The crossroads of destiny

Осторожно, NC-17! Глава содержит сцены сексуального характера. Среди моих читателей есть те, кто когда-то забрел сюда чисто случайно, соблазнившись детективной основой этой истории, и к фэндому не имеет никакого отношения, а так же несовершеннолетние. Меня попросили, чтобы я предупреждала, когда в главах будет появляться рейтинг. Просьба читателей — закон) Спасибо за внимание и... приятного прочтения, дорогие :З _______________________ Валентин Моргенштерн находился у себя в кабинете. Признаться, все это ему уже порядком надоело. И пусть он никогда в этом не признается, он начал понимать, почему Роберт отошел от дел. Когда ты перешагиваешь порог зрелости, мафия — уже не такое веселье, как раньше. Ты все больше отсиживаешься у себя в кабинете. Становишься медлительнее и апатичнее. Начинаешь воспринимать это как работу, которая не приносит какого-то особого удовлетворения. Для семьи это очень плохо. Возможно, поэтому Лайтвуд-старший и оставил кресло Босса. Он тоже мог бы уйти, правда. Но он не Роберт. Валентин просто не мог послать семью к чертям, оставив ее на Себастьяна. Не результат своих многолетних трудов. Мальчишка не был готов, хоть и орет об обратном на каждом углу. Его сын слишком импульсивен и неконтролируем. Этим он затащит семью на дно. Моргенштерн-старший слишком сильно уважал себя, чтобы это допустить. Он был абсолютно доволен своей репутацией в преступных кругах, да и не только в них. И не намерен пустить все коту под хвост из-за ребяческого «хочу» Себастьяна. Мерзко это признавать, но сын Роберта справлялся с этим куда лучше, чем мог бы его сын, как бы то ни было. Но это не комплимент в сторону Алека Лайтвуда, нет. Он был всего лишь в секунде от падения на дно, где его семейке и самое место. Может быть... Роберт помогает ему, ведь Бруклинцы все еще на плаву. Хотя, Валентин был на девяносто девять процентов уверен, что с таким Боссом они и недели не протянут. Не мог же сын Лайтвуда — такой же мальчишка, как и Себастьян — справляться со всем сам? Но... он еще не развалил семью — это факт, и спорить с ним бесполезно и глупо. Война между Квинсами и Бруклинцами ведется поколениями. Так давно, что с кого это началось, никто уже и не помнил. Смешно. Главный недруг Валентина, в данный момент - пацан, который только совсем недавно разменял третий десяток. Отлично, самое время кидаться плюшевыми медведями и лупить друг друга погремушками, сидя на горшке. Он наивно считает, что чем больше он сделает сам, своими руками, тем быстрее его начнут уважать другие Боссы и считаться с ним. Но для этого нужно быть кем-то большим. Не тем, кого отец сделал Боссом вместо себя. Разумеется, напрямую Роберт не мог этого провернуть, все же это решение принимается общим голосованием. Но его влияние было достаточным для нахождения сторонников. И большинство думает, что Лайтвуд сделал своему сыну небывалый подарок. Бред сивой кобылы. Это было таким идиотством, что Валентин мог лишь громко рассмеяться в лицо тому, кто так думал. О, Роберт Лайтвуд был намного отвратительнее него. Он просто швырнул своего сына в болото, от которого несло застоялым порохом, скверным запахом смерти и гнилых денег. Скорее всего, Александр и сам это теперь знает. Стук, раздавшийся в тишине, нарушаемой только негромким тиканьем настенных часов, отвлек Моргенштерна от размышлений. По его лицу пробежала тень недовольства. - Войдите, - сказал он, удобнее устраиваясь в кресле. Спина стала беспокоить гораздо чаще. Но человек, перешагнувший порог его кабинета, свел его раздражение на нет. Рука Валентина скользнула к телефону. Он нажал на одну из кнопок, связываясь с охраной. - Не беспокоить меня и моего гостя. Услышав утвердительный ответ, мужчина поднял глаза на вошедшего. Тот, не дожидаясь приглашения, сел на диван, стоящий в дальнем углу, куда свет падал намного слабее. - Я здесь, как вы и просили. - И я рад этому, - кивнул Валентин, - помощь, которую я получаю от вас — неоценима, конечно же. - Я не сделал ничего сверхъестественного. Всего лишь назвал вам имя Консильери Лайтвуда. - Для меня это более чем полезная информация. И я, разумеется, понимаю, чем вы рискуете. - Может быть. Но не думаю, что он догадывается. Эрондейл еще ничего не нашел. Валентин мрачно усмехнулся. Вот и еще одно слабое место Бруклинцев. Младший Босс работает хреново. - Если бы мой заместитель был таким же внимательным, как и у Лайтвуда, я бы уже украсил его мозгами стены этого кабинета. Но, вообще-то, не вижу в этом ничего удивительного. Каков Босс — таковы и подчиненные. - Это уж вам виднее. И да, насчет того, о чем мы говорили в прошлый раз... Моргенштерн заметно напрягся. Искра предвкушения, мелькнувшая в его глазах, выдала его гостю нетерпение мужчины. - Скажите, что есть способ добраться до него... Его собеседник отвел глаза в сторону. - У меня почти получилось. Но это сложнее, чем кажется, как и в вашей семье, я уверен. Тем более, охрана бара стала куда надежнее. Вряд ли он допустит повторения той ночи. Он считает, что... то нападение — ваших рук дело. - Пусть так и будет, - медленно произнес Валентин. - Тем меньше подозрений в сторону кого-то из своего круга. Хоть я и был бы рад посмотреть на лицо мальчишки Лайтвуда... Роберт интересует меня намного больше. Если все получится, это убьет его. Потому что мы все-таки с ним схожи в одном. Крах семьи мы не сможем выдержать. Ни я, ни он. - Вы знаете, я рад вам в этом помочь. Валентин посмотрел на него, понимающе усмехаясь. Этот человек поступал разумно. Быть на стороне победителя — не трусость и не предательство. Это абсолютно естественное желание.

***

Рабочий день в участке подходил к концу. Сегодняшний день был слишком тяжелым и все, о чем мечтал сейчас Люк — оказаться дома. Одно радовало — по делу Ника не было никаких продвижений. А значит, он мог расслабиться. Хоть на какое-то время. Гарроуэй слишком часто думал об этом. Примерно... постоянно. Это бесило и раздражало. Ему осточертело вздрагивать всякий раз, когда к нему подходил капитан или у кого-то из отдела убийств звонил телефон. Разрываться на части становится тяжелее с каждым днем. Как долго он продержится, было вопросом на миллион. Особенно, когда его семья влипала в одну неприятность за одной. Беспрерывно. Джейс буквально только что рассказал ему о похищении Магнуса и том, как они спасли Бейна и его подругу. Разумеется, они сунулись в логово Себастьяна. Впятером, без поддержки семьи. Это нисколько его не удивило. Потому что это было идиотским решением. Как раз в их стиле. Потыкать палкой в осиное гнездо — это же так весело, офигеть можно! Но они все же как-то умудрились выбраться оттуда всем составом и целыми. С Бейном. Дуракам везет? Но кроме этой проблемы с Алеком, у него с недавних пор начали появляться еще кое-какие подозрения. Он задумался об этом впервые, когда очнулся после того, как Себастьян вырубил его, забрав с собой ноутбук. Это было практически невозможно и звучало, как абсурд. В их семье крыса. Люк долго не хотел в это верить, удивляясь, что ему вообще такое в голову пришло. Ведь никто не мог. У них просто некому... Кто в здравом уме решит предать семью, зная, на что идет и какое наказание за этим следует? Но другого объяснения у него нет. Как Моргенштерн узнал, что он является Консильери Алека? За пределами семьи это неизвестно ни одной живой душе, иначе это тут же разнюхали бы его коллеги. Да и на улицах будет слышно, даже раньше, чем дойдет до полиции. Значит, Джейс должен будет узнать одним из первых. Но была тишина. Остается лишь один вариант — кто-то слил информацию Себастьяну. А может, даже и самому Валентину. И если смотреть на все с этой стороны... Тогда, той ночью... Квинсы точно знали в какой именно день пробраться к ним. Когда охраны почти всей не будет. Они просто не могли случайно догадаться. Себастьян не настолько везуч. Люк нахмурился, откинувшись в кресле, провожая снующий народ тяжелым взглядом. Это все объясняет. Но кто? В любой другой раз, Гарроуэй бы лишь рассмеялся, зная, что никто не сможет этого сделать. Не просто не посмеет. В семье Алека преданность и сплоченность были на самом приоритетном уровне. А сейчас... Отметаются полностью лишь он, Люк, да и сам Алек. Подставлять самому себя ему просто было бы нецелесообразно и бессмысленно. Все остальные: Джейс, Рафаэль, братья Коул, плюс другие члены семьи... Теперь Люк не знал, можно ли им верить. Но одно он знал точно. Необходимо действовать быстро и найти его, кем бы он ни был. Пока он не погубил их всех. Нужно срочно поговорить с Боссом.

***

Алеку было тесно. В своем собственном теле. Раньше он с таким не сталкивался. Поэтому сейчас совершенно не имел понятия, как усмирить себя. Магнус не был первым, кого он целовал. Кого обнимал. Кого хотел. Но никогда раньше не ощущал такого ясного единства со своим Зверем. Не чувствовал себя в клетке так остро. Алек метался внутри себя из угла в угол, медленно сходя с ума. Магнус был в его руках, прямо сейчас. Это его горячую кожу он чувствовал под пальцами, блуждая ими по телу. Впервые они были наедине. Никто не мог им помешать, и от этой мысли кровь в его венах будто стала крутым кипятком, раскаляя Лайтвуда изнутри. Но если кто-то все же решит сейчас войти в эти двери... Зверь грозно клацнул зубами. И Алек был с ним согласен. Выйти отсюда на своих двоих незваный гость уже не сможет. Бейн был профи в своим деле, в этом Алек смог убедиться. Залезть ему под кожу и нагло растормошить там все, он смог безо всяких усилий. Некоторое время Магнус не отвечал на поцелуй, ледяной статуей замерев в его руках. Но потом, будто отойдя от шока — кислый вкус которого Лайтвуд чувствовал на своем языке — Магнус притиснулся к нему ближе, жадно хватаясь за предплечья рук и стараясь не касаться раненого плеча. Как он все еще мог помнить об этом совершенно бессмысленном и далеком в данный момент факте, оставалось для Алека загадкой. Потому что даже если на этот дом упадет метеорит, Лайтвуд и ухом не поведет. Бейн был до одури отзывчивым. Он подавался вперед всем телом на каждое движение Алека. Был таким, как ему было нужно. В паху неистово тяжелело, сдвигая весь мир на задний план. Этому же способствовали и губы Магнуса, легко раскрывающиеся навстречу его губам. Жаркое и тяжелое дыхание азиата было чересчур громким звуком в плотной тишине, что окружала их. Или это уши Лайтвуда отказывались воспринимать любые другие посторонние звуки? Низ живота скрутило в ноющем сладком спазме, когда Магнус с капитулирующим стоном закинул руки ему на шею, словно позволяя себе немного больше, чем нужно было. Точно так же принимая свое бессилие перед ним, как принял и сам Алек. Звонкий голос Магнуса создан для стонов. Но Лайтвуду нужно — необходимо, как чертов воздух — услышать не это. Не просто его томные вздохи, которые уже сами по себе заводили в миллиарды раз сильнее самого откровенного порно. Он должен был услышать. Алек толкнул его к стиральной машине, яростно вжимая в нее и отрываясь от губ, которые отныне будут сниться ему каждую гребаную ночь в мокро-липких снах. Он прихватил зубами кожу подбородка, неожиданно мягко лаская и прослеживая влажную дорожку по линии челюсти, вынуждая Магнуса откинуть голову назад, задыхаясь в собственном душном сознании. Это было настолько хорошо, что он практически не обращал внимание на дискомфорт, который вызывал острый угол машинки, болезненно впивающийся в его поясницу, надавливая на копчик. Алек всегда был везде, в прямом смысле этого слова. Рядом с ним Магнус чувствовал себя как в замкнутом пространстве, окружающее его со всех сторон. Как сейчас. И Магнус почти наверняка был мазохистом, потому что хотел, чтобы эти крепкие руки сдавили его сильнее. Прижали к телу так, чтобы у него и мысли не могло возникнуть отстраниться. Алек будто слышит его. Слышит эту немую греховную мольбу. Поэтому резко подтягивает его вверх, усаживая на стиральную машину и немного грубовато разводит ноги в стороны, немедленно вставая между ними. Тела оказались притянуты друг к другу как магнитом. Губы снова столкнулись в поцелуе, но настолько глубоком и грязном, что челюсть Бейна протестующе заныла. Это было такой мелочью, господи... Лишь бы все это не было сном. Алек и правда касался его? Потому что если нет... Такой жестокой насмешки Магнус не сможет выдержать. Сейчас его рай был слишком хрупким и зависел от Алека. Именно он был его Эдемом. Все, чего хотелось Бейну — чтобы рай в его душе длился бесконечно долго. Первой точкой невозврата стали бедра Лайтвуда, возмутительно и крышесносно правильно толкнувшиеся в его. Магнус вздрогнул всем телом, на одних только инстинктах двинувшись в ответ. Он громко застонал, когда осознал желание, вспыхнувшее ровно одно движение назад. Лечь на эту дурацкую машину. И получить в полной мере все, что Алек сможет ему дать. Сию же секунду. - Александр... - сорвалось с губ Магнуса. Он просил. Или поощрял. Или и то, и другое. И это было оно. Алек, наконец-то, услышал. Собственное имя, произнесенное этими четко очертанными губами, так развратно покрасневшими сейчас. «Александр» вперемешку с глухим полустоном. Да. Александр — это он. Черт возьми, почему Алек раньше не осознавал, насколько сексуально звучит его имя? Наверное, оно было таковым, только с языка Магнуса. Пребывая в сладостном шлейфе возбуждения, который грозил в скором времени перерасти в конкретный такой наркотический дурман, Алек опустил руки к ремню Бейна, торопливо расстегивая застежку и понимая, что медлить и дальше нельзя. Алек хотел его как проклятый. И он не был уверен, что сможет остановиться, даже если Магнус даст задний ход. Привяжет его к кровати своим же ремнем. А лучше к себе, чтобы наверняка. И срать Алеку на то, как плоско это звучит. Насколько эгоистично и затравленно. Он уже не мог его выпустить. Не из головы, не из рук. Если Магнус удумает... Но, подняв голову, он столкнулся с прямым, открытым нараспашку взглядом. Светлые глаза, цвета ранней весенней листвы, смотрели доверчиво и мягко. - Я здесь, Александр... - прошептал Магнус, не делая ни малейшей попытки закрыться, отодвинуться хоть на сантиметр. Азиат уверенно коснулся его лица, наклоняя к себе. Будь Алек огромной бетонной стеной, он прямо сейчас пошел бы трещинами и рассыпался на кусочки, от одного лишь мимолетного взгляда этих невозможных глаз. Но все же что-то похожее с ним только что произошло. Магнус тоже не хочет отступать. - Просто дай мне... так сильно нужно... - бормотал Лайтвуд, вжимая его в себя. Бейн неотрывно смотрел на него, словно понимая все на свете. Читая, как открытую книгу и автоматически находя нужные главы. Магнус, за то недолгое время, что они знакомы, научился угадывать его настроение. - Так чего ты ждешь? - взгляд Магнуса из-под ресниц разоружал и подгибал колени в два счета. Как оказалось, именно этих слов. Вдохнув с тихим свистом, Алек потянул футболку Магнуса вверх, сбрасывая ее куда-то в ноги. Кожа Бейна была немного темнее его, удивляя их причудливым контрастом. Потребность коснуться тут же засела в голове, настойчиво раздражая и скребясь о черепную коробку. А кончики пальцев покалывало от нарастающего желания. Схватиться за чужой ремень, опоясывающий бедра, как за последнее, что может удержать на земле — было самым правильным, что вообще могло прийти в его затуманенную голову. Алек чувствовал себя опьяненным, хотя во рту не было и капли чего-то крепленного. Тогда как объяснить эту острую горчинку на самом кончике языка и стремительно утекающее сознание? Стянуть с Магнуса его преступно-узкие-джинсы оказалось задачей не из легких. Особенно, когда в поле зрения Алека попала его шея. В этот миг Лайтвуд ощутил себя вампиром, больше всего на свете желающим вцепиться клыками в эту тонкую нежную кожу, под которой сбивчиво бился пульс. Быть причиной этого было до дрожи волнительно. Алек немедленно припал губами именно к этому месту, жадно ловя ими легкое трепыхание вены. Магнуса могло бы подбросить в воздух, если бы Алек не держал его так крепко и тесно. Это было слишком. Разряды удовольствия плавно расходились по его телу, в итоге концентрируясь внизу живота. Когда с ремнем было покончено, Алек испытал поистине детский восторг. С таким же предвкушением он распаковывал подарки в детстве — еще тогда счастливом. Распаковывать Магнуса оказалось так же интересно и захватывающе. Как оказалось, пока Алек возился с одеждой Бейна, тот, каким-то невероятным образом, сумел незаметно стянуть его джинсы. Лайтвуд не стал удостаивать это вниманием и просто быстрым движением снял, переступая их и отпихивая ногой. Туда же отправились и штаны Магнуса. О, да. Так было гораздо лучше. Не идеально, но все же. Единственная преграда в виде трусов уже не так болезненно давила на член, позволяя немного более спокойно вздохнуть. На этот раз первым подался вперед Магнус. Изгибы тела Алека манили, беззвучно зовя прикоснуться, исследовать. Это парень и сделал, протянув руку и касаясь выступающей линии ключиц, затем чуть ниже, накрывая пальцами место, где находилось то, что он хотел больше всего. До дрожи в коленях. Сердце Алека Лайтвуда. Которое неслось быстрым галопом, так же как и его. От прикосновения грудь под его ладонью пришла в движение, поддаваясь дыханию, и немного приподнялась. А выдох самого Магнуса застрял где-то в горле и его собственное сердце трепетно защемило. Он был готов стоять так до скончания веков. Лайтвуд был нужен ему. Весь, от макушки до пят. От каждого позвонка до кончиков ногтей. Со всем, что у него внутри. Такой, какой есть. Магнус слишком четко осознал, что примет Алека, будь он кем угодно. Вором, убийцей, негодяем... Лишь бы он был нужен ему в ответ. Чертов Себастьян не прав, описывая своими мерзкими словечками то, что он чувствовал к Александру. Да что вообще может знать, чтоб его... Магнус думал, что уже никогда не сможет полюбить кого-то. Не после Камиллы и того, как она буквально растоптала его чувства. Прошлась шпильками по ним, наслаждаясь стеклянным хрустом и упиваясь болью. Но его чувства к Лайтвуду иные, теперь он это знает. Камилла и волоска его не стоит. Осознание этого переворачивало душу азиата вверх дном. Глаза внезапно заслезились, а нос защипало. Бейн без слов притянул Алека к себе, вытягиваясь и кладя голову на его плечо, прячась в мягком изгибе шеи. Мышцы Алека тут же напряглись. - Что-то не так? - тихо спросил он, позволяя Магнусу ухватиться за него. - Всего на секунду, - отозвался Бейн, выравнивая дыхание. - Сегодня был тяжелый день для нас обоих. - Себастьян что-то сделал с тобой, да? Алек был обеспокоен его состоянием, и это взволновало его как никогда. И Магнус расскажет ему все, что он хочет знать, но не сейчас. - Ничего из того, с чем я не смог справиться, как видишь, Александр, - улыбнулся Бейн. А потом он припал к губам удивленного сказанным Алека, и утянул того в выбивающий все предохранители поцелуй. Воздух вокруг них заискрился, став почти осязаемым, когда тот ответил, встречаясь с языком Магнуса в глубине его рта. Такой горячей. Магнус мысленно поблагодарил Алека за то, что он его посадил. Потому что ноги начали подрагивать от возбуждения и вряд ли смогли бы удержать его. Когда Лайтвуд, воодушевленный порывом азиата, заскользил руками вниз по его спине, стягивая боксеры и касаясь ягодиц, рухнуть перед Алеком на колени показалось Бейну откровенно гениальной идеей. Разве это нормально — так дико желать кого-то? А потом рука Алека накрыла его плоть, невообразимо обрадованную данным фактом. Перед глазами резко потемнело, а в голове образовался сквозняк, сдувая весь хлам из посторонних мыслей, которые не содержали в себе ничего о человеке, находившегося прямо перед ним. Имя которого с сегодняшнего дня станет для него синонимом наслаждения. Пальцы брюнета двигались по всей длине, усиливая давление у самой головки и заставляя Магнуса испустить слишком громкий стон. Он едва не прикусил себе язык, очень сильно сомкнув челюсти, чтобы сдержать еще более громкий вскрик. Они могли бы «обрадовать» соседей Алека, но Магнус не хотел этого. И не то чтобы в этом было что-то благородное. То, что сейчас происходило между ними — было слишком личным. Интимным в самом прямом своем значении. Магнус хотел быть единственным, кто видел и слышал Алека таким. Свободным. Настоящим. - Ты сводишь меня с ума, Магнус, - жарко зашептал Алек, опаляя его ухо своим прерывистым дыханием и начиная отстраняться. «Нет!» - тут же запротестовала каждая клеточка тела Бейна. Как и сам парень. Он схватил Алека, удерживая на месте и смотря на него испуганными глазами. Он не может сейчас уйти, только не сейчас... - Александр... - хрипло начал Магнус. - Нам нужна смазка, ты не думаешь? - где это он берет силы ухмыляться, интересно? - Я не хочу сделать тебе больно, знаешь ли... Да и защита... Не хочет. Забота — это прекрасно. Алек отошел к туалетному столику, беря с верхней полки необходимое, и развернулся, замерев на месте. Те ничтожные частицы самоконтроля, что у него еще оставались, испарились как дым. Как, скажите на милость, можно удержать себя в руках, когда Магнус сидел перед ним во всей своей умопомрачительной красоте, да еще и с разведенными ногами? Ждущий его, Алека. Он тут же решил, что ноги Магнуса будут прекрасно смотреться на его плечах. Магнус выглядел слишком вызывающе-сексуально. Просто чертовски аппетитно. Нутро Лайтвуда буквально задрожало, зайдясь в истерическом нетерпении. В миг оказавшись рядом с Магнусом, чудом не забыв вожделенный тюбик и презерватив, Алек с рычанием набросился на его рот, сминая в капризно-требовательном поцелуе. Получив в награду сдавленный стон и поймав его губами, Алек ладонями заскользил по телу Бейна, немного наклоняя назад. Устраивая удобнее и раскрывая. Для себя. Когда прохладный палец проник в него, Магнус замер всем телом, инстинктивно напрягаясь и прислушиваясь к себе. Особо сильного дискомфорта он не испытал. Палец, мягко огладив стенки, двинулся глубже и прикоснулся к бугорку простаты. Магнус застонал, порывисто схватившись за руку Алека, которой он придерживал его поясницу, и запрокинул голову назад. Это удовольствие было слишком острым, пронзая Бейна насквозь. Он настолько сильно терялся в нем, что пропускал моменты, когда Алек добавлял второй и третий пальцы. Понимал это лишь по недолгим вспышкам боли, которые стирались без следа. Алек и его волшебные пальцы, боже.... Когда Лайтвуд удостоверился, что сделал достаточно для максимально безболезненного проникновения, он посмотрел в глаза Магнусу, который до этого держал их закрытыми, и увидел в них ответ на телепатический вопрос, который он хотел ему задать. Но им совершенно не требовалось говорить что-то вслух. Азиат кивнул, обхватывая ногами его бедра, и снова потянувшись к нему с поцелуем. Внутри Магнуса было узко и влажно. До ослепительного взрыва сверхновой перед глазами, и до извержения вулкана, от которого плавились все кости до единой, превращая тело в одно слитное нечто, словно слепленное из разноцветного пластилина. Удовольствие прокатилось по позвоночнику Алека, высоковольтным разрядом поднимаясь снизу вверх, вынуждая испустить шипящий стон сквозь зубы. Лайтвуд двигался резко, сбиваясь с ритма, словно подгоняемый чем-то. Напряжение в мышцах и в паху все нарастало, голова шла кругом. Раскаленный терпкий воздух с трудом проникал в ноздри. Алек чувствовал себя натянутым, как тетива. Было неудобно, спина начала затекать, но никто не обращал на это внимания. А еще, кажется, жалобно скрипела стиральная машина под ними. Или нет. По ощущениям Алека, она находилась где-то в соседнем квартале, потому что его уши заложило. Шум в них нарастал, как и чертово возбуждение, которое, непонятно как, только лишь усиливалось каждый раз, когда уже казалось, что разрядка уже вот-вот наступит. - Магнус... - не смог сдержать себя Лайтвуд. Тело взмокло и с каждым следующим толчком контролировалось все хуже. Система Алека была перегружена. Все, что в ней было — стерлось. Остался лишь Магнус, его приоткрытый рот, бездумно что-то выстанывающий, и дыхание, такое же сумасшедшее, как и его. Короткое замыкание было неизбежно, и Алек ждал его с нетерпением. Оно наступило неожиданно, выбив почву у него из-под ног. Его тело превратилось в оголенный провод, через который прошел заряд в тысячу вольт. Двинувшись в Магнуса последний раз, Лайтвуд отдался в руки долгожданному оргазму, слившись с Бейном в едином стоне, который сильнее сжал ноги за его спиной. Некоторое время они молча приходили в себя, приводя в норму сердцебиение и не расцепляя объятий. Между ними не чувствовалось того стеснения и зажатости, что обычно бывает после первого раза. Каждый ощущал себя сейчас полноценным. Завершенным. И знал, где самое правильное место для него в этом мире.