Пепел предубеждений

***

Подземелья Хогвартса всегда вызывали у Гермионы странное чувство. Не было страха, скорее тревожное раздражение, словно стены сами дышали самой тьмой, впитывали в себя шёпоты и взгляды. Здесь магия ощущалась плотнее, тяжелее, и каждый шаг отзывался гулким эхом, как напоминание, что Гермиона находится на чужой территории. В руках она вертела то самое письмо с сургучной печатью, что нарушило ее утренний порядок. Грейнджер сжимала его пальцами, пока края не начали мяться, перечитывая текст не меньше двадцати раз и всё ещё отказывалась верить. Искренне была убеждена, что какая-то ошибка. Партнёр: Драко Малфой. В партнере ошибка… Слова будто обжигали, оставаясь неприятным покалыванием на кончике языка, хоть она и не произносила их вслух. Гермиона пыталась смотреть на всё рационально: приказ профессора, проект, учебная необходимость. Все логично. Однако в глубине всё клокотало. Драко — слизеринец, наследник семьи, что служила Тому-Кого-Нельзя-Называть. Она — маглорождённая, которую он называл грязнокровкой. Так какую же логику Слизнорт увидел в этом решении? Но студентка Гриффиндора не могла отказаться. Отказаться — проявить слабость, так она считала. Кабинет профессора Слизнорта был странно тёплым из-за мягкого света от люстры, отраженного в десятках колб, что придавало помещению уют, неуместный для подземелий. Пахло мёдом, вином и чуть-чуть пылью старых пергаментов. На мгновение Гермионе показалось, что всё происходящее просто странный сон, ей все это снится. — Мисс Грейнджер! — профессор поднялся с кресла, раскинув руки, словно встречал дорогую гостью. — Какая пунктуальность. Обожаю студентов, которые ценят порядок! — Я получила ваше письмо, — спокойно сказала она, подходя к столу. — Хотела уточнить детали. Слизнорт довольно потер руки. — Да-да, как раз жду вашего партнёра, чтобы всё объяснить. — Моего… партнёра? — переспросила она, хотя прекрасно знала, кто это. Дверь за её спиной отворилась. Холодный сквозняк пробежал по комнате. Малфой. Он появился так, будто вышел из самой тьмы. Драко выглядел как всегда безупречно: светлые волосы, аккуратная мантия, чуть приподнятый подбородок. И взгляд был острым, как лезвие, выражая легкое призрение на лице. — Профессор, — коротко бросил он. — Вы хотели меня видеть? — Ах, юный Малфой! — Слизнорт радостно всплеснул руками. — Прекрасно. Двое лучших учеников шестого курса — и вот, судьба свела вас ради науки. — Судьба? — тихо переспросила Гермиона, сжав пальцы. — Или проклятье, — пробормотал Малфой, не глядя на неё. — Профессор, — начала Гермиона, — возможно, произошло недоразумение. — с надежной высказалась она, уверенна в своих словах. — Не волнуйся, Грейнджер, я не собираюсь красть у тебя учебники. Хотя, судя по количеству, ты могла бы открыть лавку, может хоть в этом полезна? — Малфой усмехнулся, скользя взглядом по ней. — Напротив! — Слизнорт улыбнулся. — Вы оба обладаете выдающимися умственными способностями, хотя и… разными методами их применения. Я уверен, что работа пойдёт блестяще. — Удивительно, что ты вообще умеешь читать, Малфой, — она поджала губы, но взгляд не увела. — Только классику, — лениво парировал он. — Грейнджер в неё не входит. Слизнорт закашлялся в кулак, пряча улыбку. — Дети мои, прекратите обмен любезностями, оставьте это для прессы. Мы здесь ради науки. Малфой издал короткий смешок. — Конечно. Я с радостью просвещу Грейнджер в вопросах истинных традиций магии. — слизеринец был доволен собой, лукаво поглядывая за Гермионой, у которой было на лице все написано. — Если под традициями ты понимаешь чёрную магию, — парировала она, — то просвещайся сам. Слизнорт закашлялся, а затем попытался приостановить колкости друг друга. — Достаточно, дети мои, достаточно. Я ведь не зря выбрал именно вас. — он развернул пергамент, и на поверхности блеснуло золотое письмо. — Вы будете работать над исследованием древних магических контрактов и клятв. Ваша задача заключается в том, что нужно изучить влияние таких связей на современную магию. — Вместе, — тихо уточнила Грейнджер. — Именно! — профессор расплылся в широкой довольной улыбке. — И чтобы простимулировать вас, а именно вашу командную работу, я использую небольшой магический инструмент. Он достал с полки пергамент. Чернила на нём переливались серебром, строки были выведены древними рунами, где-то между строчек были выведены их имена. — Это соглашение. Пока вы сотрудничаете, то между вами устанавливается слабая связь аур. Никаких побочных эффектов, разве что лёгкий отклик, если вы используете мощное заклинание рядом. — в последних словах сложилось впечатление, словно профессор что-то недоговаривает. — Гениально, — протянул Малфой. — Привязать меня к Грейнджер, словно к домашнему эльфу. — Не льсти себе. — Гермиона вспыхнула, закатывая глаза. Затем она нахмурилась, в ее голове начало что-то работать, как шестеренки в механизме: — Вы хотите сказать, что мы… будем чувствовать магию друг друга? — В какой-то степени, да, — Слизнорт кивнул. — Это усилит совместную работу. — Конечно. Просто не забудь, Грейнджер, — усмехнулся Малфой, — если почувствуешь внезапное покалывание, это не любовь, а магический резонанс. — он выглядит довольным собой, что здесь ему удалось слегка победить Гермиону, догадавшись первым о чем идет речь. Слизнорт хлопнул ладонями, будто рассёк напряжение. — Подписи, дети, подписи! А потом — к делу. — А если не подпишем? — хмуро протянул Малфой. — Тогда у вас обоих провал по предмету, — сладко ответил профессор. Малфой закатил глаза. — Шантаж, профессор, это ниже вашего достоинства. — Зато эффективно, — ответил тот и подмигнул Гермионе, но она сама не разделяла его взглядов. Он протянул им перья. Гермиона почувствовала, как руны на пергаменте будто шевельнулись, когда она взяла своё. Малфой, не колеблясь, расписался первым, будто его ничего не тревожило и не волновало в этом процессе. Её очередь настала следом. Как только кончик пера коснулся пергамента, золотая вспышка соединила их имена. Тонкая нить света, как живая, проскользнула между ними и на секунду зависла в воздухе, из-за чего воздух стал густым, Гермиона ощутила не боль, а что-то вроде легкого разряда. В комнате воздух даже задрожал, словно из какой-то щели подул ветер. На секунду ей стало трудно дышать. Магия словно узнала кого-то… постороннего. Малфой слегка приподнял бровь. — Что, Грейнджер, впервые почувствовала настоящее волшебство? — Если это твоё волшебство, — ответила она, выпрямляясь, — то я предпочту чары тишины. — Не обещаю, — усмехнулся он. — Но можешь попробовать. Слизнорт довольно развёл руками. — Вот видите? Уже спорите, а значит — работаете! Завтра приступите. Аудитория древних рун свободна после занятий. Я оставлю там материалы. Там достаточно места и… атмосферы. — сладко протянул профессор, скользя взглядом то по Гермионе, то по Драко. — Раздельные столы, надеюсь? — не удержалась Гермиона. — О, конечно! — ответил Слизнорт, пряча довольную улыбку. — Но не слишком далеко друг от друга. Связи ведь нужно пространство. — подчеркнул, как отрезал. Они вышли почти одновременно. Коридор был тихим, шаги отдавались эхом, слышны отчетливо были звуки капель, стекающих с потолка. Несколько факелов бросали на каменные стены неровные тени. — Ты, кажется, недовольна, — заметил Малфой, не оборачиваясь. — Кажется? — Гермиона усмехнулась. — Я поражена твоей наблюдательностью. — Тебе всегда нужно последнее слово? — Только если первое сказано глупостью, — ответила она ровно. Он усмехнулся. — Интересно, как ты выдерживаешь саму себя, Грейнджер. С тобой, наверное, скучно даже твоим книгам. Успокойся, — лениво сказал он. — Я не кусаюсь. — Только словами. Он повернул голову, губы изогнулись в знакомой усмешке. — Ну, зато у тебя есть твой бесконечный словарь заклинаний. — Лучше словарь, чем твоя самоуверенность. Её слишком много даже для одной башни Слизерина. — Возможно. Зато это честнее, чем прятаться за моралью. Она резко остановилась. — Я не прячусь. Он замер рядом, глядя прямо в глаза. — Конечно нет. Просто убеждаешь себя, что всё можно объяснить логикой. Даже страх. Ты же к этому привыкла? На секунду стало тихо. Он говорил спокойно, но в словах звучало что-то личное. Слишком личное. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. — Ты не имеешь права судить меня. — А я и не сужу, — тихо ответил он, — я просто наблюдаю. — Осторожнее, Грейнджер. Когда долго смотришь в пропасть, пропасть может начать отвечать. Она молча развернулась и пошла дальше, поджав губы. Не потому, что ей нечего было ответить, а потом что его слова показались странно правдивыми. Он и не пытался догнать.

***

Когда Гермиона поднялась в Гриффиндорскую гостиную, атмосфера там была совсем другой. Гарри и Рон сидели у камина, споря о чём-то, но, увидев её, оба умолкли. Они с самого начала ее здесь ждали. — Ну? — первым спросил Гарри, прервал резкое молчание. — Подписала, — коротко ответила она, бросив сумку на кресло, выдавая свое раздражение. — И с Малфоем? — уточнил Гарри. — Да. — Гермиона не подняла взгляда. Она предугадывала какой будет реакция Рона, поэтому ей хотелось скорее закончить с этим. Рон нахмурился. — С Малфоем? Серьёзно? Гермиона, это же безумие! — Это учебное задание, Рон. Не катастрофа. Всего лишь совместная работа. — Он Малфой! — повысил голос Уизли. — Его отец служит… ты знаешь кому! — Это не отменяет того, что он ученик шестого курса, — холодно сказала она, даже скорее безучастно. — И Слизнорт выбрал нас не просто так, он выделил именно нас двоих для этого. — А ты не думаешь, что он мог сделать это нарочно? — вмешался Гарри. — Чтобы что-то проверить. Или испытать тебя. Гермиона устало потерла виски. — Возможно. Но я не собираюсь отступать только потому, что мне не нравится мой напарник. Хотя, признаюсь честно, в этом и есть вся проблема. — Грейнджер отвела взгляд, с каждым словом она говорила все тише и тише, осознавая в какую ловушку она попала. — Ладно, — пробормотал Рон, — но если он хоть слово скажет тебе что-нибудь мерзкое — я… — Ты ничего не сделаешь, — перебила она. — Потому что я справлюсь сама. Я не хочу вас тревожить этим. Она сказала это с твёрдостью, но где-то глубоко под этой маской шевелилось сомнение. Позже, когда все легли спать, Гермиона осталась одна в кресле у окна. Дождь за стеклом барабанил тихо, словно подыгрывая её мыслям. На коленях — их контракт. Она всматривалась в него так долго, что уже казалось, что буквы танцевали, а пергамент дышал сам по себе. Она провела пальцами по своей подписи и почувствовала лёгкое покалывание. Такой тонкий, еле уловимый импульс. Что-то похожее на зов или отклик. Может быть, просто усталость? Или… Нет. На мгновение ей показалось, будто где-то — очень далеко, под землёй, — кто-то тоже не спит. Кто-то держит тот же пергамент. Кто-то также провел пальцем по подписи и чувствует то же самое. Она сжала губы, отложила документ, но сердце стучало чуть быстрее, чем должно. Тяжело осознавать осознавать, что между тобой и тем, кого ты презираешь, теперь есть связь. Нить, которую нельзя порвать. Ну и на что я подписалась? Ночь уже полностью наступила, заводя свои права. Гермиона все также не могла уснуть. Контракт лежал на прикроватной тумбе, свет от свечи отвечал его поверхность, всякий раз напоминая о себе. Ритуал, древние клятвы, их совместная работа… — все это вертелось в голове ученицы шестого курса. Параллельно также прокручивались в голове слова профессора. Малфой мелькал не меньше. Если хочу знать, с чем мы будем работать, то надо увидеть это собственными глазами заранее. Она натянула на себя мантию, заправив свои распущенные волосы под капюшон, тихо выбралась из спальни. Ночной Хогвартс отличался от дневного. Разные звуки были слышны особенно громко, четко. Портреты спали, кто-то во сне даже перешептывался. Коридоры были пусты, их освещали горящие факелы, рисуя картинки на стенах. Лишь потрет Леди Фат что-то сонно буркнул, когда Гермиона проходила мимо, что заставило чуть напрячься. Лестницы, словно сговорившись, упрямо не хотели вести туда, куда нужно. Будто они намекали, что не нужно этого делать. Но Грейнджер упорно шла к своей цели — в конце концов она оказалась у нужной двери. Щелкнув старым замковым заклинанием, дверь послушно отварилась и Гермиона вошла. Внутри сразу же в нос забился запах смеси мелов, старых чернил и чем-то металлическим. На столах лежали разные принадлежности, по типу линейки и чьих-то рукописей. На некоторых столах лежали руны, далеко не те, которые были на занятиях. В лунном свете все казалось нереальным, ненастоящим. Гермиона осмотрелась, затем достала палочку и на кончике ее загорелся свет. — Lumos. Тусклый свет сразу же прошелся по комнате. Ученица Гриффиндора сразу же прошлась по рунам, обводя резные символы пальцем. Знак крови, печати связи… это все не в последовательности шестого курса явно. — Грейнджер? Голос шел из пучины темноты. Гермиона испугалась, но виду не подала, машинально махнула рукой, держа палочку, в сторону силуэта, стоящего у окна. Малфой. Он стоял, облокотившись на подоконник спиной, скрестив руки у груди. Луна игралась с его волосами своим светом, от чего они выглядели белоснежными, как снег, придавая серебристой оттенок. — Малфой? — оправившись, спросила шепотом она. — Ты что, преследуешь меня? — Успокойся, Грейнджер, слишком много чести уделять тебе столько внимания одной. Магический резонанс даже не начал действовать, а ты уже себе что-то напридумала. — усмехнулся тот. — Хотя забавно, что мы подумали об одном и том же. — Что ты здесь делаешь? — прошипела она, показывая всем видом, что не нравится ей общество слизеринца. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Но судя по твоему выражения лица, ты пришла спасать мир своими знаниями. Опять. — последнее прозвучало очень саркастично. Если бы в этом полумраке можно было разглядеть его лицо, то Гермиона была уверена, что он закатил глаза. — Я пришла подготовиться, — ответила ему, подойдя к столу. — В отличии от некоторых, я не привыкла откладывать дела на потом. — А, точно. Ты ведь живешь по расписанию. — поддел он. — Наверняка у тебя даже в календаре записано: "Ненавидеть Малфоя — ежедневно, после завтрака." — Считай, это пункт, который я никогда не пропускаю. — съязвила она с ледяной улыбкой. Он усмехнулся, отпрянув от пола конника, сделал пару шагов к ней. — Значит все-таки думаешь обо мне. Приятно осознать, что я живу в твоей голове бесплатно. — Не больше, чем пример высокомерия. Впрочем, ты идеальный пример. — Спасибо, Грейнджер. — лукаво улыбнулся в ответ. — От тебя это почти комплимент. Она закатила глаза, развернулась к столу с рунами, но в теле отдалось странное ощущение. Она словно почувствовала, нет, она точно знала, что он подходит, что он приближается к ней. Между ними воздух стал тяжелым, насыщенный статикой. — Не подходи… — произнесла она тихо, сжимая пальцы в кулак. — Почему? Боишься, что я украду твою гениальную идею? — он стал приближаться еще ближе, от чего ей пришлось чуть ли не вжаться в стол. — Или, может, ты боишься меня? — Боюсь заразиться твоим самомнением. — голос дрогнул, выдавая напряжение. — Сомневаюсь, что там найдется для этого место. — хмыкнул он. Он подходил все ближе, словно зверь загнал жертву в угол. Свет от палочки между ними дрожал, заставляя тени играться. В воздухе пробежала едва заметная искра, но ощутимая. Оба замерли. Тонкий электрический разряд прошелся по коже, оставляя после себя странные ощущения. Гермиона дернулась, чувствуя, как щеки наливаются жаром. — Отлично, — прервала молчание она. — Даже магия считает, что мы не совместимы. Плохая идея была ставить нас вместе. — Или наоборот, — произнёс он, чуть прищурившись. — Возможно, ей просто скучно наблюдать, как ты споришь с каждым живым существом в радиусе пяти метров. — Зато не скучно спасать мир, — парировала она. — Что ты вряд ли когда-нибудь пробовал. Он усмехнулся. — А может, я просто выбираю другие способы. Не всем нужно писать эссе на десять свитков, чтобы почувствовать себя героем. — Главное, чтобы хоть раз это эссе не написал за тебя эльф, — язвительно бросила она. На секунду в его глазах мелькнуло что-то вроде раздражения. Но он быстро спрятал эмоцию за привычной маской, из-за чего в целом тяжело было проследить за его эмоциями, они словно и не менялись. — Знаешь, Грейнджер, — сказал он чуть мягче, — если мы собираемся пережить этот проект, тебе придётся хотя бы иногда не быть всезнайкой. — Тогда держись от меня подальше. — прошипела она, не желая отступать. — Не могу, — Малфой поднял руку, высвобождая ее от купола рукава. — Контракт, помнишь? — на запястье виднелось красное пятно, напоминающее о контракте. Об их связи. Связь. Гермиона, поежившись, машинально коснулась своей руки, своего красного пятна, пытаясь рукавом прикрыть его, скрыть от всех глаз. Она хотела скрыть это даже для себя самой. Затем потушила медленно палочку, проскользнула мимо Малфоя, направилась к выходу. Прежде чем закрыть дверь, в помещении раздался его голос, заставив мурашки пробежаться по коже. — Грейнджер. Она замерла. Слышала каждое биение своего сердца, на секунду показалось, что даже уши начало закладывать. — Отвечу на твой вопрос. — он улыбнулся уголком губы. — Возможно, я просто хотел убедиться, что ты и ночью не можешь без знаний. Это почти трогательно. — Спи с этими мыслями, Малфой, — сказала она спокойно. — Может, хоть тогда они станут умнее. И дверь закрылась. Вернувшись в спальню, Гермиона все также не могла уснуть. Она все также чувствовал, что там, в башне рун, кто-то все также стоит у окна. И тоже не может уснуть.