In Love With A Criminal

Тайлер ударил ее. Кэролайн прижимает руку к горящей щеке, чувствует, как из глаз сами собой текут злые слезы, и с яростью смотрит на своего, уже явно бывшего, парня. Не знает, что делать, потому что запах алкоголя заполняет густой воздух, и от этого живот у нее крутит от страха и отвращения. Когда он в таком состоянии, то можно ждать чего угодно, и поэтому девушка тихо шипит «все кончено», а потом разворачивается и идет прочь от этого трижды проклятого дома, чванных друзей Кэрол Локвуд и всего этого показного пафоса, под ширмой которого скрывается одна сплошная грязь. Ей осточертело все это. Школьная влюбленность слишком быстро сменилась суровой реальностью, а Тайлер из прекрасного принца превратился в подонка, и хоть Кэролайн долго терпела его выходки, но эту унизительную пощечину она никогда не забудет и не простит. — Стой! — Тайлер орет так, что у девушки по спине идут мурашки, но она лишь ускоряется, надеясь, что его быстрые шаги позади ей просто мерещатся. — Не смей поворачиваться ко мне спиной, чертова сука! Становится страшно. По-настоящему. До дрожи в руках и ногах. И Кэролайн сбрасывает туфли на высоком каблуке и бежит со всех ног к огням шоссе, молясь, чтобы Тайлер исчез, провалился сквозь землю или его сбила машина. Он нагоняет ее, когда девушка бездумно кидается на дорогу, чуть не попадая под колеса машины, сжимает хрупкие плечи до синяков на молочной коже, с силой встряхивает ее, продолжая осыпать оскорблениями, а потом впивается рукой в ее подбородок заставляя разжать губы. И Кэролайн кричит, отчаянно стараясь вырваться из этих отвратительных и нежеланных объятий, расцарапывает ему лицо в кровь, пинается и брыкается, но ничего не может сделать. Тайлер дает ей еще одну пощечину и валит на землю, шаря рукой под подолом платья. Водители едут со слишком большой скоростью, чтобы различить в темноте их фигуры, но Кэролайн не сдается, пиная парня коленом в район паха и, захлёбываясь в слезах, выбегает на дорогу, заслуживая яростный сигнал от водителя тонированного Гелендвагена, который в последний момент успевает вырулить вправо и не сбить ее. Машина останавливается в десяти метрах, и Кэролайн кидается к ней, даже не думая о том, что это также может не сулить ей ничего хорошего. Но сейчас ее главный враг, главная опасность, почти пришел в себя, с трудом поднимаясь с холодной земли и с яростью кидаясь следом за ней. Кэролайн спотыкается, разбивает коленки в кровь, слезы застилают глаза, но она продолжает ползти, задыхаясь от ужаса и паники. — Ты совсем чокнутая? — водитель Гелендвагена выходит из машины, громко хлопая дверью, а потом ошарашено смотрит на разорванное платье Кэролайн, ее зареванное лицо и окровавленные ноги. Девушка не может различить его лица в темноте, которая озаряется лишь светом дальников, просто тянет руки к неизвестному спасителю, не в силах вымолвить ни слова. Тайлер настигает ее, крепко хватая за волосы, пытается заставить встать, не обращая внимания на то, как темнеет лицо мужчины, как он сжимает руки в кулаки, решительным шагом направляясь к ним. — Иди сюда, — мерзко шепчет Тайлер, уворачиваясь от ударов девушки. — Мы с тобой еще не закончили… Кэролайн думает, что это конец. Земля и небо меняются местами, утягивая ее в ваккуум спасительной темноты, где разум может отказаться воспринимать происходящее. Она крепко зажмуривается, ожидая очередного удара, но ничего не происходит. Вместо этого она слышит сдавленный стон Тайлера, глухой стук тела упавшего на землю, а, открыв глаза, обнаруживает, что ее спаситель наносит несостоявшемуся насильнику удары в живот. Жестоко, беспощадно, точно. До тех пор, пока у Локвуда не начинает идти кровь из носа и рта. Кажется, он не собирается останавливаться, склоняясь над мальчишкой, и бьет его в лицо, превращая смазливую физиономию Тайлера в кусок окровавленного мяса. Кэролайн задыхается, сердце готово выскочить из груди, руки и ноги сводит, но она все-таки заставляет себя подняться и виснет на руке незнакомца, шепотом умоляя его перестать. — Пожалуйста, — в беспамятстве шепчет девушка, отчего-то доверчиво прижимаясь к нему всем телом. — Пожалуйста, хватит. Он останавливается, поворачивается к ней, смиряя хмурым и непонимающим взглядом, но видя, что девчонка вот-вот упадет в обморок, все-таки отступает, сжав губы в тонкую линию. Тайлер не двигается, но дышит, а Кэролайн снова падает на асфальт, прижимая руки к лицу и пытается досчитать до десяти, молясь, чтобы это все было лишь страшным сном. Внезапно незнакомец легко поднимает ее на руки и несет в машину, а у девушки совсем нет сил сопротивляться, поэтому она лишь судорожно дышит, утыкаясь носом ему в шею. — Держи, — он протягивает ей какую-то тряпку, чтобы она смогла стереть кровь с колен и лица, а сам минуту молчит, изучая ее внимательным взглядом. — Надо было его убить, — внезапно заявляет он будничным тоном, заводя машину, а Кэролайн все еще молчит, даже не интересуется, куда он ее везет и как его зовут. — Никлаус, — представляется он, когда они сворачивают на шоссе I-20. — Куда тебе? Кэролайн переводит на него рассеянный взгляд. Он явно старше ее. В кожаной куртке и обычной белой майке, в вырезе которой виднеется целая связка каких-то амулетов, а на ключице — татуировка. Скулы такие острые, что можно порезаться, а на щеках трехдневная щетина. Мать сказала бы, что от таких надо держаться подальше. Такие парни утаскивают хороших девочек из респектабельных домов с зелеными лужайками и белым забором в большие города, типа Нью-Йорка или Чикаго, чтобы жить на съемных квартирах, заниматься непристойными вещами, питаться фастфудом, пить дешевое вино и курить марихуану. Но отчего-то Кэролайн с ним спокойно. И даже страшно подумать, что он может где-то ее высадить и исчезнуть, оставив одну. — Нам по пути, — хлюпает носом девушка, и сразу краснеет, когда Никлаус смотрит на нее и ухмыляется, отчего на его небритых щеках появляются ямочки. — Очень в этом сомневаюсь, — отчего-то весело заявляет он, прибавляя скорость. — Но если хочешь, можем прокатиться, девочка. — Кэролайн, — автоматически поправляет она, слегка морщась от его фамильярного обращения, чем заслуживает еще один смешок и взгляд, опаляющий ее и без того разгоряченную кожу. — Кэролайн, — тянет он, и девушка наконец-то замечает его акцент. Точно. От таких парней надо держаться подальше. Но девушка лишь откидывается на сидение, прикрывая глаза. А потом понимает, что машина пахнет совершенно новой кожей. На приборных панелях ни пятнышка, а ее новый попутчик вовсе не выглядит, как избалованный сынок богатых родителей, который может позволить себе подобную роскошь. Она мгновенно напрягается, окидывая Никлауса взглядом исподлобья. И чувствует, как внутри все холодеет, потому что у него за поясом под майкой можно четко различить очертания пистолета. Кэролайн — дочь шерифа и умеет отличить пневматику от Беретты с боевыми пулями. Клаус замечает ее взгляд и улыбается еще шире, не сводя с нее наглых серо-зеленых глаз. На заднем сидении машины обнаруживается спортивная сумка, и Кэролайн совершено бесстрашно перегибается через сидение, открывая ее, уже заранее зная, что там обнаружит. Деньги. Много денег. Целая чертова портретная галерея Бенджамина Франклина. Никлаус выжидающе поднимает брови, с интересом ожидая реакции этой удивительной и слегка чокнутой девчонки, но Кэролайн лишь аккуратно застегивает молнию сумки, ровно садится и делает радио громче. — Нам все еще по пути? — интересуется Клаус, почти восхищенно глядя на девушку. — Да, — уверенно кивает Кэролайн, сама не понимая, какого черта она тут творит. — Нам по пути. Мать бы точно сказала ей, что от таких парней стоит держаться подальше. К несчастью, Кэролайн редко следовала ее советам. Возможно, хорошие девочки сами сбегают из респектабельных домов, уходя прочь от зеленых лужаек и белых заборов. А плохие парни их просто ждут.