация со связью. Поэтому я тебе из аэропорта позвоню в последний, наверное, раз. Не злись. Целую. Грег       Я тут же набираю номер парня, но он не доступен. Включаю интернет и захожу в соцсети. Оффлайн. Дьявол! Нет! Пожалуйста, не покидай меня хоть ты! Я же останусь совершенно одна! Волна страха и паники охватывает меня. Я не могу и не хочу его потерять. Большим усилием я не швыряю телефон о стену. Меня одолевает беспомощная ярость. К сожалению, я не могу ничего сделать.       Что за невыносимый день! Почему это не сон? Офигенное начало учебного года! Я перевернулась на бок и обняла колени, закусив губу. Мне необходимо было время, чтобы понять и принять эту информацию. Постепенно приступ сменяется упадком сил, из-за чего меня так и тянет ко сну. Сил сопротивляться ему у меня нет, поэтому я закрываю глаза в надежде, что всё прекратится.