Мы в одной вселенной не нашлись.

      

Ночь 01.08-02.08, или начало.

       – Сию секунду прекрати это безобразие, – сердится Лёва, хмурится и потряхивает головой, – Да отдай сюда!       Шура никак не реагирует на негодование друга и продолжает с каменным лицом забирать себе по одному листочку из стопки на его коленях. Это беспорядочные карандашные наброски песен, в которых Лёва погрязает последние несколько дней. После всех манипуляций Уман встаёт и уносит листочки, которые уже вытащил, в комнату. Бортник нехотя принимает правила игры и следует за другом. Там между ними происходит шуточная драка, результат которой – листочки по всей комнате и выползшие из кухни на звук Боря с Лакмусом. Убедившись, что ничего особо примечательного не происходит, они удаляются нетвёрдой походкой.       – Слушай, ну, ты правда задолбал уже. Приехали отдыхать с группой, сняли хату, и что? Мы-то отдыхаем, а ты не спишь даже. Когда ты последний раз спал больше четырёх часов за сутки?       – Мм, недавно, – почти честно соврал Лёва, не вспомнив, было это два или три месяца назад.       Да, он действительно заработался. Было ощущение, что ему нужно выполнить какой-то план, вывернуть душу напоследок. Распробовав мысленно слово «напоследок», которое будто случайно вырвалось из недр сознания, он морщится и потряхивает головой.       – Ты чего?       – Да мысли какие-то дурные лезут в голову.       – Это от недостатка алкоголя в организме! – хохочет Шурик, хлопая друга по плечу.       Лёва неоднозначно пожимает плечами и принимается собирать наброски, ползая на четвереньках. К нему присоединяется нетрезвый Шурик, то и дело вписываясь в какую-нибудь тумбочку головой и задевая Бортника непослушными конечностями. В конце концов он садится на пол в середине комнаты, смеётся и трёт лицо руками, беспомощно вздыхая.       – Когда вы успели так надраться? – недоумённо приподнимает брови Лёва, качая головой, – Надо мне вас догнать.       – Пошли догонять! – смеётся Шура и предпринимает несколько попыток встать. Удаётся ему это только с помощью лучшего друга, который ржёт в полный голос над нелепым видом Умана.       На кухне Лёва плюхается на шаткий стул, начиная заливать коньяком неприятное чувство. Очаг тревоги постепенно затухает, оставляя лишь тянущее чувство за решёткой рёбер. Дурное предчувствие, по мнению Лёвы, погибает, но на деле оно засыпает сладким, но кратковременным сном.       Кто-то из парней, кажется, Боря, затрагивает тему предательства, от чего перед глазами Лёвы проносятся какие-то эпизоды из жизни, и зарождается непреодолимое желание вставить свои пару слов. Дослушав мнение барабанщика, он вступает в полемику с друзьями. В таких разговорах нельзя не спорить. Бортник уверен, что дружит с этими людьми исключительно потому, что они разные, убеждённые в чём-то своём, люди. Прислушиваться к чужой точке зрения и вклинивать своё мнение для него невероятно интересно.       За разнообразными спорами пролетает короткая ночь. Ближе к рассвету Лёва стоит на балконе, усмехаясь ощущению кружащейся под ногами земли, и курит, считая звёзды.       – Раз, два, три, четыре... Или их две? Бляха... – вздыхает он, пошатываясь и опускаясь на корточки. В балконную дверь, запертую снаружи, принимается ломиться развесёлый Шура, – Не ломай!       – Да я не ломаю, она сама чего-то трепыхается... – грустно выдыхает Шурик, осудительно глядя на дверь, и грозит ей пальцем. Лёва смеётся, – Как там твои дурацкие мысли?       – Послал их нахер и правильно сделал. Ой, Шурка... Хорошо как. Смотри, сколько звёзд.       – Ой, блять, а я и не вижу. Всё кружится, летает, летает... Айда спать, а?       – Пора бы, – кивает Лёва, отправляя окурок за перила балкона, и рывком встаёт.       Шура идёт на кухню, чтоб налить себе воды, и засыпает со стаканом в руках, положив голову на забитый всяким хламом стол. Лёва долго вслушивается в тишину квартиры, изредка нарушаемую раскатистым храпом кого-то из музыкантов, сидя на кровати, и потом резко встаёт с непреодолимым желанием ещё поговорить с Шуркой.       До безобразия усилилось чувство привязанности к этому человеку, до тупой боли доходит, когда они долго не видятся. Лёва заходит на кухню и обнаруживает заснувшего Шурика. Поддавшись необъяснимому порыву, фронтмен «Би-2» поправляет волосы лучшего друга и садится напротив. Неизвестно, сколько времени Бортник с глупой улыбкой пялится на гитариста, а потом невесомо касается губами его тёплых губ, пахнущих коньяком. Воровато озираясь, он уходит в комнату, думая, что это за напасть с ним приключилась, от чего вдруг хочется поцеловать лучшего друга? В комнате он располагается на широченном диване, переступив лежащих на полу Лакмуса, Борю и Яника, которые не дошли до постели, и засыпает тревожным сном.       Тем временем проснувшийся Шурик облизывает губы и касается их кончиками пальцев, гадая, пьяные галлюцинации это или нет. Но как бы там ни было – ему хочется, чтоб это повторилось. Спустя пять минут терзаний Уман крадётся в комнату, едва не вереща, как девчонка, увидев свободное место на диване рядом с Лёвой. Только обняв его, мужчина крепко засыпает, безмятежно улыбаясь.