Ничего личного

— Северус! Чико, что ж ты так давно не заходил? Совсем забыл про нас, да? Девочки мои про тебя спрашивали уже. Дженни, принеси-ка нам… Да, умничка, не забыла. И печенье с фруктами, да, чико? Ты торопишься, или поболтаем сначала? Ну иди же сюда, что ты встал там! Северус, усмехнувшись, подошел ближе, склонился к протянутой руке, прикоснулся к пухлым унизанным кольцами пальчикам. Он ведь и правда давно не заходил к Мадам Лулу — “просто Лу, чико, что за церемонии между своими?” А зря. В этой гостиной, очень женской, пышной и на удивление уютной, постоянно пахнущей фруктами и цветами, ему были рады. Любому. Всегда. Без условий и красивых фраз о всеобщей любви. — Лу, — он осторожно, почти нежно сжал ее ладонь, — тебе не кажется, что называть мужчину за сорок “мальчиком” — как-то несолидно? — Чико, — за жест, которым Лу потрепала его по волосам, он, наверное, убил бы любого, кроме нее, — вот доживешь до моих лет, тогда и поговорим, как мне тебя называть. А сейчас садись и рассказывай, чем ты все это время занимался. Зелья присылает, а сам не заходит, придумал тоже! Садись. Нет, поближе, поближе, вот сюда. Удобное глубокое кресло с широкими подлокотниками как нельзя кстати подходило для разговоров с Лу. Убедившись, что гость устроился с максимальным комфортом, Лу небрежным движением палочки переместила свое кресло так, чтобы лучше его видеть. Северус с каждый раз удивлялся, насколько время невластно над хозяйкой “Черной Розы”. Пышные черные волосы без единой ниточки седины, сколотые вычурной заколкой, яркие глаза под длинными ресницами. Гладкая кожа, только в уголках глаз лучики от улыбки. Пухлые руки, все так же пахнувшие сладкими духами. Лу совсем не менялась, и это почему-то давало ему странное ощущение покоя и уверенности. Сколько Лу, интересно, лет? Сколько они уже знакомы? Когда Малфой впервые привел его сюда… — Я знаю, о чем ты думаешь, чико! Нет, я не скажу тебе, сколько мне лет. Но ты все-таки ничего не понимаешь в женщинах, Северус! Лу рассмеялась, протягивая ему вазочку с печеньем. Она — совершенно точно, Северус не мог ошибаться в таких вещах — не была легилиментом, не умела читать мысли, а если бы и была, вряд ли смогла бы заглянуть в его сознание… Для себя Снейп давно уже решил, что это особая магия Лу, помноженная на жизненный опыт и пресловутую женскую интуицию, и успокоился. — Сколько бы ни было, ты все также хороша, Лу. Ты и сама знаешь. — А ты совсем не изменился, чико, — Лу смотрела на него, хитро прищурившись. — Вы, мужчины, никогда не взрослеете… Помнишь, как — сколько же лет прошло? Двадцать? Нет, больше… А словно вчера, да, чико? Налить тебе еще? И ты опять ничего не ешь… Возьми печенье, вкусное! Слушая вполуха мелодичный голос Лу с легким акцентом, Северус прикрыл глаза, полностью расслабляясь. Да, больше двадцати лет… Банально, но — как бежит время! Они тогда здорово напились, отмечая грядущую женитьбу Люциуса Малфоя… И Снейп тоже — правда, по несколько иным причинам. Прощаться с счастливой жизнью холостого и свободного мужчины Люциус, как и положено, решил в заведении Мадам Лулу. Северус надеялся отсидеться в углу и тихо уйти к себе в Спиннерз-Энд, но был замечен пьяным и бдительным Долоховым. Вытащив его из темного угла буквально за шкирку, Долохов громогласно объявил, что сегодня Снейп идет с ними. Потому что хватит уже жевать сопли, пора становиться настоящим мужчиной! И еще добавил что-то, чего никто не понял, но все одобрительно заорали. По этому поводу выпили еще, и когда самые стойкие добрались до Лютного переулка, основная цель оказалась основательно забыта, превратившись в поход под громким названием “Лишим Снейпа невинности!” Снейп, поняв, что возражать и сопротивляться бесполезно, просто молча смирился — хуже уже не будет… “Черная Роза” так “Черная Роза”, на грязную дыру с дешевыми шлюхами аккуратный маленький домик в укромном закутке, отгороженный высоким забором, никак не походил. Да и не пошел бы Малфой в дыру... Мадам Лулу, выплывшая к ним в кресле — пожалуй, том же, в котором сидела сейчас, — смерила шумную компанию взглядом, от которого большинство моментально протрезвело. Даже Долохов, до этого пытавшийся научить Малфоя и Мальсибера какому-то заковыристому русскому заклинанию, выпрямился, щелкнул каблуками, одернул мантию и, не слишком четко артикулируя, произнес: — Мадам! Вы как всегда обв… обворржтельны! Позвольте ручку? Мы, собственно, пришли… Где он? Да не Малфой, хотя Малфой тоже! Люциус нас покидает, Мадам! — он патетически прижал руку к правой стороне груди. Северусу показалось, что черноволосая женщина в мягком кресле едва сдерживает смех, но Мадам Лулу только кивнула. Очень быстро все были удобно устроены на мягких диванах, в бокалах заискрилось вино — “Только вчера доставили из Испании, вам понравится, мистер Малфой, в честь вашей свадьбы…”, на столе словно сама собой возникла ваза с фруктами. Северус по привычке забился в темный угол, откуда было удобно наблюдать за происходящим. Малфой и Долохов явно были тут завсегдатаями, судя по тому, как с ними разговаривала хозяйка… борделя? нет, бордель — это что-то грязное и порочное, а тут все как-то по-семейному, что ли. Терпкое вино, огоньки свечей, тяжелые занавеси на окнах, разговор ни о чем… Недолгий, правда — вскоре все начали расходиться. Малфоя ждала в голубом будуаре Минни, которая “была совершенно безутешна, когда узнала о вашей предстоящей свадьбе, мистер Малфой!” Мальсибер и Эйвери, перемигиваясь, исчезли вместе. Долохов, перед тем, как уйти в компании двух пышногрудых легко одетых блондинок, пошептался о чем-то с Мадам, кидая на Снейпа красноречивые взгляды. Северус покраснел, очень ярко представив себе, что именно Антонин ей говорит. Неловко поднялся, неуклюже поклонился... — Я… Прошу прощения, мадам, я, наверное, пойду… Мне не следовало… — Подожди, мальчик! — Мадам Лулу властным жестом остановила его. — Сядь, поговорим. Мальчик… Ты же совсем мальчишка, чико. Как тебя занесло в эту компанию? Молчишь? У тебя красивые глаза, знаешь? Только ты совсем не умеешь улыбаться… А жаль. Но я, пожалуй, знаю, кто тебе нужен... Никто никогда не говорил с ним так. Про глаза… И мальчиком — чико, надо же — никто его не называл. Он следовал за ее креслом по узкому коридору, думая, как бы повежливее сказать, что ему не нужен совсем никто, а потом открылась дверь, и Северус понял, что был неправ… У него была золотистая гладкая кожа, гибкое тело, пахнущее — как Северус узнал чуть позже — апельсином и сандалом, короткие темные волосы и огромные карие глаза. Его звали Лукас. И он целовал Северуса так, что у того звенело в ушах и тряслись руки. Где-то на краю сознания он понимал — что это гладкокожее горячее тело оплатил ему Малфой, а может, Долохов, что точно так же Лукас целует каждого, кто приходит к нему… Но в тот момент, когда они опустились на широкую кровать, Северусу было безразлично все на свете. Ничего лучшего он все равно не мог себе позволить — так почему бы не поверить, хотя бы на несколько минут, что это настоящее? Через месяц, накопив денег путем жесточайшей экономии и изготовления не совсем законных зелий в тайне от Темного Лорда, Северус снова пришел к Мадам Лулу. Она встретила его понимающей улыбкой и позвала Лукаса. Северусу показалось, что тот был ему рад… Позволить себе посещать Мадам Лулу часто он не мог, было не по карману, но потом она согласилась принимать от него зелья — для “девочек” и для себя, ее мучила боль в спине и Северус варил для нее мази. Он не хотел думать, чем занимается Лукас, когда они не вместе. Скольких мужчин обслуживает… Это было не то что не важно, просто он об этом не думал. Северусу казалось, что он для Люкаса особенный, не просто клиент, что между ними — нечто большее, что… Он вспомнил, как давился слезами, уткнувшись в подол пышной юбки Мадам Лулу. Лукас погиб нелепо — оказался в Лютном переулке в момент стычки между аврорами и Пожирателями, случайно попал под заклятие. Никто никогда не узнал, из чьей палочки было оно выпущено, никому не пришло в голову поинтересоваться. Потом люди, которых Северус считал если не друзьями, то соратниками, со смехом рассказывали о том самом рейде. После смерти Лили и разговора с Дамблдором ноги сами принесли его сюда — и он долго молчал, сидя в кресле, держа в руках бокал с чем-то крепким и безвкусным. Просто молчал — слов не было, слез не было тоже. А потом Мадам Лулу отвела его в комнату, где ждал мужчина, имени которого Северус так и не узнал. Боль от проникновения, смешавшись с ошеломляющей вспышкой удовольствия, заставила его забыть на какое-то время, что сердце его умерло, и он смог наконец заснуть… — Чико, — встревоженный голос Лу вернул его в настоящее. Спокойное и вполне себе счастливое настоящее, если подумать. — Ты совсем ушел куда-то… Нет, вижу, вернулся. Еще вина? Не думай о прошлом, Северус. Тебе пора научиться его отпускать… Ты останешься? Хочу тебя кое с кем познакомить… — Останусь, конечно, — все-таки у Лу всегда было превосходное вино. — Но, если ты не против, давай просто поговорим? Я сегодня не в том настроении. Северус помолчал, быстро прикидывая, может ли он доверять Лу настолько, чтобы рассказать о занимавшем мысли в течение последних дней. Само понятие “доверять” ввергало его в эмоциональный ступор. Хотя… Ничего преступного в его намерениях не было, а Лу, как никто другой, способна была дать нужный совет. Ну или хотя бы выслушать! — Послушай, Лу… А что ты знаешь… не знаешь ли ты чего-то необычного о мистере Гарри Поттере? — Вот как? — почему-то Лу совсем не удивилась его вопросу. Это показалось странным, но спросить Северус ничего не успел — на каминной полке завибрировал колокольчик. — Северус, — Лу развернулась к двери, — мы обязательно поговорим, но чуть позже… Хорошо? Ты знаешь, где подождать, да? Уверен, что компания не нужна? Могу позвать Никки, например… Нет? Ну хорошо. Иди, чико, иди. Уже опуская за собой плотный занавес, отделявший комнату для ожидания от гостиной, он услышал показавшийся знакомым молодой голос: — Мадам Лулу, добрый вечер… — Мистер Джеймс, — радушие в голосе Лу проникало даже сквозь занавес. — Как я рада! Вы… Дальнейшего Снейп не услышал — Лу все-таки наложила заглушающие. Интересно, почему Лу не сделала этого сразу? И почему у этого мистера Джеймса такой знакомый голос? Северус поудобнее устроился в кресле… Подождем.