Пепел предубеждений

Утро выдалось туманным. Сквозь узкие окна гриффиндорской башни Хогвартс выглядел как сама иллюзия. Замок тонул в в молоке облаков. Было тихо, почти нереально тихо, сам воздух словно боялся произнести хоть какое-то слово. У Гермионы сон опять не шел, тревожное ощущение в груди так и не отпускало, словно что-то не дышит, что-то на уровне кожи. Она сидела на кровати, поджимая ноги, рассматривала внутреннюю сторону запястья. Свет из окна совсем немного качался ее руки, но этого было достаточно, чтобы заметить, как под кожей разливалась тонкая серебристая линия, она была почти незаметной, пульсировала еле-еле, как слабое дыхание под заклинанием. "Ритуалы не любят, когда их прерывают" Слова Малфоя вновь вспыхнули в памяти. Гермиона сжала кулак, словно она могла тем самым заставить свет исчезнуть. Но тот не исчез, а наоборот даже отозвался короткой вибрацией, будто ответил. Гермиона затаила дыхание. — Просто магический отклик. — прошептала себе под нос. — Ничего больше. Это обычный побочный эффект. Она отказывалась принимать это, но в глубине души знала, что это не просто какой-то там "побочный эффект", что-то в ритуале действительно запустилось. И при этом она, по какой-то неправильной и нелепой причине, связана с Малфоем сильнее, чем хотела бы признать. Когда Гермиона спустилась в большой зал, Гарри и Рон сидели уже привычно за завтраком. Рон зевал, прикрывая рот куском тоста, а Гарри записывал что-то себе в блокнот, явно придумывая новый план "Дамблдоровой армии". — Доброе утро. — выдавила она из себя как можно естественно. — О, наконец-то, — Рон потянулся. — Мы уж думали, что тебя опять придется искать между книжными полками. — Очень смешно. Гарри посмотрел на нее внимательнее, прищурившись, отложил блокнот на стол. Что-то в Гермионе было не так. Уставшие сонные глаза, кожа побледнела, сама она казалось очень вялой. — Ты плохо спала? Она хотела ответить, что все в порядке, но по итогу просто кивнула, на что хватило сил, потянулась за чашечкой кофе. Рука дрогнула, серебристый отблеск на запястье мигнул прямо под светом факелов. Кофе слегка пролилось на скатерть. Это не осталось без внимания Гарри, наблюдающий за ней все это время. — Что это? Гермиона мгновенно опустила рукав мантии, заметно начала паниковать и ёрзать. — Порез. Пустяки. Рон нахмурился, уставившись на руку Гермионы. Хоть она и спрятала ее под рукавом мантии от лишних глаз, без внимания она теперь в любом случае не останется. Переживание за близкого человека только больше усилилось, с учетом того, какие сейчас тяжелые и темные времена. — Порез, который светится? Гермиона, ты себя слышишь вообще? — Рон, — устало сказала она. — пожалуйста, не начинай. Он вновь хотел ей что-то возразить, попытаться вразумить ее, но Гарри взглядом остановил его. — Потом. Дай ей сейчас пространство. Рон что-то буркнул себе под нос, но промолчал, вгрызаясь в том с таким видом, будто это он виновник всех бед, виновник всех магических катастроф. После завтрака Гермиона отправилась к кабинету Слизнорта. В коридоре уже собирались студенты, но она проходило мимо них, не замечала. Каждый шаг в ее теле отзывался легким импульсом, словно по коже проходила волна. Когда она вошла, Слизнорт, как всегда, сиял довольной улыбкой и развешивал колбы с зельями на полке. — Мисс Грейнджер! Прекрасно, что вы так пунктуальны, как и всегда. Мистер Малфой уже приступил к расшифровке вашего фрагмента. Она заморгала, протирая глаза. Оглянулась вокруг, словно только сейчас поняла, что она дошла. — Уже? — Разумеется, — улыбнулся профессор, — молодой человек демонстрирует поразительное рвение. Я, признаться, очень впечатлён. Это Вы так на него влияете? Поразительное рвение… В ее голову это прозвучало как насмешка. Неужели он тоже хочет избавиться от этого поскорее? Или же это у него такой сильный интерес? И действительно, за дальней партой сидел Малфой, тот беловолосый парень, был очень сосредоточенным, но с тем самым выражением, будто он все знает лучше всех, которое могло довести Гермиону до белого каления. Он поднял на нее взгляд. — Грейнджер. Проспала? — Я была занята. Некоторые предпочитают спать не на книгах. — кольнула она Малфоя. — А некоторые предпочитают читать их до потери пульса, — подметил он с легкой усмешкой. Она закатила глаза, но все же подошла ближе, чтобы посмотреть насколько продвинулся Малфой и продвинулся ли. На столе перед ним лежал тот самый пергамент с рунами, только теперь они были уже полностью раскрыты. Символы двигались хаотично, сами по себе, оживая. — Что ты сделал? — спросила она, чувствуя, как сердце учащается. Влияли ли так руны на нее? Или это дело в нем? — Ничего особенного, — небрежно ответил он. — Я просто попытался активировать вторую секцию. — Без меня? — она почти прошипела, удивленно уставилась на Малфоя. — Это могло быть опасно! — О, не беспокойся. Я жив, видишь? — для доказательств он развел руками. — Хотя, возможно, теперь у нас… небольшой побочный эффект. Точнее, "просто" побочный эффект. — кольнул ее. Он указал на ее руку, спрятанную под куполом рукава. Гермиона замерла. Свет под кожей стал ярче, свет просачивался даже из под мантии, он отзывался на его жест. Она тут же медленно спрятала запястье под стол. — Это ты сделал? — Понятия не имею, — ответил он, но в уголках губ промелькнула ухмылка самодовольства. — Возможно это просто… связь между участниками ритуала. Симпатическая реакция. — Симпатическая реакция? — раздраженно переспросила она, отчетливо слыша каждую букву. — Ты в курсе, что это уже уровень проклятия? — Ну тогда мы с тобой официально прокляты, Грейнджер, поздравляю. — усмехнулся он, словно не понимая всех серьезности. Была бы возможность, Гермиона уже прибыла бы его или превратился снова в хорька, унося куда подальше. Она закатила глаза. — Великолепно. Все, чего мне не хватало, так это еще и делить магический контур с тобой. Он чуть наклонился вперед и наклонил голову слегка вбок, лукаво улыбаясь. — Признай, тебе просто нравится быть со мной связанной. — Да ты… — начала она, но вовремя остановилась, понимая чего он хочет и какую реакцию от нее ждет. И не дай Мерлин, чтобы еще что-то активизировалось! — Иногда мне кажется, что ты специально изучаешь древние языки, чтобы потом доводить людей умными словами. — Возможно, — спокойно ответил он. — Но это работает, ведь так? — он кивнул в ее сторону, от чего она покачала головой, думая о том, как же он невыносим. Затем подумала что-то ответить ему, но в тот момент одна из рун вспыхнула. Буквально прям на их глазах линии на пергаменте потянулись к краям, выстраиваясь в очередной новый символ. — Это… новое заклинание, — прошептала Гермиона. — Оно изменилось при активизации. Малфой нахмурился, по нему было видно, что он напрягся. Не исключено, что его в каком-то роде тоже пугало то, чем они занимаются. — Видимо, ритуал все еще не завершен. И пока мы оба.. откликаемся, он будет тянуть энергию. — То есть, пока мы не разорвем связь, он будет нас искать? — Именно. Гермиона устало вздохнула и протерла лоб, ей это все явно не нравилось, хоть интерес и брал верх. Но только сложилось впечатление, что они оба зашли в тупик. — Превосходно. Ну просто замечательно. — Зато скучно не будет, — оптимистично отметил Малфой. — Ты ведь сама всегда любишь говорить, что все познается через опыт. Она бросила на него свой убийственный взгляд, была бы у нее шерсть, она бы встала дыбом. Что-то натянулось внутри у Гермионы, возможно это ее последняя живая нервная клетка, по которой ходит Малфой. Откуда он столько про нее знает? — Если ты сейчас еще раз процитируешь мои слова, я превращу твои учебники в жаб. — Прекрасно. Хотя, возможно, у них будет больше выражения лица. Гермиона едва сдержала улыбку. В аудитории было прохладно. Профессор Слизнорт бесследно куда-то пропал, вновь оставив своих учеников одних. Вдохнув холодный воздух в легкие, она словно похоронила еле заметную улыбку за маской серьезности. — Так. Нам нужно это зафиксировать и проследить за тем, как отклик проявляется. Только без фокусов, Малфой. Он приподнял бровь, словно она сморозила какую-то глупость и они занимаются чем-то другим. — Без фокусов, Грейнджер, только чистая магия. Затем она наклонилась над пергаментом, принялась записывать наблюдения, Малфой молча наблюдал за этим процессом, подпирая подбородок рукой. За наблюдением они оба не заметили, как из угла комнаты кто-то наблюдал. В тени между шкафами промелькнула едва заметная фигура, она была тонкой и неподвижной. Глаза сверкнули холодно, явно не сулящие ничего хорошего, тихий голос прошептал: — Вот оно. Началось.