Пепел предубеждений

Гермиона почти не заметила, как день пролетел. После разговора со Слизнортом и полутора часов работы с Малфоем, мысли превратились в сплошное электрическое жужжание, пролетая в голове из раза в раз. Она пыталась уйти от всего этого в библиотеку снова. И снова не смогла сосредоточиться. Каждый раз, когда закрывала глаза, перед ней вспыхивал тот серебряный отблеск на запястье, он даже переодически напоминал о себе мигая светом, будто где-то недалеко проходил Малфой и он так реагировал на него. Связь. Они с Малфоем действительно были связаны. Даже символически, а буквально. Это пугало и даже в какой-то степени завораживало Гермиону, пытаясь удалить эти мысли, хотя по факту саму себя не обманешь. Отклик, или как писалось в древних свитках, "магическая симпатия" между участниками ритуала, могла усиливаться с каждым совместным "касанием" чар, каждым совпадением мыслей. Такое случалось не один раз, просто они об этом даже не догадывались, что казалось бы, столько разные, но мыслят одинаково. То, чего она боялась, начало происходить. Вечером она снова вернулась в башню рун. Не ради Малфоя. Ради ответов. По крайней мере, она себя этим успокаивала, лишь бы поводом не был слизеринец. Но, разумеется, он уже был там. Сидел за столом, его освещал мерцающий свет фонаря, он что-то записывал в тетрадь. Выглядел до раздражения спокойно, как будто всё это для него всего лишь игра. Гермионе начало казаться, что он специально сидел здесь, что показать себя, что вот, он опять впереди. — Ты опоздала, Грейнджер. — сказал он, даже не смотря на нее. — Я не обязана отчитываться перед тобой. — Разумеется. Просто забавно: ты всё равно пришла. — он победно усмехнулся, словно знал, что она опять вернется. Опять сядет за эту работу. Она сузила глаза, медленно подходя ближе. Что он себе возомнил? — Чтобы исправить то, что ты натворил. Он закрыл тетрадь, откинулся на спинку стула и усмехнулся, оглянув ее. — Думаешь, я сделал это специально? — Я думаю, ты не умеешь останавливаться, — быстро ответила она. — Даже когда стоишь на краю, даже когда нужно закончить, ты все равно будешь продолжать. Малфой поджал на мгновение губы. В его глазах мелькнуло что-то. Это не было похоже на злость, скорее это было непонимание. Он не до конца понимал во что они ввязались, либо же не хотел этого понимать. — Край лучше, чем болото, где ты всё время прячешься за своими правилами, Грейнджер. Она резко повернулась к нему, вспыхнув, прямо как спичка. — Правила отличают нас от хаоса! — Иногда, — сказал он тихо, — хаос полезен. Он заставляет жить, заставляет двигаться дальше. Он встал, подошёл ближе. Слишком близко. Гермиона даже чувствовала тепло, исходящее от него. Она почувствовала, как воздух между ними будто сгустился, что означало, что вибрация от ритуала вновь активизировалась. Свет на её запястье вспыхнул, и сам Малфой едва заметно вздрогнул, заметив это. Он поднял руку, и на его коже, чуть выше кисти, загорелась такая же серебристая линия, ровно такая же, как у нее. Даже свечение билось в унисон, без каких-либо отклонений, словно они отражались в зеркале. — Вот чёрт, — выдохнул он. — Оно же реагирует на… эмоции. — Прекрасно. — тихо выругалась Гермиона. — Значит, теперь стоит нам только поссориться, то замок вспыхнет к чертям собачьим. — По крайней мере, эффектно, — ухмыльнулся он, довольный. Ей даже показалось, что если бы они были уверены в этом на все сто, он бы воспользовался таким шансом. — Это не смешно! — она шагнула еще ближе, от чего магия будто хлестнула воздухом. Факел на стене вспыхнул, отбрасывая на стены длинные тени. Малфой замер. Удивленные глаза скользили по ней, он словно был в ступоре, не зная что делать. — Грейнджер… — Что? — Ты… горишь. Она опустила взгляд. Ее ткань мантии действительно чуть светилась. Это было не пламя, а мягкое сияние, словно кто-то случайно опрокинул на нее лунный свет и он растекся. — Это реакция ритуала, — сказала она, пытаясь говорить спокойно, но голос вновь предательски дрогнул. — Он усиливает эмоциональную магию. — Значит, когда ты злишься, я чувствую жар. А когда я раздражён, ты… — он прищурился, как хищник, оценивая что-то для себя. — чувствуешь отклик? — Не смей даже думать в этом направлении, — оборвала она, смирив его взглядом. — Поздно, — хмыкнул он. — Связь ведь двусторонняя. Она тяжело выдохнула. Схватилась пальцами за переносицу, заставив свою умную голову начать снова работать. — Нам нужно зафиксировать ито тоже. Сейчас же. Пока не стало хуже. Они медленно сели напротив друг друга. На столе лежал пергамент, руны снова мерцали, но только теперь уже синхронно с их дыханием. Их свет заменял им свет от лампы. Гермиона тянулась к чернилам, но рука дрожала, выдавая беспокойство. Малфой это заметил и от чего-то улыбнулся уголочком рта. — Успокойся, — сказал Малфой тихо. — Чем сильнее ты сопротивляешься, тем больше магия бьётся. Ты же сама ее раскачиваешь. — Да, спасибо, мистер очевидность, — отозвалась она, но всё же сделала глубокий вдох, рука все равно еще пару раз дрогнула. Несколько минут они сидели в полной тишине. Только слабое мерцание рун и их дыхание, которое слышали они отчетливо. Со стороны могло показаться, что заклинание подстраивается под ритм их сердец, иначе никак не удалось Гермионе у себя в голове объяснить, почему когда она затаивала дыхание, дабы проверить эту теорию, руны каждый раз бились в унисон с ее сердцебиением. И вдруг Малфой задумчиво сказал почти шёпотом, нарушая молчание: — Может, ритуал просто отражает то, что мы прячем. Она подняла на него взгляд. У нее читались вспышки удивления, он же, напротив, был полностью серьезен. Его такие резкие слова пробили лишний удар сердца. — Что? — вырвалось у нее, до сих пор не веря своим ушам. — Ну, если магия связана с эмоциями… может, это просто способ показать, что ты чувствуешь. Или от чего бежишь. Она тихо усмехнулась. Хотя в этом и была, конечно, логика, но почему он думает, что все это отражает лишь ее чувства? — Думаешь, древние маги устраивали любовные тесты на совместимость? — Мне кажется, они понимали, что сила не в контроле, а в самом отклике, — ответил он. Она посмотрела на него. Слишком долго задержала свой взгляд на нем. И впервые с самого утра не смогла придумать четкий ответ. Он действительно застал ее врасплох такими вопросами. Тот вопрос так и остался без ответа, переводив тему. Посидев еще немного, голова уже перестала соображать, мысли путались, в заметках появлялась какая-то чушь. Они оба приняли решение разойтись, пока они не закопают себя еще глубже.

***

Вечером же дождь уже перешел в неприятный морось. Всяко лучше, чем слышать бесконечные удары капель по стеклу. Отдавшись себя занятиям весь день, Гермиона, конечно же, не могла оставить свои мысли, которые мучают ее уже на протяжении нескольких дней. Она шла по лестнице, встречая торопливых студентов, идя против их потока вверх, где можно в такую погоду остаться одной. И нет, этим местом не была библиотека, хоть там она проводила большую часть времени. За северным крылом, за стеклянными дверями теплицы, начинался открытый двор. Место, где редко кто бывал после заката. Каменные плиты, затянутые мхом, и старый круг выложенных рун, который был памятью о давно забытых защитных заклинаниях школы. Именно здесь Гермиона решила провести эксперимент, как бы символично это не выглядело. Она разложила пергаменты, поставила свитки под защиту от влаги, вместе с этим вынула палочку. Капли дождя падали на страницы, скатывались вниз, оставляя следы. — Так… — пробормотала себе под нос. — Всего лишь очередная проверка теории резонанса. Без активации. Просто импульс. Всего-то. — она успокаивала себя этим. Она начертила контур. Руны на камне дрогнули, слабо засветились. Всё шло по плану, как и задумывалось… пока кто-то не заговорил из темноты: — Конечно, Грейнджер. Самый подходящий момент для самоубийства, именно после ужина. Она обернулась. Малфой стоял под аркой, в расстёгнутой мантии, руки в карманах. На лице была его фирменная усмешка, но в глазах что-то другое, чего не было раньше. — Ты следил за мной? — насторожилась она. — Не льсти себе. Просто заметил, как кто-то крадётся с запрещёнными материалами. Решил проверить, не Поттер ли снова спасает мир. — Очень смешно. — Гермиона взмахнула палочкой. — Это всего лишь очередное исследование. — Под дождём. В одиночку. С активным рунным кругом. — он сделал шаг ближе. — Знаешь, если тебя прибьёт молнией, это будет, пожалуй, самый предсказуемый конец за неделю. — Я не собираюсь умирать, Малфой. — Отлично, значит, я все же зря сюда пришел. Гермиона не стала отвечать, лишь закатила глаза. Она решила не обращать на него внимание и закончить начатое. Стоило ей едва направить свою энергию в круг, как воздух вокруг дрогнул, это можно было проследить по каплям. Руны вспыхнули. Очень ярко вспыхнули, не так, как она рассчитывала. — Подожди… — пробормотала Гермиона, уставившись на руны. — Это не должно было… — Что ты сделала? — Я не… — начала она, но так и не закончила фразу, что-то ей помешало. Вспышка света прорезала пространство. Ветер сорвался с места, поднимая капли в воздух. Сила резонанса прошла по земле волной, и Малфой инстинктивно выругался, закрываясь рукой. — Грейнджер! Она стояла в центре и вокруг неё сплеталась сеть света, будто кто-то натягивал нити прямо из воздуха. Она еле удерживалась на ногах от такого потока. Малфой начал подходить к ней. — Не вмешивайся! — крикнула она сквозь весь этот гул. — Если ты разрушишь круг, всё — — Уже разрушено! — подметил он, жестикулируя рукой. Слизеринец выхватил ее палочку, но руну сорвало с места. Камень под ногами треснул, воздух заполнили искры. Гермиона пошатнулась, и Малфой не думая шагнул вперёд, за границу. К ней. Одно мгновение и все замерло. Свет охватил их обоих. Словно время остановилось. Капли, которые все это время без конца падали, замерли в воздухе. Когда зрение вернулось, они стояли в еле видимом куполе. За его пределами дождь будто застывал, а руны под ногами горели холодным, бледным светом. — Грейнджер, — его голос звучал низко, срываясь. — что, во имя Мерлина, ты сделала? — Это не… должно было так сработать… — прошептала она, пытаясь уцепиться за равновесие. — Оно усиливает магию… в паре… Он резко повернулся к ней, удивленно посмотрев: — В паре? — Мы… мы же связаны через ритуал Слизнорта. Вот почему вибрация появляется. Оно… соединило наши потоки. Малфой замер, обдумывая ее слова, затем тихо, но опасно произнёс: — То есть если ты сейчас потеряешь сознание, то, по идее, меня прихлопнет вместе с тобой? — В теории… да. Он закрыл глаза. С его уст раздался нервный смешок. — Великолепно. Просто великолепно, Грейнджер. Даже твоё самоубийство не может быть индивидуальным. Она не ответила. Руки дрожали, у нее уже не оставалось сил. Магия внутри круга усиливалась, сплетаясь в слишком плотный узор, питаясь ее энергией. — Нужно… стабилизировать контур. Если мы одновременно… — — Грейнджер, ты еле стоишь! — сорвался он. — Хватит! Она подняла на него взгляд, глаза горели решимостью и отказом отступать. — Если я оставлю, то ритуал вырвется наружу. Весь Хогвартс пострадает. Он молча сжал зубы, шагнул ближе, это было инстинктивно, наклоняясь почти к самому уху, обжигая его дыханием: — Если ты сейчас взорвёшь школу, я убью тебя раньше, чем руны это сделают. — Тогда помоги, — прошептала она, сохраняя силы. И он помог. Не потому, что хотел, а потому что не мог иначе. Или все же хотел? Их палочки сошлись в центре круга. Энергия ударила, ослепляя их. Сила прошла по нервам, по коже, по воздуху. Малфой, бледный, почувствовал, как жар и холод чередуются, как будто магия выжигает всё живое вокруг. Гермиона рухнула на колени, пальцы дрожали, но не отпускали палочку, крепко ее сжимая, словно если она ее отпустит, то потеряет сознание. — Грейнджер! — закричал он. — Держись! Она уже не слышала. Свет окутал всё. Он бросился к ней, перехватил руку, сжал запястье, прям на место метки, и тут же ощутил удар волны, будто ток пронзил насквозь. Они оба вскрикнули, но их связь не оборвалась. Ритуал разорвался. Сначала была яркая вспышка, гром, затем тьма. Свет погас, они вдвоем лежали на мокрых плитах. Гермиона была без сознания, Малфой дышал тяжело, пальцы его дрожали. Он проклинал все на свете, приподнимаясь тихо сказал: — Грейнджер… ну же… Она никак не отреагировала. Не двинулась. И не услышала впервые в его голосе панику. Он быстро выхватил палочку, произнес слабое диагностическое заклинание. Пуль был, но очень слабый. — Черт… Время шло на минуты. Тогда он подхватил ее, неуклюже, на руки, но не успел сделать шаги, как услышал крики и голоса, которые раздавались позади: — Гермиона! — кричит Гарри. — Это они! Малфой обернулся. На площадке уже стояли Гарри, Рон, Слизнорт, а за ними же поспевали Флитвик и Макгонагалл. — Что здесь происходит?! — рявкнула Макгонагалл, протискиваясь вперед. Малфой, не отпуская Гермиону, а даже наоборот, прижимая ее к себе сильнее, стиснул зубы. — Эксперимент… он вышел из под контроля. — Вы оба могли погибнуть! — взорвался Слизнорт. — Как вы вообще додумались активировать защитный круг без согласования со мной? — Я не активировал. — прохрипел Малфой, отводя взгляд в сторону. — Она… — Я просила его не вмешиваться. — прошептала Гермиона, приходя в себя. — Разумеется, — сухо ответил он. — Зато стоять в центре взрыва было лучшим способом доказать свою правоту. Гарри шагнул ближе, в его глазах метали молнии. У него палочка уже была на готове. На всякий случай. — Что ты с ней сделал, Малфой?! — Ничего. — Драко резко поднялся. — Если бы не я, она бы не очнулась. Рон вскинулся вслед за Гарри, но Слизнорт остановил его: — Хватит! Оба! Он провёл заклинание проверки магического поля, и руны на земле вспыхнули в ответ. — Это… невозможно. Следы двоих потоков. Они действительно… соединились. Макгонагалл нахмурилась, подойдя ближе: — Об этом нужно будет доложить директору. Немедленно. Малфой закатил глаза. Это начинает доставлять лишние хлопоты. — Прекрасно. Пусть Поттер тоже напишет отчёт, как нашёл нас под дождём. Всё честно, все довольны. — Хватит, — выдохнула Гермиона. — Просто… хватит. Она попыталась подняться, оперевшись своей рукой на мокрую каменную плиту. Ноги еле слушались. Малфой, не глядя на нее, всё же подставил свою руку. Гермиона посмотрела на него устало, но с благодарностью, которую не выразила вслух. Он это почувствовал и отвел взгляд. Слизнорт, всё ещё растерянный, пробормотал: — Вы оба завтра придёте ко мне. Без возражений. Это было… опасно. — Мы поняли, — тихо ответила Гермиона. Малфой не ответил, молча согласился. То, что это было опасно, он понял это еще на моменте, когда они оба коротко познакомились с собственным апокалипсисом. Гарри фыркнул, Рон процедил что-то о "надменных блондинах", но Гермиона лишь глубоко вдохнула. Уже в тишине, когда все разошлись, Малфой задержался у окна. На его ладони все еще ощущался слабый след, прям в том месте, где он коснулся Гермионы. Он поморщился, сжал пальцы, пытаясь выкинуть это из головы, не думать и не придавать значение — Прекрасно, — пробормотал он себе под нос, выплевывая фразы. — Теперь у меня побочка в виде аллергии на гриффиндорцев. Но его взгляд все же тайком скользнул по окну, за которым она сидела, укутаясь в плед, разговаривала о чем-то с Поттером и Уизли. Совсем на секунду, ровно на секунду, в его глазах промелькнуло беспокойство. За себя, за эту "связь". За нее. И он, больше не сказав ни слова, вышел прочь.