Пепел предубеждений

Осень шестого года в Хогвартсе была странной. Она была не просто холоднее, а порядком тише. Ощущалось, что даже замок, обычно живой, затаил дыхание и слушал, что же шепчет ветер за стенами. Последнее время шли часто дожди, как предвестник чего-то плохого, нехорошего, Луна Лавгуд подметила это первая. Еще год назад в коридорах звенел смех, был слышен гул учеников , теперь же все казались настороженными. Студенты все реже толпились в коридорах, говорили шёпотом, боясь, что кто-то их услышит и за любое высказывание отправят отбывать наказание. Письма из дома приходили все реже, а когда приходили, то вскрывались с дорожащимися руками. Все знали, что там, снаружи, уже не так. Мир трещал и даже стены второго дома в роли Хогвартса не смогли скрыть этого навсегда, однако все еще слепит детская вера в то, что школа неприкосновенна. Несмотря на такое положение дел уроки продолжались. Слизнорт устраивал свои знаменитые вечера, где пытался в каждом увидеть таланты, достойные коллекции. Снегг становился все мрачнее, хотя куда уж хуже? Дамблдор всё чаще отсутствовал. Даже привычные вещи, такие как: запах пергамента, блеск полированных лестниц, шорох мётел, местная красота — будто потускнели, как старая фотография. Гермиона Грейнджер не жаловалась, хотя, несомненно, разделяла мнение остальных. Она привыкла работать, пыталась держаться за логику и порядок, как за спасательный круг, ее это отвлекало от реального положения дел. Если что-то рушится, то нужно понять почему и как. Как студентка сама считала, знания — были ее оружием, ее в некотором смысле броня, но даже ей начало казаться, что с магией что-то не так, словно в самом воздухе появился привкус ржавчины, такой старой, древней силы, которая пробуждена временем. Во всем этом мраке можно положиться на друзей. Они тоже своего рода что-то вроде спасательного круга. Ребята держатся вместе, это не изменилось. Гарри считал Гермиону моральным якорем, она словно всегда знает, что нужно делать. Рон боится перемен, боится войны, но не признается, предпочитает никак не касаться этой темы и отмалчиваться. Утро казалось обычным. Гермиона, в привычной для себя манере, встала раньше, чтобы привести себя в порядок, бедолага не вылезала из книг в последние дни. Северус Снегг стал преподавать защиту от тёмных искусств, поэтому слизеринцы ходили с высоко поднятыми головами, что только раздражало Грейнджер. Ее бы не волновало, если напыщенность оставалась только между ними, где-то в своем змеином круге, не выливая это на окружающих. Да и сам профессор, как ей казалось, стал дотошным. Отличница не хочет отставать, она считала это некой внутренней борьбой, где каждый ход — атака знаниями, где она раскрывала себя по полной. Это было некой защитой, той самой броней, которая давала ей немного уверенности. Ведь каждая маленькая победа — это шаг к достижению большой цели. Так студентка себя успокаивала. За окнами послышались капли дождя. Тоже привычное звучание. Раньше этот звук раздражал, сбивая с мысли или с текста, особенно когда была сильная усталость, но теперь же этот звук был как успокоение, как что-то привычное, похожее на стабильность, которую не хватало. Большой зал был наполнен запахом яичницы вперемешку с кофе и гомоном студентов. Это место единственное, которое сохраняло былые краски. Гермиона, сохраняя хоть какой-то баланс и стабильность, не изменяя себе, села вместе с Гарри и Роном. Гриффиндорцы спорили о результатах квиддича, Рон с Гарри даже успевали перебрасываться шуточками через весь стол. Во время трапезы Грейнджер не оставляла учебу, нет. Освободив место, она положила свою толстую тетрадь с заметками прошлых лекций, принялась их переписывать, попивая ароматный кофе, как всегда, с ровной спиной. Прежняя жизнь оставалась позади, со временем человек привыкает ко всему. На миг ей даже показалось, что жизнь превращается в норму. До того момента, пока в потолке не открылся просвет и в зал бесшумно не влетела единственная сова. Серебристая, с глазами цвета меди, двигалась быстро как стрела, окатив пару учеников каплями от дождя. Опустившись прямо на стол перед Гермионой, сова вытянула лапку. На ней был пергамент с сургучной печатью, на которой вырисовывался герб Слизерина. Рон удивленно посмотрел сначала то на сову, то на свою подругу, сидящую рядом, скользя взглядом. — Это тебе, — сказал Рон, приподняв брови. — Только не говори, что тебя приняли в другой факультет! — Уизли испытывал большой спектр чувств в одну секунду. — Ага, очень смешно, — ответила Гермиона, осторожно снимая ленту с тонкой лапки совы. Печать треснула не сразу, словно с неохотой. Чернила на письме блестели черным, как ртуть. “По распоряжению профессора Горация Слизнорта Вам поручается участие в исследовательском проекте по теме: «Древние магические контракты и наследственные клятвы». Ввиду сложности материала, к работе назначены два студента шестого курса. Партнёр: Драко Малфой.” Подпись: «Профессор Гораций Слизнорт. С согласия директора школы.» Недоумение. Тишина обрушилась мгновенно. Даже Рон замер с приоткрытым ртом. — Что там? — осторожно спросил Гарри, уже видя реакции по лицу своих друзей. — Ошибка, — коротко обрубила Гермиона, будто отказывалась верить в то, что написано, не отрывая взгляд от строки с фамилией. — Должна быть ошибка. Рон не сдержался и сам заглянул в письмо, предназначенное для Гермионы. — Малфой? — фыркнул он. — Слизнорт совсем спятил. — Не спятил, — пробормотала она, не дав высказать Рону свое недовольство за подругу, изучая сургуч. — Это официально распоряжение. На письме стоит магическая метка, а именно: серебряная змея, вплетенная в герб факультета. Символ крови договора. — подметила Грейнджер, особенно с последними словами переходя на шепот. Сова по-прежнему сидела перед ней, глядя неотрывно, словно чего-то ждала. На ее лапке блеснула крошечная серебряная чешуйка, Гермиона ее заметила и машинально коснулась пальцами. На кончиках пальцев тут же ощутила легкое покалывание, как от заклинания-принятия. Связь установлена. Друзей еще больше насторожило ошарашенные глаза подруги. Они как коты, следили за ней и ее действиями, пытаясь понять, что происходит. Но объяснений они не дождутся, Грейнджер тяжело вздохнула, сложила письмо к себе в сумку, спрятав его поглубже, это было как знак непринятия происходящего, а затем и накрыла тетрадью сверху. — Куда ты? — окликнул Гарри, переглядываясь с Роном. — Проверить, что за игру задумал Слизнорт, — ответила она, поднимаясь. — И почему в ней участвует Малфой. — это имя она выплюнула из своих уст. И пошла к выходу, оставив смотрящих ей в след Рона с Гарри вдвоем. Парни оба пожали плечами, глядя друг на друга. Сова же, сидящая все это время напротив них, взмахнула крыльями, после чего серебристое пятно, опавшее на пол, вспыхнуло светом и исчезло, не оставив ни следа.