Зверёныш

Шепталка нерешительно топтался у дверей в покои юного господина. Нервно дрожащими пальцами он провел по шершавой поверхности деревянной преграды. Хозяин строго настрого запретил аппарировать в комнату мастера Криденса, объясняя это пока еще не совсем стабильным эмоциональным состоянием мальчика, и Шепталка не смел нарушить данный запрет. Он был послушным домашним эльфом. Вместо хлопка и магического перемещения, он тихо постучал. Однако ответа не последовало. Следующий стук раздался более решительно. Затем еще, и еще, и еще. Но дверь, молчаливым изваянием, преграждала путь заботливому существу. Услышав тихий шелестящий звук, эльф немного осмелел: — Мастер Криденс, вы не ели со вчерашнего утра. Шепталка обеспокоен. — шорох по ту сторону прекратился так же внезапно как и начался. — Может быть, Вам не нравится еда? Шепталка плохо готовит? — На этот раз отклика не последовало вовсе и домашний эльф, тихо поставив поднос у порога, аппарировался обратно на кухню и стал расхаживать взад вперёд, как это делал в моменты раздумий его Хозяин. С одной стороны, мастер Грейвз сказал приглядывать за мальчиком, но особенно не давить: слишком не беспокоить и дать привыкнуть. С другой стороны, если тот объявил голодовку, значит что-то определенно не так. А хозяин просил сообщить, если что-то произойдёт. Но считается ли отказ от обеда и ужина — чем-то? Молодой господин может быть просто не голоден? Неразговорчив он был по обыкновению, а значит тревожить, отбывшего в командировку хозяина, нет никакой надобности. Но если он так и откажется есть до самого приезда мастера Грейвза? Хозяин прибудет не раньше четверга, а сегодня только понедельник… — Шепталка нервно потеребил край широких штанишек. — Нет, это не дело. Нужно аппарироваться к господину, пока чего не случилось. Эльф быстро облачился в серо-зелёный камзол, дабы выглядеть презентабельно, и немедленно отправился в МАКУС. Грейвза завалили отчётами. Бумажная волокита ужасно его расстраивала, поэтому чтобы не срываться на ближних он всегда брал несколько «командировочных» дней и сидел за бумагами в тишине и относительном спокойствии, держась отчасти на одном кофе и сигаретах. Мужчина запустил пальцы в волосы и испортил свою итак уже далеко не идеальную прическу. Нерешительный стук вывел Персиваля из себя. — Да что ж это такое?! — удар раскрытой ладонью по столешнице. — Дадут мне поработать сегодня или нет?! — несколько пачек идеально сложенных отчетов слетают со стола. — Простите, господин Грейвз, но это ваш домашний эльф. — Эльф, к слову, не выглядел особенно напуганным. После стольких совместных лет жизни с этим невозможным человеком, он давно привык, что вспышки его гнева внезапны, но не долговечны. Вот и сейчас, мужчина уже осознал, что кипятиться не стоило и разбросанные бумаги придётся снова сортировать. — Чёрт. Что-то стряслось? — он уже наклонился и начал подбирать белые, испещренные мелким почерком листки. — Наш гость, господин. Он не ест и не покидает комнату уже вторые сутки. — Шепталка удивляется, глядя на хозяина. Тот замирает с протянутой к листкам рукой, глаза его медленно распахиваются, а в следующую секунду он аппарирует прямо из полусогнутого положения. *********************************************************************************** — Криденс, открой эту чертову дверь, не то я её вынесу. — Персиваль решил не размениваться на ласковые словечки и действовать решительно. Это отчасти помогло. Послышался скрип постели и тихие шлепки босых ног по полу. — М-мистер Грейвз — голос мальчика оказался сухим и хриплым. — В-вам нельзя, я вас заражу. — За фразой последовал тихий кашель и неуверенное топтание у дверей.  — Ты заболел? — вышло слишком обеспокоено и резко. Мужчина нахмурился и вынул из кармана палочку. — Отойди от дверей. — Шажки медленно отдалились, а подросток испуганно прошептал «не надо». — Алохомора — дверь открылась без скрипа, едва поколебав воздух. Криденс был совсем плох. Его трясло в лихорадке, мокрые волосы слежались на затылке, пижама была вся влажная от пота. Он все пятился и пятился крохотными шажками, пока не подошёл впритык к постели. На этот раз он не пытался защититься, напротив, желал защитить человека, который был к нему добр. — Мистер Грейвз, послушайте, я болен, не приближайтесь, вы заразитесь. — Мальчик лепетал, попутно натягивая на голову одеяло и забираясь с ногами в кровать. Мужчина с тем же хмурым суровым лицом приближался к постели. Одним коротким движением он стянул с вихрастой макушки ткань и заключил скуластое лицо мальчишки между шершавыми ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза. — Болезнь нужно лечить, Криденс. Лекарствами. — Он не сводит серьезного взгляда с мальчика, замершего в его руках испуганным галчонком. Мужчина слышит, как заполошно бьётся его сердце, чувствует как дрожит его хрупкое тело. Персиваль наклоняется, коротким, но уверенным поцелуем прикасаясь к взмокшему лбу. — Хм. Температура не очень высокая. — Мужчина вновь отодвигается и смотрит на покрытое румянцем, смущенное лицо подростка. Он мягко обводит скулы мальчишки большими пальцами, и, наконец, улыбается. Криденс, кажется, перестает дышать под прикосновениями мужчины, стараясь сфокусировать взгляд на тёмной шее и контрастно-белоснежном воротничке рубашки. Температура делает свое дело, и мальчишку ведёт, он поддаётся самым своим сокровенным желаниям и прижимается носом к ярёмной впадинке мужчины, вдыхая, наконец, этот терпкий и ставший уже совсем родным, запах. Теперь настала очередь Грейвза недоуменно замирать под странной, немного неуклюжей, но такой искренней лаской. А мальчик льнет к нему всем телом и дрожит, плавясь от желанной близости. Выдержка мужчину всё же не подводит, и он мягко отстраняет подростка. — Шепталка сделает тебе компресс и принесет лекарства…- Персиваль уже собирается уходить, но что-то останавливает его. Он приставляет стул к кровати мальчика и призывающим заклинанием материализует книгу в яркой красной обложке. —В детстве, когда я болел, мама всегда читала мне вслух. — Он улыбается и проводит пальцами по бархатному корешку, на котором золотыми буквами выведено «Сказки Барда Биддля». Мальчик, успевший укутаться под одеяло до самых ушей, высовывает любопытный нос наружу и прислушивается. Мужчина достает из нагрудного кармана пиджака очки, протирает их белым платком, и водрузив на нос, тихо читает: — Жил на свете добрый волшебник...- голос Грейвза успокаивает, принося в жизнь Криденса то, чего ему так не хватало — тепло и уют.