Ничего личного

Гарри проводил взглядом стремительно удаляющуюся фигуру — даже не обернулся ведь! Ну правильно, ничего личного… Конечно. Куда уж нам… В Италию, значит, собрались, профессор? Ладно… Но, поскольку дела ждать не собирались, куча бумаг на столе не уменьшалась, а всякие преступники-нарушители не желали принимать во внимание чувства аврора Поттера (в существовании которых он и сам был не до конца уверен), пришлось возвращаться в кабинет. — Поттер! — окликнули задумавшегося Гарри возле самой двери. Да, правду говорят, что понедельник — день тяжелый. Сначала попытка Эндрю присвоить себе всю оборотку, потом Снейп с загадочным письмецом из Италии, расстроившим планы на предстоящее воскресенье, потом разборка с начальством, а теперь еще и Голдштейн, служивший в кадровом департаменте, прицепился. Гарри прекрасно понимал, что нужно этому зануде — Энтони хотел заставить его взять три отгула, оставшихся еще с позапрошлого года, и с упорством, достойным лучшего применения, добивался своего. На кой черт Гарри эти отгулы? С кем их отгуливать? Правильно, не с кем. С Кричером, что ли, на Гриммо сидеть? Друзья все семейные… Вон, даже Снейп, с которым у него исключительно деловые отношения и ничего личного, и тот укатил в Италию к какому-то загадочному Лоренцо. Старый друг, сказал. Знаем мы таких друзей! Гарри решил притвориться привидением и не обращать внимания на Энтони — вдруг прокатит. Должны же в волшебном мире случаться чудеса? — Поттер, не надо делать вид, что ты меня не слышишь! — Голдштейн все-таки догнал Гарри и положил руку ему на плечо. — Энтони, я не буду брать эти проклятые отгулы, — зло прошипел Гарри, повернувшись к нему лицом. — Поздно, — с торжествующей улыбкой сказал Энтони, — распоряжение на предоставление тебе отгулов в счет отработанного в позапрошлом году времени подписано самим министром! — Да чтоб тебя! — в сердцах пробурчал Гарри под нос. — Не благодари, я просто выполняю свою работу. И еще, Главный аврор настоятельно рекомендовал тебе не появляться на службе. Встретит — вкатит выговор. Я тебя предупредил. — Да чтоб тебя пикси покусали, Голдштейн, — отмахнувшись от Энтони, будто от назойливой мухи, Поттер захлопнул дверь прямо перед его носом. Отчет о поимке незадачливых контрабандистов сам себя не напишет, а там можно будет подумать о том, чем занять себя в эти чертовы три дня. Впрочем, выдумывать себе работу не пришлось — достаточно было просто оглядеть рабочий стол, на котором накопились раскрытые дела с ненаписанными отчетами. Давно бы надо было сдать эту макулатуру в архив, да все недосуг: то воришки в Косом пошаливают, то контрабандисты запрещенные артефакты везут, то драка в Лютном... Вот и копилась вся эта ерунда от отпуска к отпуску. Что ж, отгулы — тоже неплохой повод прибрать у себя на столе, пока новых бумаг не натащили. Кстати, про архив… Но это потом, сначала с бумагами разберемся. За написанием отчетов и сводок и сдачей дел в архив Гарри не заметил, как пролетел понедельник. Лишь услышав, как шаркает по этажу Аврората старый эльф-уборщик, он поднял взгляд от почти разобранного стола и с удовольствием потянулся, разминая усталую спину. Та мысль, что отошла за всеми делами на второй план и тихо зудела там целый день, снова возникла в голове, крутилась там, мешала спокойно погасить свет и отправиться домой. Этот неизвестный Лоренцо Бернини, к которому сорвался Снейп, не давал Гарри покоя. Не откладывая в долгий ящик, он быстро придумал казавшуюся более-менее достоверной причину поиска информации, наскоро написал запрос в министерский архив, сложил из клочка пергамента самолетик и направил его в архив с пометкой “весьма срочно”. Признаться честно, Гарри не рассчитывал на успех. Ну откуда у архива британского Министерства Магии информация об итальянском зельеваре? Данные о госпитале общедоступны, а вот Бернини… Но попробовать-то можно? Успокаивая себя мыслью, что между ними ничего личного, а интересуется Гарри сеньором Бернини из праздного любопытства и на всякий случай, он шепнул: “Нокс” — и направился на Гриммо. Спать… Как ни странно, весь вторник Гарри промаялся от безделья. Казалось, что все воры, мошенники и прочие нечистые на руку обитатели магического мира просто залегли в зимнюю спячку. Его подчиненные вяло переругивались с хозяйственным департаментом в надежде разжиться новыми креслами, а начальство молчало, даже не требуя отчетов и объяснений, как это аврор Поттер от кирпича не увернулся в прошедшую операцию. Гарри поболтался по соседним кабинетам, лениво пофлиртовал с Мадлен Пирсон из архива, принесшей к вечеру информацию, которую он запрашивал вчера. Она, конечно, давно и прочно была замужем, да и о его предпочтениях многим было известно, но это никому не мешало. Наконец долгий муторный день подошел к концу, и Гарри, спрятав под мантию копии архивных материалов, отправился домой. Ему повезло — когда-то давно синьор Бернини посещал Британские острова и оказался замешан в аферу с незаконным изготовлением Феликса Фелициса, по делу проходил в качестве свидетеля, но информация о нем сохранилась. Вот и посмотрим. Заняться бумагами в тот же вечер не получилось — Рон, подуставший от семейной жизни, заявился в гости с Джорджем, бутылкой огневиски и пирогом от миссис Уизли. Можно было, конечно, сказать, что он занят, и провести вечер в компании старых пергаментов, но пирог вкусно пах, а с Роном они давно не сидели, и вообще — у него отгулы! Имеет право… — Хорошо тебе все-таки, Гарри, — вздохнул Рон, когда бутылка опустела примерно на половину, а от пирога остались одни корки. — Свободный ты человек! Нет, то есть я Гермиону, конечно, очень люблю, ну вы же знаете, но… Скорее бы она родила, что ли! Может, успокоится хоть немножко. Джордж, счастливый отец ходячего стихийного бедствия по имени Фред Уизли, только загадочно усмехнулся, а Гарри молча разлил виски по стаканам. Ну… наверное, Рон прав. Наверное, так и правда лучше — свобода, никаких обязательств, можно ходить в выходной день по дому в одних трусах, игнорируя недовольное ворчание Кричера, приходить с работы за полночь и питаться в основном бутербродами и яичницей. И ничего личного, да?  Только… почему-то очень хочется, чтобы дома кто-то ждал, кто-то, кроме Кричера, и выговаривал, что Гарри совсем себя не бережет, и чтобы ночью кто-то спал рядом, а по утрам было с кем выпить кофе… А вечером сидеть у камина в гостиной и разговаривать или уютно молчать о чем-то. С этой мыслью Гарри и уснул. Проснулся он с легкой головной болью и твердой решимостью выяснить все про этого самого Лоренцо Бернини, к которому отправился Снейп, наплевав на их контракт.  Гарри представил себе такого горячего красивого до невозможности итальянца с оливковой кожей, выразительными черными глазами, вьющейся копной волос — красиво вьющихся, а не похожих на воронье гнездо, как у некоторых! — и четко очерченными яркими губами. Когда из пачки бумаг выпала колдография, он понял, что не ошибся. Гарри несколько минут тупо смотрел на белозубо улыбающегося красавца и тихо злился. Вот, значит, как? Они же контракт подписывали! Что встречи раз в неделю и что больше ни с кем! Раз в неделю мало, конечно, и Гарри как раз хотел предложить встречаться чаще, потому что со Снейпом было просто… просто охренительно здорово. А тут этот… Бернини, чтоб ему облезть и неровно обрасти! Старая любовь не ржавеет, так, что ли, профессор Снейп? Гарри представил себе Снейпа рядом со смазливым итальяшкой на фоне каких-нибудь исторических развалин  и разозлился уже громко. Ну это мы еще посмотрим! Контракт есть контракт, верно? А по контракту Гарри Поттеру положена в воскресенье законная порция секса с Северусом Снейпом! И вообще… Почему бы ему  в свои честно заработанные три свободных дня и не погреться на итальянском солнышке? Ну и что, что там тоже зима. Все равно в Риме теплее, чем в Лондоне. Так. Получить портал он вряд ли успеет, да и объяснять придется, за каким… за какой радостью ему срочно понадобилось в Италию. А если… Где-то у него был маггловский паспорт, которым он, правда, никогда не пользовался. Куда же он его… А, вот. В нижнем ящике стола под кипой пергаментов и какого-то хлама. Кажется, ему говорили, что в этим паспортом почти весь мир можно объездить, не думая о разрешениях на въезд. Что-то такое магглы сделали… Что ж, начнем с Италии. Солнце, вино… Впрочем, при упоминании о вине Гарри скривился — голова противно ныла. Да, давно они с Роном так не сидели. Да, и Снейп! В Италии. Вдруг этот Бернини какой-то проходимец? Как это… мафиозо, вот, как в том фильме, который они смотрели вместе с Роном и Гермионой, похож даже! Аврор Поттер просто обязан спасти гражданина магической Британии из его, мафиозо, грязных лап! Ничего личного, служба у нас такая. Сейчас, приводя себя в порядок, Гарри мысленно поблагодарил министра, долгое время проработавшего в маггловском мире, за то, что настоял на получении Гарри этого паспорта, а Гермиону, часто вытаскивавшую его в маггловский Лондон, — за оформленную банковскую карточку, на которой лежала сумма, вполне достаточная для небольшого путешествия на континент. Ну и себя похвалил заодно — за предусмотрительность. Не обращая внимания на ахи-охи недовольного Кричера, Гарри побросал в рюкзак вещи и документы, необходимые для пятидневного путешествия, закрыл дверь и направился к ближайшей станции метро. Как они тогда с Гермионой добирались? Да, точно. Пикадилли-лайн меньше чем за час домчит его до аэропорта Хитроу. А билет можно и в аэропорту купить. Не зря Гермиона не любила Хитроу! Жутчайший человеческий муравейник! Едва успев купить билет и путеводитель до Рима, чуть не запутавшись в многочисленных терминалах, стойках регистрации, выходах на посадку, Гарри поднялся на борт самолета. В магическом мире Гарри перелетал практически на всем возможном и невозможном транспорте, от метлы до дракона — хотя вряд ли дракона можно назвать транспортом, —  а вот самолетом  путешествовал впервые. Дурсли его с собой, естественно, никуда не брали, оставляя у миссис Фигг и ее кошек, а потом было как-то не до самолетов… Вот эта железная махина развернулась и медленно, постепенно набирая скорость, куда-то покатила. Быстрее, быстрее. Разгон, толчок — и самолет уже в воздухе. Гарри оглянулся на соседей по салону — все спокойно занимались своими делами, не обращая на происходящее особого внимания, кроме, разве что, мальчишки лет семи, уткнувшегося носом в круглое окошко. Последовав его примеру, Гарри смотрел, как дома становятся крошечными точками. Странная смесь ощущений. Вроде бы быстро, но не чувствуется ни скорость, ни ветер, ни холод за  стеклом иллюминатора. Только пушистые вершины обманчиво-мягких облаков и гул двигателей под крылом самолета. Девушка, продавшая ему билет, сказала, что лететь до Рима примерно два с половиной часа. Поскольку за окном не было ничего интересного, только облака, Гарри закрыл глаза и, видимо, задремал… — Мистер Поттер, — профессор Снейп, медленно шагая между рядами парт, приближался к нему. Мантия чуть слышно шуршала в тишине пустого класса — да, пустого, кроме Снейпа и самого Гарри тут никого не было. — Вы были крайне невнимательны. Крайне. Невнимательны и небрежны в использовании ценных ингредиентов… Вы заслуживаете наказания. Назначаю вам отработку, мистер Поттер! Гарри кивнул. Вместо школьной мантии на нем были джинсы и тонкая футболка — те же, что и сейчас, и в холоде подземелья по коже обнаженных рук щекотно пробегали мурашки… Или это не от холода, а потому что Снейп подходил совсем близко, и край черной мантии касался колена. Или от возбуждения. — Ну? — спросил негромко Снейп, чуть дернув бровью. — Что вам непонятно, мистер Поттер? Отрабатывайте! Разведя в стороны полы мантии, Гарри пробежался пальцами по внушительной выпуклости в паху Снейпа, сглотнул и начал расстегивать мелкие непослушные пуговицы. Зачем ему столько пуговиц? Наконец последняя поддалась его усилиям, он вытащил наружу крупный напряженный член, облизнул губы и наклонился, чтобы… — Уважаемые пассажиры! Наш самолет приступил к снижению. Пожалуйста, пристегните ремни, приведите спинку вашего кресла в вертикальное положение и поднимите шторку иллюминатора. Мы совершим посадку в аэропорту Леонардо да Винчи через двадцать минут. Погода в аэропорту прибытия ясная. Температура воздуха плюс 10 градусов по Цельсию. Вздрогнув и застегнув ремень безопасности, Гарри посмотрел в иллюминатор. Домики с красными черепичными крышами были разбросаны по зеленым полям, словно нарисованным рукой художника-великана. Ему даже не верилось, что еще каких-то два часа назад он вылетал из Лондона, провожавшего самолет снегом с дождем, а сейчас на нахально-синем небе светит яркое солнце и, кажется, в этих краях зимой даже не пахнет. Самолет немного накренился, совершая разворот, и в иллюминаторе показалось море. Такое ярко-лазоревое, ничуть не похожее на родное, Северное, с его суровыми серыми волнами и холодными, сбивающими с ног, ветрами. Рим был рад его видеть, точно! Гарри, завороженный картинкой за бортом, очнулся от счастливого, неподдельно детского удивления только тогда, когда самолет, словно немного оседая под собственной массой, приземлился на взлетно-посадочную полосу римского аэропорта. И какое ему дело до угрюмых пограничников, листающих его паспорт, до гомонящей толпы прибывающих и встречающих, если здесь такое яркое солнце? И Снейп тоже где-то здесь, Гарри обязательно его разыщет… А Бернини этот еще узнает, что значит связываться с английскими аврорами! — Ну здравствуй, Вечный город, — надевая на нос предусмотрительно захваченные с собой солнцезащитные очки, улыбнулся Гарри.