Серая мышка Скамандер

- Альфис… - раздавался над ухом веселый голос Минервы. Можно было подумать, что это сон, причем очень хороший, ведь подруга звучала так счастливо. Она хотела поделиться чем-то хорошим. Однако, если бы это было сном, она бы не была так настойчива в стремлении ее разбудить. Не трясла бы ее так за плечи, не звала бы с легким раздражением. – Господи, тебя вообще возможно разбудить? - Нет, если речь идет о выходном дне… - отозвалась Скамандер уже не так радостно, понимая, что это был вовсе не сон. Ее выдернули из сладкой дремы так грубо! – Если Хогвартс сейчас не рушится по камушкам, или если прямо сейчас не началась война, то ты очень зря меня тронула! - Есть вещи и поважнее войны! Подарки под общей елкой! Пойдем, там осталось всего несколько! Там были твои! Если не поднимаешься и не разберешь их сейчас, чьи-то любопытные ручки сделают это за тебя! - Я оторву те ручки, которые прикоснутся к моим подаркам! – нехотя, но в спешке Альфис поднялась с кровати, наскоро одеваясь в гриффиндорский свитер и домашний комбинезон, привезенный из дома. Мигом спустившись по лестнице, Скамандер упала на колени перед елкой в гостиной, быстро заглядывая под нее, осторожно убирая от глаз колючие ветки. Ей было даже как-то все равно, что на нее косятся однокурсники, девушка мало что замечала. Протерев другой рукой глаза, Альфи взяла одну из оставшихся коробок. Это оказалась коробка Минервы, так что гриффиндорка передала ее соседке. Затем, разобрав остальные, Скамандер быстро достала свои три небольших подарочных упаковки. Они были небольшие, но в них чувствовалась мамина рука, бережно упаковывающая вручную каждый дар. И от этого в горле моментально осел ком слез. Альфис сидела на полу, стараясь не расплакаться, гладя подарки из далекого дома. - Что там? – Макгонагалл мягко тронула за плечо. – Давай же, распакуй. Переглянувшись с ней, гриффиндорка вздохнула. Это было так волнительно. И, почему-то, так стыдно. Девушка словно сбежала из дома, оставив родителей. Она им даже не писала на прошедшей неделе. Дочь их словно забыла, но вот мама никогда не забывала ее. Она наверняка улыбалась заботливо и грустно, бережно заворачивая дары от всей семьи. Они вместе писали ей письма. Наверняка не спали ночью, желая ее увидеть. Альфис же вообще о семье забыла. К тому же, один из них вчера ее сильно задел. Хорошо, что был Барни… Осознание ударило с огромной силой, заставляя покраснеть, а сердце снова колотиться, как бешеное. Поборов желание вскочить на ноги и добежать до комнаты №5 в крыле мальчиков, Скамандер скромно улыбнулась, сжимая в руках упаковку. Это ей не приснилось. Нет уж, это был бы слишком дерзкий сон. - Пойдем. Я не хочу читать это здесь, - шепотом сказала покрасневшая гриффиндорка, поднимаясь. – На меня пялятся. Это действует на нервы. - И то верно, - Макгонагалл отряхнула юбку, не позволяя ни единой пылинке осесть сверху. – К тому же, если передо мной появится Говард, я превращу его в флоббер-червя, и дело с концом. Конечно, это могло бы принести нам обеим невыразимое удовольствие, но профессор Дамблдор будет не очень рад, как и твой дядя, полагаю. - Я знаю, что это прозвучит грубо, но мне как-то плевать на то, будет ли дядя Тесей рад. Он ведь таким его воспитал… И почему только он учился на Гриффиндоре? Слизерин ему и Гову подошел бы отлично – везде ищут выгоду, - презрительно прошипела девушка, но все равно ощутила себя паршиво. Эта ругань сделала ей самой только хуже – неприятно было говорить о своем близком человеке такое. Она думала, что злость поможет успокоиться, и ошиблась. Видимо, так же подумала и Минерва, потому что сдержанно промолчала. Открыв дверь в их комнату и пройдя вперед, Альфис отчаянно вздохнула. – Нет, я так не могу… Они же не такие на самом деле, Минни. Дядя Тесей возможно, но Говард… Ты же знаешь, он всегда отличался от отца, часто получал от него по шее за любые проступки. Не мог же внезапно Гов ему уподобиться. И почему он так резко забыл обо мне? Он же говорил мне, что любит меня. Что обещал меня защищать… Скамандер повалилась на кровать, прижимая к груди подарки, которые энергично обнюхивал Китч. Как странно было думать о Говарде. Вчера она не могла размышлять о нем, потому что испытывала к нему чистую злость и обиду, которые затмевали все остальное. Не было даже сил подумать о том, почему же брат стал таким другим в одну секунду. Может быть, это был и не он? Кто-то его заколдовал, либо же он в последнее время лишь притворялся ее прежним кузеном. Тогда почему извинялся сегодня? Нет же, его точно заколдовали. Впрочем, это не оправдывало того, что он ее обидел. Даже если отошел бы от колдовства, должен был броситься на ее поиски. Знал, что ей плохо, что она может навредить кому-то или же самой себе, но не пошел ее искать. Любезно дождался, пока ее в гостиную приведет Роджерс, а потом подловил и начал впихивать свои извинения. - Знаешь… как бы мне самой не было неприятно это признавать, вам следует поговорить. Просто спроси его сама, - сказала Минерва, вздыхая. – Черт поймет этих мальчишек. Никто не знает его лучше тебя. Другие люди могут только предполагать, да сплетни распускать. Скамандер промолчала, но не могла не признать правоту соседки. Пришлось бы все-таки поговорить с братом, однако девушка все равно не собиралась делать это так скоро. Нет уж, пусть хорошенько бы обдумал этот разговор, понял, как стоит себя вести, может и придумал бы достойное оправдание, которому хотелось сочувствовать больше, чем детскому «Я не хотел, чтобы так вышло, я не думал». Тихо хмыкнув, гриффиндорка сложила руки на груди, а потом посмотрела на Макгонагалл, только беззлобно, даже без доли сомнения. - Поговорю… Когда-нибудь, - буркнула Альфис. – Давай лучше распечатаем подарки… Китч, не дав ей распечатать и половину первой упаковки, с азартным лаем спрыгнул с кровати, зарываясь носом в чемодан хозяйки, чуя что-то интересное. Зная, сколько всяких штук она взяла с собой, Скамандер поспешила отобрать чемодан у пса, лишь бы он не напоролся носом на нечто опасное (ну, в школе пригодилось бы всякое). Что же там такое привело шишугу в оживление, интересовало даже Минни. Открыв крышку, девушка затаила дыхание, а потом быстро достала и закрыла собой зачарованный дневник с покрасневшей закладкой. Китч стремился обнюхать его снова, потому что пахло теплом и волшебной краской (каждый раз, когда появлялась новая запись во втором зачарованном дневнике, закладка первого багровела, а обложка становилась заметно теплее на ощупь). - Это послание для меня, - коротко объяснила смущенная Альфис, поворачиваясь лицом к окну и быстро открывая нужную страницу.

«Приходи в Большой Зал. Можешь взять Минерву. Заодно позавтракаем вместе.

P.S. У меня тоже есть подарки, которые можно было бы распечатать в компании»

- В чем дело? – обеспокоенно спросила Минни, поднимаясь и приближаясь к соседке. Та наскоро убрала дневник под кофту, глупо улыбаясь. Увидев ее лицо, соседка закатила глаза, сразу все поняв. - Не знаю, каким образом, но это от него, верно? От твоего драгоценного? - Он не… - Скамандер запнулась. Барни же теперь был «ее» и был «драгоценным». – Просто не говори так, ладно? - Ладно, - со сдержанной улыбкой ответила Макгонагалл. – Что там? - Он зовет нас с тобой на завтрак. Можем распечатать все подарки в Большом Зале, - Альфис с готовностью собрала свои коробки. – Не знаю, как ты, но я пойду. И не думай, что я просто бегу к мальчишке по первой просьбе! Я просто жутко хочу есть. Вперед, Китч! Пес послушно засеменил следом, а Макгонагалл, немного поразмыслив, осталась. Ей не особо хотелось мешать своим присутствием или быть свидетелем всей этой окрыленной робкой любви, где наблюдатель точно был лишним, даже если парочка вполне приветствовала его рядом. Она и не думала, что Роджерс и Скамандер были не совсем той парочкой, при виде которой любому человеку становилось неловко находиться в помещении. Ее соседка тем временем бегом неслась вниз по лестнице, едва ли не роняя свои подарки и абсолютно не глядя себе под ноги. Зато впереди несся Китч, точно зная, куда они идут вместе с хозяйкой. Уже достаточно большой, в свои шесть лет этот шишуга был куда крупнее других своих собратьев. Иногда он пугал учеников, когда бежал на них со всей скоростью, а затем, словно желая злобно пошутить, оббегал несчастного напуганного школьника за секунду до столкновения. Никто с четвертых курсов и старше не забыл, как во время своего первого года пребывания здесь пес смог отпугнуть шайку слизеринцев, знатно потрепав самого крупного из них. Конечно же, после этого ребята приходили в легкий ужас, когда Китч на них бежал со всей скоростью, на которую только был способен. Ребята помладше боялись этого пса лишь из-за его габаритов и прожорливости. Так что сейчас все они отшатывались в сторону, пропуская собаку с хозяйкой вперед, а та и была благодарна. Вовсе не хотелось сталкиваться с кем-то или задерживаться по пути в зал, ведь руки от нагрузки уже начинали болеть. Хотелось иногда быть пуффендуйкой только лишь из-за того, что они жили на первом этаже, причем сразу рядом с кухней. В Большом зале людей было немного, многие уже позавтракали, а некоторые еще даже не проснулись. Ученики, сидевшие здесь, явно не нашли, чем себя занять, потому что их друзья еще валялись в постелях, подарки уже были разобраны, книжки прочитаны, да и вид гостиной, наверное, немного надоел. Так как на каникулах не было столов для факультетов – все столы были общими – ребята расселись, кто куда. Представляя, каким зал был вчера, Альфис огляделась. Как они его так быстро убрали? Преподаватели постарались? Теперь здесь осталась лишь большая красивая ель, узоры на окнах и стенах, украшения, висевшие везде, где только можно было повесить и приклеить. Хорошо, что Роджерс занял пустое место посередине одного из столов, что был подальше от скопления венков с омелой. Альфис поспешила сесть рядом, замечая, что Барни тоже принес несколько коробок. Одна из них была завернута в цветастую упаковку с переливающимися гербами Хогвартса по всей поверхности. - Доброе утро, - Барнабас кивнул с мягкой улыбкой, а затем взглянул на пса. – И тебе привет, Китч, дружище! Шишуга уткнулась носом в руки юноши, облизывая их и трогая своими огромными лапами. Конечно же, Китч любил друзей хозяйки. От Шадис пахло приятной едой, сама пуффендуйка была ласковой и нежной, ее всегда можно было разжалобить ради еды, а Роджерс привлекал его своим постоянным согласием поиграть. Он мог предложить псу угадать, в какой руке спрятана маленькая вкусняшка, мог разрешить укусить себя во время игры, почесать живот и бока. У него были ловкие, пусть и холодные руки, а еще добрый голос и никакого презрения к грязи и шерсти, как, например, у некоторых девчонок с Гриффиндора. Альфис частенько приходила в шок, когда Китч пачкал мантию или брюки друга, а тот радостно отмахивался, не ругаясь и даже не хватаясь сразу за палочку, чтобы отчистить пятна или сор с одежды. Это была одна маленькая удивительная деталь в друге, за которую стоило его любить. - Доброе утро, - отозвалась Скамандер, глядя на юношу с радостью и маленькой тревогой, будто все это было сном и могло испариться в любую секунду. - Этот – твой, - гриффиндорец указал именно на ту пеструю коробку. - Вчера на балу для каждого раздавали подарки. Правда, это просто шутилки – случайные предметы. То есть, их раздавали не персонально, а как придется. Старосте Когтеврана досталось лепреконское золото. Он же полукровка, так что не знал, что монеты исчезнут. Был в большом гневе, когда это случилось. Альфис усмехнулась вместе с другом, а затем с трепетом взяла свой подарок. Хотелось потрясти его, чтобы понять, что же такое там внутри, но это показалось плохой идеей. Хрупкий предмет мог разбиться, а особо рисковая шутилка могла и взорваться. Осторожно распаковав коробочку вручную, Скамандер немного отшатнулась, а затем заметила, что и друг сделал так же. Переглянувшись с Роджером, девушка словно безмолвно обменялась с ним своими опасениями, а Барни так же молча ободрил в ответ. «Открывай», - говорил его уверенный взгляд. - «Перед смертью не надышишься». С готовностью кивнув, гриффиндорка сняла крышку с коробочки, и через секунду оттуда вырвался синий клубящийся дым вперемешку с разноцветным конфетти, окатив друзей невесомой прохладной волной. Альфис едва вздрогнула, Барни уже выхватил палочку, но из коробки вылетела лишь пара белых голубей, а затем внутри что-то едва зашуршало, приведя гриффиндорцев в ужас. На них и так оборачивались другие присутствующие в зале, некоторые осмелились приблизиться. - Альфис, - опасливо позвала Франка Диего, сидящая за соседним столом в полуобороте к хорошей знакомой. – Может быть, лучше я? Моей соседке достались три белые мыши, а она их до ужаса боится. - Думаю, мыши – самое страшное из подарков, которые могут подарить на деньги Родительского комитета, - сказал кто-то постарше из когтевранцев. – Я имею в виду, что они не стали бы дарить ученикам что-то противнее и опаснее мышей. Им же хочется, чтобы дети на каникулы вернулись со всеми своими пальцами на руках. - Верно, - выдохнула Альфис. – К тому же, я животных не боюсь. Обычно они меня боятся. Запустив руку в коробку, девушка ощупала что-то холодное, полое внутри, куполообразное. Оно было небольшим и явно неживым, что заставила Скамандер облегченно вздохнуть и достать уже из коробки предмет, который заставил многих поволноваться. Барни удивленно вскинул брови, увидев всего лишь золотой колокольчик. Кто-то из наблюдавших за этой картиной прыснул от смеха. Альфис покраснела от смущения. Они заставили ее испугаться колокольчика! Обернувшись, Скамандер хотела сказать засмеявшемуся парню все, что успело накипеть, но наткнулась на серьезное лицо Франки Диего. - Интересная примета, - шепнула она задумчиво. – Колокольчик – к вестям. - Это же, вроде, только ко снам относится, нет? – скептично спросила гриффиндорка, совсем недавно готовившая домашнюю работу по соннику, рекомендованному профессором Аполлонием. - Символы не только во снах мелькают, - вздохнула Франка. – А этот – уж очень явный. Тебе стоит больше о нем узнать, тогда поймешь, чего ожидать от вестей. В одном из наших учебников есть трактовка почти всех знамений судьбы! Ребята с шестого курса могут подсказать. Альфис не особо сильно верила в приметы. У них дома, конечно, парочка упоминалась время от времени, но этим были грешны в основном старички. «Палочку нельзя носить вниз наконечником!» - то и дело можно было услышать от тетушки Арабеллы, которая в свое время, между прочим, была выдающимся хладнокровным мракоборцем. – «Так все волшебство из нее выйдет». Эти слова частенько были обращены к небрежному забывчивому Ньюту, который только и делал, что держал палочку острым концом вниз. Альфис любила папу, верила ему и своим глазам, наблюдая за отцом. Волшебство из папиной палочки не вышло, своей привычке он не изменил, даже как-то раз нагло отмахнулся, когда при нем упомянули дурацкую примету. С тех пор к приметам Скамандер относилась со смехом, ведь все эти устаревшие слова, если и могли сработать, то точно не в их семье. В Британии до сих пор подавляющее большинство верило в то, что увидеть фестрала – к несчастью. К верующим в такие нелепости людям девушка привыкла относиться с терпением. Вот и сейчас, чуть улыбнувшись Франке уголками губ, гриффиндорка со вздохом поблагодарила. - Как-нибудь займусь этим на досуге, - сказала она. – А что подарили тебе? - Набор снадобий для желающих вырастить настоящие волчьи когти из ногтей, - хихикнула когтевранка. – Такое вредное зелье из них получается. Даже не знаю, где оно мне может пригодиться. Скамандер почувствовала, что ей это точно могло бы пригодиться! Припасти снадобья для следующего года, потом добавить в еду слизеринцев, задумай они снова загордиться после нечестной победы в матче или обидеть кого-то из невинных учеников… К сожалению, Диего была вовсе не глупа и не так наивна, а потому с улыбкой отказалась обменяться подарками. Роджерс рядом едва смог сдержать улыбку, глядя на подругу, которая тяжело вздохнула, а потом поймала его насмешливый взгляд, сразу же хмурясь. - И этой леди скоро будет пятнадцать, - вздохнул друг с наигранным сочувствием. - Тебе уже пятнадцать, а ты все тот же зануда, да и лгун, к тому же. Не притворяйся, будто тебе не было бы интересно иметь в своих руках нечто такое, что могло бы обеспечить легкую победу над слизеринцами без прилагания усилий, - девушка грустно ухмыльнулась. В Зал влетели совы с утренней почтой, ребята как-то неохотно взяли в руки газеты, ожидая увидеть сотню очередных поздравлений и «приветов» в колонке общения с читателями. Чего можно было ожидать от «Ежедневного пророка» в рождественское утро? Барни лениво раскрыл страницы своего экземпляра, пока Скамандер только расплачивалась с совой сиклями. - Ладно, я зануда и лгун. Но ты все еще ребенок, - беззлобно буркнул Роджерс с игривой улыбкой. - И ты снова соврешь, если скажешь, что не любишь меня за это, - ухмыльнулась Альфис, пролистывая неинтересную статью с интервью министра. Краем глаза девушка увидела – Барнабас улыбнулся шире, едва краснея. Это заставило сердце сделать кульбит. Да уж, слишком легко у нее получалось говорить такие вещи, а потом смущаться из-за них. – Свои подарки так и не распакуешь при мне? - Заинтригована сильнее меня, - покачал головой Барни. – Ну надо же. Это, вроде как, мои подарки. - Но ты меня позвал их распаковывать, зная, что я буду заинтригована, - девушка цокнула языком. – Манипулятор. - Зануда, лжец, манипулятор – отличное начало утра, - подмигнул ей Роджерс, на секунду отвлекаясь от чтения, которым, кажется, занимался только для вида. - А я ребенок. Ребенок с колокольчиком, - Скамандер тоскливо потрясла свой подарок, который издал пронзительный громкий звон. Китч, едва скуля, прижал уши к голове. Так бы и продолжалась эта милая бессмысленная беседа, пока по залу не пошли бы шепотки. Испуганные, возмущенные, трепетные, а кто-то даже в панике выбежал из Зала. Альфис не поняла, что происходит, ведь свою газету она не дочитала даже до середины. На ее глазах дружелюбная, едва ленивая атмосфера в трапезной разрушилась из-за какой мелочи, поселив страх и сомнения в сердцах учеников. Скамандер тревожно тронула друга за локоть, продолжая оглядываться. Барни и сам нахмурился, а потом уткнулся обратно в «Пророк», вылавливая цепким взглядом слова из слитных строчек. - Альф… - пораженно шепнул он, едва пихнув ее локтем. Девушка уткнулась в маленькую статью, спрятанную между другими статьями где-то в конце экземпляра. «СЛЕДЫ ТЕМНОЙ МАГИИ ВЕДУТ НА ВОСТОК», - гласило строгое название. Гриффиндорка затаила дыхание, взахлеб читая короткую сводку, предоставленную кем-то из Отдела магического правопорядка. Темные волшебники покинули пределы Британии – хорошая новость. Плохая состояла в том, что, пока эти маги были живы, угроза не исчезала ни на миг. Вот только теперь мракоборцы из Англии ничего сделать не могли – преступники пересекли границу Индии. Тамошние стражи закона не приветствовали никаких вмешательств в свои внутренние дела, даже если речь шла о международной безопасности. Оставалось надеяться, что волшебные границы этой страны не только не пропустят никого больше, но и не выпустят злодеев. Звучало чуть обнадеживающе, ученики даже едва успокоились к тому моменту, как Скамандер вместе с Роджерсом закончили читать. Вот только им успокоиться было труднее всего. В Индии были Шадисы. - Я напишу Диане и маме, - поспешно сказала Альфис. – Нужно предупредить их, а еще узнать подробности… - Я напишу отцу, - вздохнул Роджерс, взгляд которого снова похолодел. – Если он ответит, то, будем надеяться, напишет что-то обнадеживающее. Гриффиндорка почувствовала себя даже как-то плохо. При мысли о том, что подруге грозила опасность, сердце колотилось в груди, как бешенное. Это чувство тревоги не покидало девушку еще долго, даже если в следующие три дня она упорно старалась его не замечать. Ощущения страха и беспомощности посещали многих учеников, чьи родные были далеко от Британии. Барни старался оставаться одним из тех, кто не поддавался общему беспокойству, покоряясь мантре учителей: «Здесь не о чем волноваться. Индийские волшебники довольно хороши в обезвреживании темных колдунов». Волнение могло помешать продолжить попытки наколдовать что-то без палочки. К сожалению, оно не могло исчезнуть, невозможно было игнорировать тот факт, что опасность остается, она угрожает их с Альфис лучшей подруге, отчего Скамандер была иногда не в себе. Как-то раз ей даже приснился до невозможности странный кошмар, но его содержания она не рассказала, лишь проснулась в холодном поту и сразу схватилась за зачарованный дневник, желая связаться с Роджерсом, чтобы убедиться, что он в порядке. К счастью, удалось успокоить Альф до того, как она разбудила всех своих соседок в панике. Стало спокойнее лишь тогда, когда пришли ответы от Порпентины и Дианы. Отец Барнабаса так и не ответил, от этого в душе остался неприятный осадок, а в голове зашевелились черви сомнения и волнения. - Они пойманы, - сообщила с улыбкой гриффиндорка, дочитав письмо матери. Громкий выдох облегчения вырвался из груди девушки. – Пойманы… Так быстро. - Вот видишь, профессор Суизен не врал – индийские мракоборцы знают свое дело, - юноша был так же счастлив и спокоен. – Диана скоро вернется, целая и невредимая. Прочитай ее письмо. Ставлю тридцать галеонов, она сейчас тебе распишет, как Эрик нудит на каникулах во время экскурсий, какие индийские волшебники красивые и невероятные, а еще передаст приветы всей твоей семье до восьмого колена. Альфис с еще более широкой улыбкой распечатала конверт с письмом от пуффендуйки. Бумага пахла рождественским пирогом… *** «Дорогая Альф и Барни! В Индии очень интересно и красиво, а еще тепло! Мы снимаем дом на отдаленном живописном отшибе, совсем недалеко от магического центра. Местные волшебники называют всех, кто здесь живет амиирами, что значит “богачи”. Все дело в том, что для них такой съемный домик в отдаленном уютном местечке стоит невероятно дорого, а мы наоборот сочли это местечко уж очень дешевым, даже удивились, когда узнали цену. Как же я скучаю по снегу, ведь из земли снеговика не слепишь! Честно говоря, лучше приехать сюда летом, чем на Рождественские каникулы. Еще у многих здешних жителей нет палочек. Вернее сказать, они ими редко пользуются. Тут сейчас вошло в моду практиковать беспалочковую магию (Барни, тебе бы тут точно понравилось). Еще они все, как один, обороняют свои дома десятком заклинаний. Даже дети знают наизусть длинные контр-заклинания, которые говорят, чтобы войти без плохих последствий в свой собственный дом! Тетя Джульетта пришла в ужас, когда нам предложили так же защитить себя. Здесь же абсолютно безопасно, кому мы нужны на нашем далеком холме? Грабителей среди магов давно нет, а магловские наш дом не увидят. Как там прошел Бал? Я все время забываю спросить именно об этом. Джоанна написала, что зал украсили роскошно, танцы были потрясающие! Говард не оттоптал тебе ноги? Он предупреждал меня, что мог разучиться танцевать, потому что долго этого не делал. А как там ты, Барни? Не скучал? Девчонки не окружили тебя своим безграничным вниманием, не отбили тебя у твоей партнерши? Мечтала бы и я побывать там с вами! У Ирины нашлось потрясающее платье, его только надо было немного подшить под меня. Может быть, появится близкая возможность показаться в нем перед всеми. Уверена, ты в своем, Альфис, выглядела роскошно. Даже если ты не хочешь этого признавать, пусть Барни мне напишет, как ты смотрелась. Мама с папой недолго спорили, прежде чем соорудить в нашем доме настоящую елочку. Только не хвойную елку, а импровизированную, из местного деревца. Но мы украсили ее как самую настоящую, Рождественскую! Вы бы видели, как она чудесна, пусть и небольшая ростом. Кстати, Эрику больше нравится Индия, чем Британия. Он быстро привык к тропикам, теплу, здешним обычаям, вот только сам не изменился. Все так же сидит в углу и учебники листает. Скучный, как и прежде. Нет бы погулять в ближайшем городе вместе с сестрой! Не хочу вам портить настроение своими жалобами на наши семейные склоки. Наслаждайтесь отдыхом, скоро увидимся! Люблю вас обоих, мои булочки!» Письмо давно уже улетело с совой, а Диана все еще с довольной улыбкой думала о том, что она написала все, что только сумела не забыть. Частенько в мыслях появлялась Альфис и Барни, их счастливые раскрасневшиеся лица, а затем место в голове занимал Говард, наверняка тоскующий там без нее. Уж очень хотелось верить, что он может по ней скучать. Сегодня было тридцатое число, послезавтра уже будет новый тысяча девятьсот сорок девятый год. Новых впечатлений от него пуффендуйка ждала с большим нетерпением. Местные жители уделяли мало внимания Рождеству, ведь вера у них была другая, но вот Новый год для всех был одинаковым, так что его празднованию индусы уделяли силы и время. Мама вернулась из ближайшего поселения с пустыми руками – все продукты раскупили для готовки праздничных столов. Вероятно, стоило связаться с хозяином дома, чтобы он помог закупиться продуктами. Ближайшие волшебные семьи были только в городе, а здесь, ближе к джунглям, никого не было. Только они в своем уютном дешевом доме. - Я отправлю записку, - терпеливо улыбнулась мама, уходя в свою комнату. Это могла бы сделать и тетя Джульетта, но она сегодня как-то плохо себя чувствовала, так что сидела в своей комнате, не выходя без надобности. Эрик снова прозябал на тихой кухне, где можно было почитать, далеко не уходя за бутербродами. Ни Диана, ни папа, который тоже знал о том, что сын Джульетты поддается такой вредной привычке как есть во время чтения, не собирались выдавать его семье. Они считали, что на каникулах парнишка заслужил небольшую поблажку за все те хорошие оценки, которые привез домой по истечению семестра. Девушка даже подумала спуститься к кузену и сделать себе маленький бутерброд, когда внизу раздался крик, затем грохот, которые заставили пуффендуйку закатить глаза. Она было подумала, что снова неуклюжий брат что-то уронил и разбил, или папа случайно повалил «елку» (такое уже один раз случилось), но потом внезапно поняла – уж слишком громко это произошло, да и зачем кому-то так кричать. Затем шум нарастал, послышались еще крики, затем пугающее, приводящее в шок и растерянность – незнакомые голоса и свист заклинаний. Диана преодолела расстояние до двери на ватных ногах, приоткрыла свою дверь, мимо которой пронесся дедушка, доставая на ходу палочку. - Иди к своей матери, - строго сказал он. – Не смотри сюда, иди же! - Ди! – крикнула сестра с другого конца коридора, протягивая ей руку. У Ирины было необыкновенно бледное лицо, она рвано дышала, губы ее тряслись. – Быстрее сюда, я прошу тебя! Девушка не собиралась задерживаться и задавать вопросы прямо сейчас. Опыт вылазок с Альфис научил ее кое-чему важному – если в странной и опасной ситуации тебя просят уходить, причем побыстрее, лучше так и поступить. Все можно было легко узнать потом. Вместе с сестрой они забежали в самую дальнюю комнату – бабушкину с дедушкиной. Здесь же стояла мама, вид которой привел сестер с оцепенение. Элеонора казалась напуганной, отчаянной, паникующей. Бабушка сидела здесь же, твердо держа свою палочку в руке, в глазах у нее стояли слезы, но лицо оставалось каменным. - Девочки, зайдите за меня! – пискнула мама, направляя палочку на дверь, шепча запирающее заклинание. - Что ты делаешь? – спросила Диана не своим голосом. – Там же дедушка, там же Эрик и папа! В чем дело? - На нас напали, - выдохнула бабушка. – Я не знаю, кто и почему. Эрик это крикнул. Тони сказал, что они атаковали Джульетту, когда она выбежала на шум. Атаковали на поражение. Холод прошелся по коже Дианы, она почувствовала, как стынет в жилах кровь, а руки трясутся. Что им оставалось делать? Что они могли сделать?! Зачем это кому-то понадобилось? Кто это был? Что с папой и Эриком? - И ты их заперла! – воскликнула Ирина, будучи злой на свою мать. – Им нужна помощь! Вы же не собираетесь их бросить! - Мы дождемся их и трансгрессируем все вместе! – уверенно сказала мама. – Но если нападавшие доберутся до нас первыми, я успею их атаковать! - Тогда нужно собрать всех наших, привести их сюда, помочь им пройти через открытый огонь, - Ирина забрала палочку у матери, отпирая дверь. – Я сделаю это. Если нужна помощь, я ее окажу! - Нет! – прокричали недружным хором мать, бабушка и младшая сестра. - Дайте мне хотя бы взглянуть на ситуацию! – сорвавшимся голосом перекричала их девушка. – Возьмитесь за руки, сгруппируйтесь, готовьтесь к прыжку, я успею за вас схватиться, когда мы вернемся. Диана почувствовала прикосновение твердых бабушкиных рук, затем мамины напуганные объятия, просящие о защите и утешении. Их сердца бились в унисон, очень громко и сильно, грозясь выскочить из груди. Если бы только у Дианы была палочка, она пошла бы с сестрой. Она не оставила бы Эрика и отца. Она училась драться, она могла сражаться лучше, чем дедушка Антуан! Ощущение беспомощности и страха за близких накрыло с головой, но разум еще не до конца верил в то, что происходит нечто настолько плохое, что понадобится достать орудие и дать отпор. В уме мелькало столько мыслей, столько тревог и печалей, столько ужасных предположений, что Шадис младшая приказала самой себе немедленно заткнуться и крепче сжала бабушкину руку. Нельзя было поддаваться панике! Все могло быть не так плохо! Фигура Ирины, хрупкая, но быстрая, выбежала в коридор, который освещался вспышками заклинаний. Одно из них угодило в стену напротив лестницы, раздробив кусок деревянной обивки в мелкие горящие щепки. Сестра отшатнулась от этого, затем подскочила к лестничному проему, затем закричала и побежала обратно, а Диана почувствовала, как не может сдвинуться с места, смотря во все глаза на девушку, что бежала к ним со всех ног, крича что-то невероятное, во что невозможно было поверить. - …умерли! О Боже, все они! Папа, дедушка, Эрик… Хотелось переспросить: «Что-что? Что ты несешь?!» Хотелось закричать, что это ложь, что это злая шутка. Хотелось выбежать и удостовериться в этом. Увидеть своими глазами, чтобы понять, что этого не может быть. Над ухом закричала мама, бабушка отчаянно вскрикнула, крепче прижимая их к себе. - Думайте о городе! – сказала она строго, дрожащим голосом. – Я доставлю нас всех к министерству! Только думайте о городе, пожалуйста, не думайте об этом, слышите меня? Затем коридор осветился ярким изумрудным светом, а Ирина раскинула руки, словно крылья, еще глядя во все глаза на свою оставшуюся семью. Время остановилось, все осталось позади, и Диана почувствовала, что не может еще и дышать, не может говорить, хотя хотелось закричать. Это точно не могло быть правдой. Это было кошмаром. Губы сестры приоткрылись, она хотела что-то сказать ей, но не успела. В ее светлых глазах застыли слезы. Казалось бы, она могла увернуться, или заклинание не могло на нее подействовать. Просто не могло такого случиться, что Ирина могла умереть. Об этом даже в страшном сне нельзя было подумать. Сестра должна была сейчас подбежать к ним и трансгрессировать вместе с ними, но она упала ничком, как кукла-марионетка, которой обрезали нити. Глухой стук удара тела о пол заставил мать дочерей в ужасе закричать и со звериной силой вырваться из объятий матери, оторватся от нитей волшебства, которое уже уносило Альберту и Диану подальше отсюда, из этого ужаса, в который все еще нельзя было поверить. - НЕТ, ДОЧЕНЬКА, НЕТ! – кричала она не своим голосом, подбегая к телу Ирины. Мгновения проносились, как секунды, так что Диана смогла рассмотреть, как Ирина лежит лицом в пол, совершенно не подавая признаков жизни. Ужасающе бледная, еще раскинувшая руки, но точно не живая. Бездыханная. До отвращения пугающая, заставляющая понять только сейчас – это происходит на самом деле. Мама закрыла ее собой, склонившись вниз, прижимая ее к себе, а потом зеленый луч блеснул снова, ослепляя. Мамин силуэт в этом зеленом луче и тишина, прерванная лишь свистом убивающего заклятия – последнее, что запомнила Диана перед хлопком и мимолетной темнотой трансгрессии. Последнее воспоминание о том, как они были все вместе, в объятиях друг друга. Последнее воспоминание о живой маме. В ушах еще звучал ее крик, еще звучал звонкий голос сестры, звучал чей-то уверенный громкий зов, что и был самым первым шумом. Теперь Шадис поняла – это был Эрик. Все эти звуки растворились в воздухе, угасли навсегда. Они остались лишь ее воспоминаниями.