Зверёныш

      Криденс привыкал к новой обстановке с трудом. Огромный дом мистера Грейвза пугал его. Мальчик старался не покидать выделенной ему на втором этаже комнаты, спускаясь исключительно на кухню и в ванную. Лишь иногда, когда хозяин дома задерживался к ужину или спал беспробудным сном после тяжелого трудового дня, Криденс заходил в гостиную и долго смотрел на потрескивающие в волшебном камине поленья. Были ли они волшебными по-настоящему или лишь в его воображении — мальчик не знал.       Зато он больше не голодал. Это было огромным плюсом и великой радостью в жизни парнишки. Вечно ноющее чувство, от которого по ночам скручивало острой болью желудок, постоянно сулившее слабость в теле и головокружение, наконец, отступило, и на место него пришло некогда жившее, но уже давно позабытое чувство сытости. Хотя Криденс всё равно старался класть порцию как можно меньше, боясь принести неудобства, не взирая на упрямые наставления мистера Грейвза. Тот лично говорил ему брать столько, сколько потребуется в любое время. Но, несмотря на все эти обстоятельства, мальчик испытывал дискомфорт, пробираясь на кухню поздно ночью.       А дело было в том, что он не мог заснуть. Привыкать к новому дому оказалось куда сложнее, нежели он предполагал, и спустя пару часов бессмысленного ворочания на широкой постели (его прежняя узкая твердая койка и в подметки не годилась нынешнему комфортному ложу), Криденс почувствовал, что проголодался. Сначала он игнорировал это чувство — благо, опыта в этом деле ему было не занимать. Раньше о том, чтобы уснуть сытым, не было и речи. Но, проворочавшись еще какое-то время, парень подумал, что раз мистер Грейвз был не против, то и ругаться, скорее всего, не будет, к тому же он ничего не услышит — Криденс пройдёт тихо-тихо, как мышка.       Уговорив себя и свою совесть, парень спустился на первый этаж и, стараясь издавать как можно меньше шума, пробрался на кухню. Включать свет не хотелось — домовой эльф давно спал, а освещение могло привлечь внимание, поэтому мальчик на ощупь нашёл подвесной шкафчик и вынул белоснежную фарфоровую тарелку. Он остановился возле углового стола, на котором остались после обеда мягкие свежие булочки и успел протянуть руку за одной из них, когда позади раздалось громкое «люмус», и его ослепила яркая вспышка палочки. ++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++       Грейвзу снился кошмар. Один-единственный кошмар, от которого он не мог найти никакого спасения. Беспомощность. Скованные магической цепью руки, сырость подвального помещения и пустота в голове. Никакого плана спасения, никаких надежд. Он один, совершенно никому не нужный, ведь ни один человек не заметил подмены. Как же так получилось?       В жизни Грейвза существовал только долг. Работа, работа и еще раз работа. Раньше он часто не добирался до своего дома, засыпая прямо в министерстве, в собственном кабинете на диване. Домовой эльф, очень своенравный, надо признать, частенько отчитывал за это своего хозяина. Но времени и желания находиться практически одному в этом огромном доме не было. Теперь всё изменилось.       Как странно, буквально пару месяцев назад он с ненавистью думал о каждом новом дне, не испытывая удовольствия ни от пробуждения, ни от своего призвания. Лишь чувство непроходящей усталости сопутствовало Грейвза на каждом шагу.       А потом появился мальчик. Напуганный, забитый ребёнок, с огромным горячим сердцем и пугающе-открытым взглядом. Парень глядел себе под ноги потому, что, подняв на человека свои раскосые карие глаза, он сразу обнажал душу — и свою, и чужую. Возможно, именно за эту особенность мать ненавидела его больше остальных. И именно за это на его тонких, озябших ладонях расцветали ссадины и синяки.       Мысли текли в голову нескончаемым потоком, но ярче всех проступала одна-единственная: «Мне нравится возвращаться домой». Казалось, каждый угол необъятного пространства стал выглядеть менее пугающе с появлением в его жизни Криденса. Стены перестали давить, а осенний холод не навевал мыслей об одиночестве. Грейвз больше не был один.       Но в их жизни был еще не до конца пережитый момент — Грин-де-Вальд и обманутое хрупкое детское доверие. Мужчина вспомнил взгляд, которым его одарил мальчишка после всего произошедшего — если бы можно было убить глазами — Грейвз был бы тысячу раз мертв. Однако, аврор не привык так просто сдаваться, и теперь, шаг за шагом, он старался вернуть веру мальчика, что было совсем не просто…       Голова раскалывалась от мыслей: Как ему помочь? Что сказать утром на завтраке? Может, стоит купить ему какую-нибудь безделушку и порадовать? А вдруг он смутится? Или подумает, что Грейвз хочет его подкупить?..       Персиваль медленно поднялся с кровати — так дело не пойдёт. Заварить зелёный чай и успокоиться. Мужчина накинул на плечи халат и, засунув в карман палочку — вовсе не лишняя предосторожность, как он успел убедиться — спокойно вышел из комнаты на кухню.       В темноте он расслышал тихое дыхание и звуки движения. Это мог быть вор или убийца — помошник Грин-де-Вальда. Первой мыслью было бросить сразу «остолбеней», однако, всё же решив прислушаться к разуму и для начала взглянуть на причину звука, мужчина уверенным голосом произнёс «Люмус». ++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++       Мальчик коротко вскрикнул, обернулся, тарелка со звоном разбилась об пол, выпав из вспотевшей от ужаса ладони. — Я… Я не… Простите… Я…- Криденс, побледневший от страха, рухнул на колени и, пятясь, прижался спиной к деревянной ножке стола. Он вскинул тонкие ладони в попытке защитить лицо от предполагаемой угрозы, продолжая что-то шептать.       Мир Персиваля замер. Время замедлилось. Мужчина видел разлетающуюся на острые осколки посуду, неловкое падение мальчика, который умудрился собрать белую фарфоровую крошку на худые коленки. А его голос, хриплый и тихий, щебетал, казалось, из-под толщи воды, и ни единого слова Грейвз уловить не смог. Он всё смотрел на тонкие ключицы, так маняще выпиравшие из-под ночной сорочки, на крошечные родинки, спускавшиеся по шее в ярёмную впадину, на блики собственного заклинания, мерцавшие в черных немного взлохмаченных прядях…       Грейвз отошёл от шока спустя пару секунд. Он медленно приблизился к трясшемуся ребенку, опустился на корточки и замешкался. Несколько долгих мгновений на кухне царила тишина, нарушаемая лишь нервным дыханием испуганного подростка. Затем мужчина придвинулся ближе, сев плечом к плечу мальчишки. — Криденс, взгляни на меня. — Аврор наклонил голову, пытаясь разглядеть лицо парня, все еще закрытое тонкими конечностями. Он протянул руку и стал размеренно гладить его по волосам. Мальчик, никогда не знавший ласки, неосознанно тянулся за ней, и несколько минут спустя успокоился, расположившись на широкой груди мужчины и обжигая дыханием его шею. — П-простите, от меня столько проблем… — тихий голос, надтреснутый отчаянием и ненавистью к себе, выбил из Грейвса воздух. — Что ты, Криденс, ты замечательный. — Мужчина, пристроивший колючий щетинистый подбородок на тёмной макушке, нехотя отстранился. — Всё будет хорошо, ты мне веришь? — Персиваль взглянул на пушистый затылок подростка. Тот неловко кивнул, пощекотав мягкими прядями его плечо. — В таком случае, нам просто нужно чуть больше времени. — Грейвз нежно приподнял лицо парнишки, принуждая взглянуть в глаза. Они застыли в паре сантиметров друг от друга, так, что неровное дыхание Криденса эхом металось между их лицами. Снова повисла напряженная тишина. Первым не выдержал парень, смущенно опустив ресницы, он постарался мягко отодвинуться от мужчины. Тот прокашлялся и неловко поднялся, отряхивая пижамные брюки. — Давай выпьем чаю, ты, кажется, проголодался? — Персиваль улыбнулся и протянул ладонь Криденсу. — Но сначала залечим твои коленки. — Мальчик схватился тонкими паучьими пальцами за предложенную руку и смиренно кивнул. Мужчина коротким заклинанием починил тарелку и протянул изумленному, всё еще не привыкшему к магии, парнишке. «Если бы и разбитое доверие могло вернуть простое Репаро…» — подумал Грейвз. Он совершенно не догадывался, что и без магии хрупкое сердце мальчика начинало оттаивать вновь.