Серая мышка Скамандер

Последние деньки августа должны были пройти спокойно. Все расслабились, наслаждаясь остатками лета, и лишь Альфис не могла отдыхать нормально. Хорошо, что друзья чуть позабыли о том, что она должна им рассказать о письме Минервы, о том, что ее волнует. Скамандер младшая старалась быть беззаботной, но переживания с каждым днем терзали ее душу, как и совесть. С одной стороны, хотелось поделиться информацией, как и было обещано, а с другой стороны не хотелось никого волновать. Не хотелось, чтобы кто-то был таким же параноиком, как и она. Вечер двадцать первого августа выдался дождливым. В обед семья всей компанией (вместе с гостями) отправилась на озеро, но через час дождик прогнал их с насиженного места, а через три часа уже разбушевалась настоящая гроза. Стоя на веранде, откуда был такой хороший вид на побережье и шторм, поражающий своим ужасом и красотой, Альфис и думать позабыла о своих проблемах. С ней был Барнабас, а Диана сидела поближе к остальным, затаившись у камина в гостиной. Она всем улыбалась и отвечала, что хочет подремать у огня, но лишь ее друзья знали, чего она так боится. После происшествия в чемодане все трое стали лучше понимать друг друга без слов. От одного воспоминания о том, как Шадис сжалась от раската грома, Скамандер хотелось тут же побежать к подруге и крепко ее обнять, но лучше было оставить ее одну, чтобы она сама могла справиться со страхом и поскорее о нем позабыть. Скамандеры окружили ее теплом, заботой и шумом, который перекрикивал стук дождя и треск грозы. А еще, глядя на огромные волны, бьющиеся о скалы на фоне черного плачущего неба, Альфис думала о Темных волшебниках, которые на свободе. Те, кто бередили ее раны при одной мысли о них. Как и этот шторм, они были так близко и одновременно так далеко, а также непредсказуемы. Огромная волна, находящаяся всего в нескольких сотнях метрах от них, могла нахлынуть со всей силой, молния могла попасть в дом, гром мог выбить стекла, так и страшные опасные люди могли неожиданно нагрянуть со всей силой, что у них была. - Лучше я пойду к Диане, - тихо сказала Скамандер и отпустила перила на пороге веранды, в которые, как оказалось, вцепилась до треска в пальцах. - Я с тобой. Мне тут одному неохота оставаться, - хмуро сказал парнишка и проследовал за подругой. В теплом уютном доме настроение немного поднялось, и ребята завалились на один диван рядом с пуффендуйкой. Та ободряюще им улыбнулась. - Со мной все в порядке, правда… Или вы там просто замерзли? Ох, я сейчас звучала, как эгоистка, извините, - она немного заерзала на своем месте, но Альфис взяла ее за руку, улыбнувшись уголком губ. - Все нормально, Ди. Мы пришли не только ради себя, но и ради тебя. Что скажешь насчет стакана молока с ватрушкой? - Скажу, что это было бы неплохо, - Шадис едва усмехнулась, - а ты, Барни? - Полностью с тобой соглашусь, - подмигнул тот. – Заодно пойду и помогу Альфис. Вряд ли она одна донесет три стакана молока и три ватрушки в двух руках. Догнав подругу на кухне, Барнабас вздохнул, собираясь начать разговор, раз уж на кухне было пусто. - Слушай, может быть, нам троим пойти в вашу с Дианой комнату и кое-что обсудить? - Что например? – с легким волнением уточнила девочка, разливая по стаканам молоко. - Ты сейчас на веранде снова была задумчивой, и мне это напомнило то, какой ты была три дня в Косом переулке. Ты три дня даже не пыталась напомнить о том, что мы собирались поговорить насчет какого-то важного дела, - удивился Барни и заметил, что Альфис медленно опускает кувшин на стол и опускается на стул. – Что же в этом разговоре такого серьезного? - Это касается Лютного переулка. Я кое-что разузнала об этом. Думаю, и мама тоже знает, она ведь работает в отделе правопорядка… - девочка начала бормотать тише и быстрее, не в силах совладать с собой. - Подожди, лучше выпей молока и остынь, - друг пододвинул ей один полный стакан. – Мы должны пойти в вашу комнату, вместе с Дианой. Это не должно остаться только между нами двумя. - Посмотри на нее, - Альфис вздохнула, оглядываясь на подругу в гостиной. – Я уверена, что ты спокойно перенесешь эту новость, ты всегда спокойный, а она… К тому же, сейчас гроза, это будет давить на нее только сильнее. - Хватит меня пугать, - выдавил Роджерс, беря стаканы в руки. – Все, идем в вашу комнату. Непременно зови ее. Ей будет куда досаднее и больнее, если мы не скажем такую важную, если ты не преувеличиваешь, новость. Альфис быстро оказалась около подруги и шепнула ей, что надо зайти к ним в комнату на один разговор. Когда они все оказались в комнатке младшей Скамандер, плотно закрыли за собой дверь, и уселись на полу, поближе друг к другу, девочка решилась начать. Она рассказала все о том, что узнала про Лютный переулок, даже показала письмо Минервы, потом уже начала предполагать самое худшее. Барни, сидевший несколько секунд неподвижно, прервал ее движением, подняв ладонь вверх, призывая к спокойствию. - То есть, мракоборцы упустили двух Темных волшебников в июле? – переспросил он, но тут же ответил самому себе. – Нет, они наверняка уже поймали их, иначе с чего бы твоей маме быть такой спокойной. - Даже если поймали, - пискнула Диана, обнимая свои колени, - эти двое наверняка не были последними. Мы ведь даже о них ничего не знаем, кроме того, что они существуют. Даже этот факт приводил троих в испуг, особенно Альфис, которая чувствовала себя виноватой. - Наши с Барнабасом семьи в безопасности, - сказала она. – Минни предупредила свою семью. Тебе тоже стоит, Ди. Они же не должны вновь заниматься путешествиями так часто. Вдруг… - Я понимаю, что может случиться, только не надо озвучивать это вслух! – повысила тон Шадис, глядя на них с насупленными бровями. – Сегодня же напишу им письмо… Что ж, хорошо, что они перестают переезжать ближе к ноябрю. Им нужно осесть на холодные сезоны пораньше и где-нибудь в глуши… Скамандер опустила голову, пряча лицо в коленях. Барнабас испугался и этого жеста. Никогда еще на его памяти подруга не плакала от отчаяния, не была так подавлена всерьез. - Эй, Альфис, только не опускай руки, - с тревогой предупредил он. – Если мракоборцы уже давно в курсе ситуации и до сих пор не разгласили эту информацию, значит, у них все под контролем. Если бы все стало серьезнее, они бы уже предупредили население, да и не обошлось бы без подозрительных заметок в «Пророке», вроде нападений или следов Темных искусств близко к Англии. Скамандер держалась только на этом утешении друга. Диана тоже немного ободрилась и кивнула Барнабасу. - Возможно, даже не стоит останавливать мою маму в желании почаще переезжать… Просто предупредить, чтобы они были наготове и держали палочки при себе. Частый переезд никому не повредит. Ну, это на тот случай, если семью будут искать. Ведь Темные волшебники чаще всего обращаются к чистокровным или полукровкам, в надежде получить поддержку своих идей, получить у союзников кров на время… или поступить хуже, если это «предатели крови», - увидев удивленные и тревожные взгляды друзей, Диана вздохнула. – Вы что, не читали предупреждающих брошюр от Министерства на тему «как уберечь семью от нападения»? У нас они до сих пор лежат на видном месте! Гриффиндорка готова была упасть в обморок от переживания и стресса, только друг удержал ее. - Ты права, Ди, - твердо сказал он. – Но только после войны они ни к кому не сунутся. Потому что непроверенные незнакомые люди могут сдать их мракоборцам. И, уж тем более, они не придут в Дорсет, - эти слова уже были посвящены младшей Скамандер, - потому что здесь живет большая шишка в отделе магического правопорядка, Порпентина Скамандер, а так же ее муж, у которого в рукаве есть парочка-тройка сторожевых магических существ. Я бы не совался в дом, где все взрослые свою жизнь посвятили Министерству. Тесей Скамандер, Арабелла Скамандер, Порпентина Скамандер... Да, я знаю, что почти вся твоя семья работает или работала в рядах мракоборцев. Альфис вздохнула. Даже она не знала, что ее двоюродная бабушка Арабелла еще знаменита в Министерских кругах. Но, как бы то ни было, слова Барнабаса смогли вселить в нее хоть долю уверенности, что они все в безопасности. Роджерсу она верила, потому что он всегда знал, о чем говорил. Он, умный и воспитанный в строгой семье юноша, выросший в Лютном переулке вместо с отцом-одиночкой и дедом, наверняка набрался ума и опыта от завсегдатаев того жуткого местечка, но мораль и понимание происходящего в нем все же смогли сохраниться. - Что же, теперь я хотя бы понимаю, почему ты так яро увлеклась окклюменцией и всей подобной защитой от темного вмешательства, - Шадис даже смогла едва улыбнуться. – Теперь я разделяю этот интерес. Даже захотелось поскорее в Хогвартс, учить ЗоТИ. - Я запомню эти слова, когда вы с Альфи будете плакаться мне в жилетку, что вам много задают и вы хотите обратно на каникулы, - буркнул Роджерс. - Плакаться в жилетку? – с улыбкой переспросила Альфис. – Что же, тогда я к тебе больше в жизни не подойду ни с какой жалобой на усталость или просьбой. Их маленькие препирания продлились еще некоторое время, прежде чем они смогли выпить молока, закусить ватрушками, и лечь спать, слушая шум дождя за окнами. Настроение и смелость возросли, однако осколки сомнений и тревоги еще оставались в глубине душ, и помешали спокойно и быстро уснуть всем троим. Через три дня, когда пришло первое письмо от Говарда, его собралась читать не только Альфис, но и почти вся семья. Все-таки, никому, кроме нее, он сюда не писал, а от дяди Тесея вряд ли можно было добиться ответа, даже если бы сын сейчас был при нем. Девочка сидела за обеденным столом, едва ли начав свою порцию супа, как и остальные. В руках у нее была обычная магловская бумага, но чернила явно были написаны гусиным пером, как и ведется у обычных волшебников из среднесостоятельных семей. Ближе всех сидела Диана, глаза у нее сияли, как два новеньких золотых галеона, руки вцепились в столешницу, а щеки едва порозовели. Альфис было приятно на нее смотреть. Кузен передавал всем привет, даже гостям, хотя им не удалось застать его в Дорсете. Он коротко писал о своих новых приключениях, о друзьях, неумело и вовсе не красноречиво описывал Холмс-Чапел, в общем, был так же немногословен, как и его отец. Зато колдография была замечательной – почти вся пестрая компания гриффиндорцев (загорелых, смешных и неузнаваемых в магловской одежде) на фоне местной достопримечательности. Конечно же, эта колдо- заняла достойное место на стене с семейными фотографиями. Чуть позже, ближе к вечеру, Скамандер младшая поймала пуффендуйку на том, что та засматривается на это фото. Вернее, на Говарда посередине, взъерошенного, свежего, до одури веселого, каким его нельзя было увидеть даже в школе. - Я рада, что он тебе понравился, - тихо сказала Альфис, стараясь не настаивать на своем. – Вообще-то, я боялась, что он в жизни ни одной девочке не придется по душе и останется вечным дураком-холостяком. - Ты можешь быть спокойна, он нравится многим девочкам на нашем факультете, - ответила Диана, в голосе которой улавливались нотки печали. Она даже не была растеряна, когда ее застали врасплох у колдографии Говарда. – Вот только ему, кажется, пока не нравится никто. А, даже если и нравится, то это точно не я. На этом короткий разговор об увлечении Шадис Скамандером был закончен. Альфис не нравилось то, что короткий диалог оборвался на грустной ноте, но она не могла ничего поделать. Как она могла утешать Диану, если Говард действительно пока что едва ли замечал ее и других девчонок вокруг себя? Уж слишком он был увлечен дурацкими заварушками и мальчишескими увлечениями. Если бы Альф попыталась вселить в подругу уверенность, а потом Говард разбил бы ей сердце своей равнодушностью, досталось бы всем Скамандерам. Конец августа был наполнен суетой и трогательными прощаниями. В срочном порядке Альфис дорисовывала комиксы для брата, чтобы он не скучал по ней, потом повторяла команды для Китча, чтобы напомнить ему о дисциплине в школе, затем позволила тете Куинни нарядить себя в юбку, отлично подходящую к обычной школьной форме. Девочка недолго сомневалась, прежде чем положить в чемодан с вещами «девчачьи обновки», состоящие из блузок, заколок, колготок, аккуратных туфелек на небольшом каблучке. Скамандер несомненно думала о том, чтобы когда-нибудь примерить это на один денек и удивить всех тем, что она действительно может быть девочкой, а не вышибалой. Только она никому не говорила об этих своих мыслях, уж слишком сильно их стеснялась. С удовольствием гриффиндорка наблюдала за тем, как приятно друзьям находиться в обществе ее семьи. Скамандеры постарались окружить гостей всей своей особой заботой на прощание. К тридцатому августу Барни уже без опаски относился к гиппогрифам. Несчастная Матильда все же скончалась после того, как вылупился ее птенец, но он не остался без матери. Ньют оказывал ему очень много внимания, как и его мать, миссис Скамандер старшая, а потом начала помогать и Альфис, затем ее друзья. Постепенно своеобразность Скамандеров, их любовь и вера в хорошие стороны живых существ отразилась и на друзьях Альфи. Диана кормила демимасок и мотыльков, а взамен отец подруги подарил ей целую связку различных перьев, как для письма, так и для украшения. Барнабасу досталась подвеска, содержащая внутри себя щепки коры волшебной рябины и осколки иглы нарла. Это должно было помочь ему защититься от любого проявления Темных искусств и обострить его чувство осторожности. Парнишка пообещал всегда держать талисман при себе. Вечером тридцать первого августа в поместье был устроен шикарный ужин с дружескими разговорами, напутствиями, наполненный дружелюбной атмосферой. Куинни ухаживала за девочками, помогала старшей миссис Скамандер, старалась делать все, чтобы не быть обузой для родственников. Так она словно извинялась за то, что ей придется здесь задержаться. - Позволь мне помочь, - скоро к ней присоединилась Альфис, вручную очищая грязную посуду, наводя порядок на кухне. Ей тоже хотелось сделать хоть что-нибудь для дома, который придется покинуть на десять месяцев. - Ох, моя милая, ты не можешь присесть даже на секунду в последние два дня, - усмехнулась американка. – Тебе нужно набраться сил перед учебой, а не стараться взять на себя все дела по дому. Девочка улыбнулась тете. - Я делаю это по своей воле, по мере сил. Это тебе не нужно стараться всем угодить и думать, что ты нам мешаешься. Куинни, ты просто тетя мечты. Я хотела бы, чтобы ты вернулась в штаты свежей и отдохнувшей, с новыми впечатлениями о волшебной Англии, а не с мозолями на руках от палочки, которой ты пользуешься каждую секунду, чтобы помогать бабушкам и маме по дому. - Ох, я привезу в Нью-Йорк столько впечатлений, как и сувениров, но еще лучше получится, если я привезу воспоминания о том, как мне удалось обрадовать вас всех, - тетушка поцеловала племянницу в висок, а потом продолжила уже тише. – И еще приятнее мне будет вспоминать о том, что мне удалось освободить твое время, чтобы ты могла уделить его подруге и этому симпатичному юноше. В твоем возрасте мы с твоей мамой не могли найти на каникулах лишнее время, и потому у нас почти не осталось друзей к тому моменту, как мы выросли. Но у наших детей, к счастью, все сложилось иначе. Пользуйся моментом, моя птица-гром, чтобы позже не сидеть в одиночестве и не жалеть об упущенном времени. Ночью девочка не могла уснуть, думая об этом слишком часто. О том, что ей стоит больше думать о друзьях и о семье, пока жизнь предоставляет такую возможность, особенно в такие времена, когда не знаешь, чего ожидать и откуда снова может возникнуть опасность. Проснувшись утром, Альфис уже заранее почувствовала огромную тоску по всему семейству. Китч тоже, он, скуля, ласкался ко всем взрослым, даже спокойно позволил Джоне чуть ли не завязать его уши узлом, лишь послушно лежал перед ним и больше ничего сегодня у хозяев не забирал, чтобы закопать на заднем дворе. Даже как-то жалко было запирать его в клетку, прежде чем везти в Хогвартс. Но без любимой хозяйки ему было бы еще грустнее, Ньют рассказывал, как пес, едва поправившись после нападения оборотня, выл на луну и не мог жить полноценной жизнью, пока не вернулась с учебы Альфис. Девочка, если бы могла, забрала бы не только его, но и всю свою семью с собой. Отец и мама легче переносили разлуку, теперь у них был младший сын, на которого они переносили всю заботу и любовь на эти десять месяцев. Больше всего грустили старички. Альфис все никак не могла выкинуть из памяти лицо и поведение бабушки, которая переживала после отъезда старшего сына и его семьи из Дорсета на этих каникулах. Теперь она и вовсе загрустила, с каждым годом ей становилось все труднее расставаться с членами семьи, когда каникулы проходили. - Я буду больше писать, - с улыбкой пообещала внучка, - и ты непременно пиши. Пожалуйста, только не волнуйся так, не переживай, бабуля. - Я просто… Просто волнуюсь, что со всеми вами может что-то случиться, пока я не могу за вами смотреть. К тому же, без вас будет так тихо, так одиноко… - бабушка снова всхлипнула и Скамандер младшая крепко ее обняла. На Кингс-Кроссе троих подростков провожала почти вся семья гриффиндорки. Даже двоюродная бабушка Арабелла и ее муж Роджер выбрались из особняка, где проводили безвылазно последние несколько лет. Держась друг за друга, будто бы могут упасть, оба сдержанно улыбались, обнимали внучку крепко, даже приобняли ее друзей. Альфис уже не замечала зачарованной станции вокзала, не замечала шумных учеников, знакомых, сокурсников, она видела лишь младшего брата, который был по-прежнему очарован царящей вокруг атмосферой раскованного волшебства, которого не было даже дома. - Вот и вы, опаздывающие! – Говард подловил ее у самого входа в поезд, на порожке и обхватил одной рукой ее талию, а другой рукой талию Шадис. Та густо покраснела, глядя на него с изумлением. – Простите, что не успел попрощаться, мистер и миссис Скамандер, бабушки и дедушка! - Сочтемся еще! – погрозил ему клюкой Роджер. – Я знаю, что ты стащил мою фигурку из волшебных шахмат, прохвост! Говард рассмеялся, глядя на него, глаза у него сияли. - Не понимаю, о чем это ты! – крикнул он, перекрикивая гудок машиниста. – До свидания! - Пока, пап, мам! Я люблю вас всех! – крикнула Альфис, махая рукой до самого последнего момента, пока они совсем не растворились вдали вместе со станцией. Когда она оглянулась, Барнабас уже оживленно что-то обсуждал с ее кузеном. - Наше купе почти пустое, мест как раз хватит для вас! – сказал сын Тесея. – Кстати, Диана, твой братец уже обыскал почти все вагоны, даже пожаловался Николя. Он староста, а потому очень хочет быть важным и послушно ищет тебя. Выбесил уже трех слизеринцев. - Эрик! – раздраженно прошипела Шадис и поторопилась уйти, чтобы найти брата, сначала выяснив, где его видели, а потом помогая дотащить свои чемоданы до купе. Мест действительно оставалось всего трое. Все остальные были заняты друзьями Говарда, такими же загорелыми и взъерошенными, будто они прыгнули в вагон в самый последний момент. Альфис поздоровалась с каждым, они все были бесконечно рады ее видеть. - Едва тебя узнал из-за волос, - улыбнулся кузен. – Выглядишь круто. Теперь не будешь похожа на метелку, если споткнешься на бегу и упадешь. - Неужели ты не мог мне раньше сказать об этом? – шикнула ему кузина. - Ты могла бы меня отметелить, это уже черта Голдштейнов, - заметил сын Тесея и кинул ей яблоко в карамели. – Держи, у нас с собой еды навалом. Думаю, к концу поездки не останется ничего. Глядя на ораву голодных мальчишек-пятикурсников, Альфис думала так же. Они все были похоже на бездомных воробьев, только что выпавших из гнезда. И, конечно же, среди них не хватало парочки ребят. Наверное, они были в другом вагоне с друзьями со своего факультета, или же кто-то из этой компашки умудрился попасть в старосты (это было маловероятно, звучало даже слишком фантастически). *** Возвращение в волшебный мир было для Барнабаса чем-то особенным. Словно он возвращался из заключения. Конечно, этим летом у него не возникало ощущение того, что он в плену у отца, даже когда мальчик читал его письма, в которых папа словно устраивал допрос, выпрашивая иногда даже слишком личные подробности. В последний месяц лета он вырвался из атмосферы темноты и холода, в которой отец обожал обитать, и попал в совершенно другую, теплую и семейную, которой у него никогда не было. Конечно, Скамандеры не были идеальными, ни одна семья не может быть идеальной, как он считал, но они были дружелюбнее, любили друг друга, несмотря на все ссоры и перепалки. С ними Роджерс чувствовал себя неловко, он словно был чужим. Конечно же, никто ему этого не говорил и не показывал, даже думать об этом в их присутствии было бы неправильно. Они старались окружить его заботой, будто бы он был не просто их гостем, а настоящей семьей. Глядя на каждого члена семьи по отдельности, Барни даже не мог предположить, что они все – в чем-то странные, всегда в своих возвышенных мыслях, каждый совершенно отличается от другого родственника – могут быть такой дружной и понимающей единой ячейкой волшебного общества. С интересом он заметил, что к нему приглядываются. Казалось бы, это совершенно нормально – он сокурсник и друг их дочери, единственной в семье подрастающей девочки. Но ему думалось, что его должны придирчиво осматривать, интересоваться его семьей до пятого колена, напоминать ему о расстоянии, на котором должны друг от друга стоять благовоспитанные мальчики и девочки. Теперь Роджерс думал о том, что либо его представления о знакомстве с другом дочери были устаревшими, либо семья Скамандеров была такой прогрессивной. Отец Альфис подпускал его к своим существам, даже подарил сувенир в виде подвески на память, а за пять минут до отправления поезда отвел в сторонку и незаметно попросил беречь его дочь от опасностей, в которые она может ввязаться даже по своей воле. Тетя Альфис из Америки всячески улыбалась ему, подмигивала, ненароком интересовалась у него, что он думает об Альфи, а так же делала всякие комплименты и учтиво спрашивала после обеда, какой получилась ее еда, вкусно ли было есть. Еще, наверное, миссис Ковальски была самым воспитанным и добрым легилиментом – она ни разу не залезла в его голову без спроса, не выудила нужную информацию, которую обычно спрашивала вслух. Мать подруги была удивительной женщиной, умеющей совмещать работу, уход за домом и заботу о семействе. Узнав ее получше, мальчишка понял, что Альфис похожа вовсе не на Говарда своим темпераментом, а на мать – знаменитого мракоборца из другой страны. Большой честью так же было узнать бабушку гриффиндорки, о которой мистер Скамандер даже упомянул в предисловии своей книге. Гиппогрифы действительно были частью ее жизни, их разведение оставалось ее любимым занятием, которое определило не только дальнейшую жизнь всей семьи, но и стало их бытом, чем-то необходимым, без чего нельзя было жить, как, скажем, без посуды на кухне. Она умела с ними разговаривать и ей даже не приходилось кланяться каждый раз во время очередного приветствия – животные, которые требовали к себе уважения, сами оказывали его хозяйке каждую секунду. А об известной старшему поколению Арабелле Скамандер и говорить было нечего, как и о ее муже. Барнабас считал, что они строгие старики, сохранившие верность своей работе в Министерстве, приверженцы исполнения закона в любой ситуации, закрытые и предпочитающие отстраненную жизнь теплой семейной любви. Как оказалось, в своих размышлениях мальчик ушел недалеко, но старики все равно оказались больше обычными людьми, чем мракоборцами, которые никак не могут смириться с тем, что они на пенсии. Одним дождливым вечером Роджер даже играл в волшебные шахматы со всеми по очереди. Он обыграл Барни всего за пять минут. В общем, представления мальчика о настоящей семье оправдались именно из-за Скамандеров. Он увидел любовь, взаимопомощь, мелкие ссоры, после которых все почти сразу друг друга прощали, бесконечные разговоры за обеденным столом после еды, когда все собирались вместе. Ничего этого не было дома у Роджерсов уже очень и очень давно. Подмечая это, Барнабас возвращался к мысли, что чувствовал себя у семьи Альфис неловко. Потому ему было легче снова вернуться в Хогвартс, к самостоятельности, к таким же ребятам, как и он, к учебе, к волшебству. Это была его свобода, воля мыслей и действий, где он все знал и мог предугадать чисто логически, умом, а не седрцем, чему его не учили в родной семье. - Мы почти на месте, - сказал один из друзей Говарда, глядя на часы. – Не пора ли будить твою сестру? Альфис уснула, уронив голову назад. Она в последние дни совсем себя не жалела ради родных, а еще переживала из-за того, что узнала у Макгонагалл. Да, все еще переживала, Барнабас отлично это замечал. Если она уснула при таком шуме, стоящем в купе, то она прилично устала до отъезда поезда или же не выспалась. Но разговор об этом можно было перенести. Не стоило говорить об этом сейчас, тем более, в присутствии мальчишек, для которых самой важной новостью являлось лишь назначение Даррена О’Хары, ирландского игрока в квиддич, на место вратаря и капитана «Кенмарских коршунов». Лишь когда они были неподалеку от станции Хогсмид, Диана выгнала всех мальчишек из купе. Когда дверь через пять минут снова открылась, девочки уже были наготове, в накрахмаленной школьной форме и на их мантиях сияли блестящими нитками гербы их факультетов. Альфис еще немного терла глаза от сонливости, но говорила уже бодрее. - Давайте, нюни, переодевайтесь, - буркнула она, запихивая их обратно в купе, уже выйдя со своими чемоданами в вагон. Выйдя из поезда со своими чемоданами, Роджерс уже потерял подруг. Народу было много, одних первокурсников не хватало на старост, а тут еще и остальные ученики толкались на пути к каретам с фестралами. Барни кто-то ухватил за рукав и затащил к себе. Оказалось, что это Диана. Здесь уже была Альфис (снова дремлющая у окошка), брат Шадис, ее подруга с Пуффендуя, которую, кажется, звали Джоанной, затем Говард и еще один его друг. Поездка была на удивление тихой. Мальчишки уже истратили летние темы для разговоров, Эрик что-то нашептывал сестре, Альфис вообще спала, и Барнабас снова почувствовал себя чужим, сидя рядом с пуффендуйцами, которые тоже хранили неловкое молчание рядом с ним. - Кстати, вы все слышали о том, что в этом году у нас будет целых два новых препода? – громко спросил Говард. – Ведь Флитвик ушел с должности преподавателя ЗоТИ и окончательно перебрался на полную ставку преподавателем Заклинаний. А еще Фыркинс, он же учил здесь временно, ушел обратно на пенсию, а с больничного вернулся Кетллберн, просто потрясающий препод! У него нет одной руки и половины ноги, а все потому что он обожает тварей с классификацией в пять иксов*, и потеря частей тела его совсем не останавливает! - Да, просто отлично, - с сомнением хмыкнул пуффендуец рядом с Роджерсом. Говард тихо рассмеялся, а Барнабас затаил дыхание. Если отец узнает об этом, он будет не в восторге. Возможно, удастся задобрить его скудными новостями о том, что он узнал за недели пребывания у Скамандеров. Ведь папа отлично знал, что сын отправляется к Альфис, а не к сыну Тесея и сам наказал ему кое-что выяснить… *** Внушающие виды Хогвартса заставили душу трепетать, как и всякий раз, когда Альфис приближалась ко входу в Большой зал, вот уже третий год подряд. Шадис держала подругу за руку до того момента, как им пришлось разделиться и сесть за столы своих факультетов, там уже за Скамандер схватилась милая соседка Эмма, которая тут же позвала Мэри и Сьюзан. Альфи виновато улыбнулась Роджерсу, с которым ее разделили, как и с подругой с Пуффендуя. Совсем скоро пришли старосты, все преподаватели собрались за одним столом с директором. Диппет выглядел немного нездорово, он похудел, да и волос на его голове стало меньше. Альфис в полудреме слышала то, что говорил кузен в карете, так что выискивала среди преподавателей новые лица. Однако она и старых не всех хорошо знала в лицо, так что смогла выделить как минимум троих, которые казались ей совсем незнакомыми. В зал ввели первокурсников, еще маленьких птенцов в одинаковых черных мантиях без отличительных знаков. Они выглядели немного запуганно, некоторые с восторгом оглядывались вокруг, наверняка и не слышавшие про школу волшебства до этого времени. Вел их профессор Дамблдор, все еще твердо стоящий на ногах, с добрым мудрым взглядом. Его одежда была отделана в успокаивающих тонах, а от фигуры так и веяло теплом и радушием. Не удивительно, что маленькие новички без всяких слов быстро следовали за ним и доверяли ему сильнее, чем остальным. Церемония прошла куда быстрее, чем в прошлом году, когда учеников было огромное множество, даже не с первых курсов, а с других школ, или с домашнего обучения. Приятно было приветствовать новых гриффиндорцев и смешно было наблюдать за Николя, который изо всех сил старался быть вежлив, но одновременно пытался казаться внушительной фигурой, как Дамблдор. К сожалению, от волнения у нового старосты это не вышло и он просто выглядел не слишком нормальным. Когда был спет гимн школы, Альфис уже чувствовала себя дома, и могла уверенно обнять соседок по комнате, а потом начать ужинать, как ни в чем не бывало, и болтать с хорошими знакомыми о том, как они провели лето, однако с этим пришлось немного подождать. Диппет начал говорить свою напутственную речь.