Живая кровь

      Уже прошел где-то месяц в момента появления Оикавы, но пока ничего страшного не произошло. Ну, кое-что все-таки случилось пару дней назад... Ямагучи говорил, что его братик начал замечать силуэт какого-то дяденьки в окне, а также чей-то тяжелый, пристальный взгляд.       Именно тогда Кей понял, что это сигнал к решительным действиям. Блондин начал чаще обходить все окрестности в поисках запаха Оикавы, что был похож на благоухание прекрасного сада, растущего в сыром подземелье. Этот запашок буквально пропитал каждый миллиметр всей территории Тсукишимы, которую он так тщательно помечал каждый день. Чёрт, да этот засранец даже и не пытался скрываться! Каково было возмущение блондина, когда он самолично поймал бывшего связующего буквально в десятке метров от дома Ямагучи. Тоору даже не отрицал тот факт, что нарушил границы и бесцеремонно пялится на его Тадаши, а лишь ехидно ухмыльнулся и ушел.       Как оказалось, это было лишь стратегическое отступление. На следующую ночь Ямагучи не было на их обычном месте встреч, но запах был свежий и с какими-то странными примесями. Запах уводил в кусты, которым явно досталось во время ожесточенной борьбы. Присмотревшись к одной из веток, блондин заметил на ней записку, написанную такой знакомой кровью.

Мой милый Кей.       Неужели, родители так и не научили тебя делиться? Как нехорошо прятать от своего семпая такую сладенькую и нужную ему куколку! Он ведь твой, я угадал? Что ж, не будем тянуть кота за хвост, перейду сразу к делу.       Твой дражайший Тадаши у меня. Я тут подумал, а зачем обращать сразу всех? На последнем можно и оторваться! Отметить, так сказать. А в купе с твоими душевными терзаниями моя трапеза станет в разы слаще! Но если ты, конечно, захочешь, то можешь предложить мне что-нибудь стоящее взамен твоего мальчонки.       Жду тебя на месте нашей первой встречи. Всё обсудим там. И прошу, будь разумен. Один неверный шаг в сторону и его больше нет! Твой Тоору.

      Страх и ярость закипели внутри юного вампира. Посередине груди, там где по идее находилось сердце, и на запястье, где была метка, обожгло резкой болью, которая потом начала медленно утихать, превращаясь в ноющую. Эта жалкая пародия на живое существо посмело тронуть помеченного, а это означало прямой вызов хозяину. Тсукишима сорвался с места и помчался к заброшенной деревушке, где впервые встретил эту огромную ходячую проблему. На протяжении всего пути боль снова просыпалась и утихала, эта ходячая ухмылка била бедного паренька с каждым разом всё сильнее. Чёртов ходячий труп!       Тсукишима ходил по заброшенной деревушке и искал этого каштанового выскочку. Его запах был повсюду, поэтому блондин полагался лишь на связь с Ямагучи. Он чувствовал, зеленовласый паренёк где-то рядом, но где? — О, очкарик, я уж думал, что ты не придёшь,— старший вампир стоял и самодовольно прислонился к стене дома из бревен, вальяжно слизывая кровь с пальцев.— А мы с твоим дружком решили не ждать тебя и начать веселье! — Где он?— сухо и без каких-либо эмоций. На лице маска полного безразличия, но внутри бушует ураган из ярости и желания начистить морду этому засранцу. Не сейчас, ещё не время, потерпи ещё чуть-чуть. — Я жду ответа. — Ух, какие мы грозные! Твой дражайший запечатанный находится за этой стеной и ждёт тебя,— Оикава закончил очищать свои пальцы от красной жидкости и улыбнулся так, что желание вмазать увеличилось в стократ.— Что не скажешь о тебе. Думаю, если не поторопишься, то он тебя не дождётся, дорогуша! — Что ты хочешь за него?— непробиваемый холод в голосе стоил огромных усилий, а нервы были уже на пределе. Два вампира двинулись ко входу, а когда двери отворились, ужасная картина открылась взору.— О, звёзды...       Бледный мальчишка лежал в углу, окруженный собственной кровью. Одежда на нём была почти полностью порвана, оставляя большую часть тела голой, незащищенной. На самом Ямагучи и места живого не было! Стеклянные глаза, как у куклы, глядели в пустоту, на щеке немалых размеров глубокая рана, губа разбита. Хрупкие плечи все в глубоких порезах, синяках и царапинах, в прочем, как и всё тело. Его грудь еле вздымалась при слабом, поверхностном, отрывистом дыхании.       Тсукишима подошел к калеке, а Оикава решил дать ему пару минут, запирая дверь изнутри и пряча ключ в карман джинс. Блондин присел рядом с Ямагучи и убрал прядку волос, что упала на глаза. Больше всего пугало то, что веснушчатый парень был бледнее смерти и холоднее самого вампира. Зеленовласый повернул голову, пытаясь сфокусировать взгляд, прикасаясь к Кею. — Спа... си... спаси... их... не меня...— еле прошептал Ямагучи переводя взгляд в соседний угол комнаты. Там, зажавшись в стыке стен, сидел маленький мальчик с выразительными зелеными глазами, полными страха, и черными, как смоль, волосами. — В этой комнате сегодня кто-то умрёт, а остальные будут жить дальше, идя по своему пути. Вот моё условие,— провозгласил Тоору расправляя плечи и глядя на блондина. — Кому же ты подаришь жизнь: мальчишке или своему запечатлённому? — Трупокава, я выбираю тебя, жалкий ублюдок!— в окно влетел крепкосложенный, смуглый парень с чёрными короткими волосами. Глаза Тоору невольно расширились, а сам он облокотился на дверь. — Отпусти их, кровосос недоделанный, иначе мне придется тебя всё таки пришибить, как я нередко обещал тебе! — Ива-чан? Н-но я думал, что тебя тогда убили!— шатен пытался открыть эту чертову дверь, чтобы свалить, но он не учел того, что к Хаджиме нельзя поворачиваться спиной. Брюнет скрутил бывшего связующего, достал из-за пояса толстый, прочный провод и связал этого засранца.— Ива-ча-а-а-а-ан! Мне же больно! Отпусти-и-и-и! — Хрен тебе, Трупокава! Ты и так многое натворил, тварь ты редкостная!— Иваизуми достал ключ из кармана вампира и открыл дверь, за которой стояли две девушки и вампир, который, кажется, не был настроен убивать.— Киёко, Ячи, вводите препарат, Танака, пойдём со вторым разберёмся.       Кей кивком головы подозвал к себе братца израненного парнишки, снял свою куртку, укрыл Тадаши и развернулся к приближавшимся, показывая всем своим видом, что за этих двоих готов перегрызть глотки. Иваизуми глянул на братьев и сдавленно охнул. — Прости, дружище, но как человека ты его уже не спасёшь,— вынес свой вердикт брюнет, скрещивая руки на груди.— Будет он жить дальше, но уже как кровосос, или умрёт в муках — это твоё решение. — Возьмите мелкого и позаботьтесь о нём,— прошептал Кей, беря на руки почти невесомого Тадаши и двигаясь к выходу.— Не хочу подарить душевную травму ребёнку. Я ненадолго.       Он бежал так, как только мог. Местность цветными пятнами мелькала в глазах. Остановился Кей только на их поляне. Вокруг царила тишина, которую изредка прорывали хрипы бывшего двенадцатого номера. Вампир сел, облокотившись на камень, и расположил Ямагучи на своих коленях. Остекленевший взгляд направлен прямо в глаза Тсукишиме, и это пугает. — Позаботься о моем брате... когда я умру...— еле слышный шепот, прерываемый хрипами, донёсся до ушей блондина. Кей непонимающе уставился на умирающего, на что тот невесело усмехнулся.— До рассвета мне всё равно не дожить, Тсукки... — Тадаши, не смей так говорить!— прошипел вампир утыкаясь лбом в волосы паренька. Глаза предательски защипало, и непослушные слёзы посыпались на веснушчатую макушку.— Я не позволю тебе умереть! Слышишь? Я не хочу отпускать тебя! — Прости, Тсукки... Это ты у нас практически неубиваемый, а мы, люди, очень хрупкие существа...— его голос становился всё тише, а дыхание прерывистей. Ледяная рука легла на щеку, а потом нежно перебралась в белокурые волосы.— Я тоже не хочу уходить, Тсукки... но я не жилец... прости... — Я могу обратить тебя,— вампир оторвался от головы Ямагучи, выудил его руку из своих волос и приложил к губам. Глаза блестели от слез, которые все еще стекали по щекам.— Если ты, конечно, разрешаешь... — А зачем? Чтобы мучиться в забытие и снова быть обузой для тебя?— Ямагучи прикрыл глаза и откинул голову.— Наших я всё равно больше не увижу... о брате ты позаботишься... матери больше нет... Если хочешь, можешь напиться на последок, если там, конечно, что-нибудь осталось...       Кей замер в нерешительности. Он не мог ослушаться желания своего собеседника, но и отпустить так просто не может. Предательские слёзы снова хлынули из глаз. А он-то думал, что вампиры не могут плакать, чувствовать, любить... Без этого слегка неуклюжего чуда, которое научило его заново чувствовать, всё исчезнет. Его больше не будет... Ничего не будет...       Тсукишима приблизился к бледному, измученному лицу. Он не нарушит обещания, но и не отдаст в объятья Смерти. Блондин накрыл губы Ямагучи своими, от чего последний слегка улыбнулся и затих. Тадаши не дышал. Пульса тоже не было. У Кея была всего пара минут, чтобы сделать должное. Вампир отстранился от губ, переместился к основанию шеи и поставил там засос — знак того, что он дарует Ямагучи все воспоминания, а поверх метки кусает, а потом тут же зализывает место прокуса, впуская яд для обращения.       От отметины начали расходиться белоснежные лучи, медленно поглощая всё тело. Синяки пропадали, а раны и царапины затягивались, превращаясь в шрамы, которые теперь не пропадут никогда. Нетронутыми остались только нежные веснушки. Это было похоже на звездное небо, только на оборот. На белизне кожи огромной россыпью располагались почерневшие веснушечки.       Первым проявился запах. Он был таким нежным и похожим на ель в морозную, лунную ночь. Этот аромат кружил голову, хотелось раствориться в нем и остаться так навсегда. Потом Тадаши начал крупно дрожать, прижимаясь к Тсукишиме. Последними открылись глаза, что теперь уже имели красный цвет и как-то странно осматривали все вокруг. — Т-тсукки? Я... жив?— зеленовласый непонимающе оглядывал все вокруг. Он осмотрел себя и пробежался руками по местам побоев, а потом вперился глазами в Тсукишиму.— Нуежели... ты нарушил клятву? — Не надо мне тут ля-ля! Помнишь, о чем я клялся? "К твоей смерти рука моя будет не причастна, и до тех пор, пока сердце твое бьется, я буду даровать защиту тебе, оставлю тебя человеком и не трону твою семью",— помнишь? Но в ней ничего не говорится о том, что произойдет после того момента, когда у тебя остановится сердце,— Кей уткнулся носом в макушку новообращенного и снова вдохнул запах. Странно, но находясь рядом с ним, блондин чувствовал какое-то тепло, но не от прикосновений. Оно зарождалось под сердцем, а потом мёдом растекалось по всему телу. Тсукишима слабо улыбнулся.— Не думаю, что смог бы смотреть на душевные терзания твоего братишки, слишком уж многое он пережил. Плюс... Я просто не смогу жить без тебя... Я нуждаюсь в тебе, Тадаши! — Спасибо, Тсукки,— Ямагучи уткнулся носом в плече блондину и улыбнулся.— Я люблю тебя, Кей...