Серая мышка Скамандер

Альфис схватилась за сердце. Сейчас была глубокая ночь, но она не знала, сколько времени точно. Потерялась в пространстве, еще отходя от очередного кошмара, который заставил ее проснуться в холодном поту, широко раскрыв глаза. В этом сне то и дело мелькали зеленые вспышки. К чему бы это? Наверное, стоило послушать совета Франки и почитать сонник, а так же учебник по Прорицаниям с описанием всех волшебных примет. Мысли рассеялись по полочкам, а сердце только стало колотиться сильнее, что уже приводило в чувство тревоги. Нахмурившись, Скамандер укуталась в одеяло плотнее, понимая, что уснуть не получится. Каждая часть тела еще слабо подрагивала от страха, а ей оставалось лишь неохотно копаться в ушедшем кошмаре, чтобы понять, в чем причина испуга. Почему она не испугалась этих странных зеленых вспышек, но ее тело так отреагировало? В душе что-то трепетало и тряслось, пытаясь ей дать наводку. Какое-то плохое чувство. Неприятное предвидение. Какая-то далекая мысль, словно не из ее головы, шепнула: «Диана». Альфис быстро нащупала под подушкой письмо подруги, и облегченно вздохнула. Нет, с ней все было в порядке. Что с ней могло произойти за то время, пока доходило письмо? Это были старые опасения, и не стоило к ним возвращаться, но душа не желала прислушиваться к голосу разума. Волнения оказались сильнее, так что Скамандер встала с постели и спустилась в гостиную, где смогла зажечь свет палочки и, никому не мешая, написать ответное письмо подруге. Лишь к тому времени руки перестали дрожать, а сердцебиение пришло в норму, перестав тревожить гриффиндорку. Она запечатала написанное в конверт, пообещав себе отправить послание утром, то есть через пару-тройку часов, когда хотя бы старосты проснуться и можно будет не получить от Прингла за выход из гостиной до общего подъема. Раз уж выспаться было невозможно, Альфис размяла руки, а затем начала снова отрабатывать невербальные заклинания. Здесь никто ее не мог застать за этим, да и время тихо поколдовать выдавалось редко. Уж слишком суетливыми и занятыми вышли каникулы. Даже первого свидания с Барни у них пока что не случилось. При мысли об этом каждый раз возникала глупая влюбленная улыбка, которую даже не хотелось убирать с лица, ведь это даже не раздражало в кой-то веки. Какой удивительной казалась любовь, когда ее можно было не скрывать. Как поразительно она меняла Альфис, сглаживая ее острый вспыльчивый характер. Да и Барни становился куда храбрее. Они стали понимать друг друга еще сильнее, ценить еще трепетнее. К сожалению, времени на свои отношения у них теперь не появилось бы еще долго. Утро выдалось холодным, так что многие студенты предпочли провести его в своих теплых постелях. Строгое расписание завтрака на каникулах отсутствовало, но Альфис подумала о том, что было бы неплохо придти на него раньше положенного хоть раз за четыре года. Она всегда приходила уже после начала трапезы. В ее комнате уже точно не спала Минерва, какие-то сонные старшекурсники бродили из угла в угол, обсуждая «Татсхилл Торнадос» - одну из самых выдающихся команд по квиддичу. Как бы ни хотелось остаться в теплом замке, Скамандер вышла в этот мороз, чтобы отнести письмо к совятне и, наконец, отправить его подруге. Если бы не проделанные Оггом и Хагридом дорожки в снегу, в ботинках точно остался бы снег после пары шагов по сугробам. Вернувшись, девушка оставила в своей комнате верхнюю одежду и решила точно отправиться на завтрак. Свежий холодный воздух прибавил аппетита. - Все Вам нравиться бродить с утра пораньше, - недовольно буркнул какой-то портрет в гостиной. В руках у мужчины на этом портрете был бокал вина, да и пошатывался нарисованный персонаж как-то пьяно, все грозя свалиться вверх тормашками, чтобы в раме были видны его ноги, а не лицо. – То ночью Вы тут светите своей палочкой, не давая поспать, то с утра шумите, когда голова раскалывается. Я доложу о вашей странной активности вашему декану, мисс! - Только протрезвейте для начала, - вежливым тоном ответила ему Альфис, а затем вышла из гостиной, как-то довольно улыбаясь. Начало дня было даже каким-то слишком легким. В Большом зале было мало народу, даже не было профессоров, но Макгонагалл была тут, мирно попивая из своей кружки что-то горячее и ароматное, при этом не отвлекаясь от чтения какой-то старой библиотечной книжки. Тарелки с завтраком перед ней не было, значит, она поела раньше, а сейчас просто наслаждалась покоем и простором. Рядом с ними сидело не очень много людей, так что Скамандер довольно расселась прямо перед соседкой. Совы только-только принесли газеты. Экземпляр Минни, лежащий перед ней, был еще связан тесемкой и сыроват после полета сквозь холодную снежную погоду. Спросив разрешения, Альфис взяла газету подруги, которую та еще не успела сама прочитать, а соседка вдруг перевела взгляд на нее, и от того, что плескалось в глубине ее глаз, Альфис растерялась. - Тебя вызвали к директору, - сказала Минерва, отпив чая из кружки, неотрывно глядя на соседку с долей тревоги. – Какой-то серьезный вопрос. Ты что-то уже натворила? Скамандер пожала плечами. Она ничего не могла сделать, только если, конечно, тот пьяный портрет не рассказал Дамблдору что-то чудное о ней, как и обещал. Вероятно, теперь Диппет решил, что она страдает бессонницей или лунатизмом. Однако шутки шутками, но чувство страха, разрывающее сердце этой ночью, вдруг усилилось во сто крат. Появилось из ниоткуда, заставив сильно вздрогнуть. Девушка попыталась скрыть этой своей улыбкой, дабы никто не подумал, будто она врет, но сама испугалась своей реакции. - Ещё ничего, - усмехнулась Альфис, открывая газету, еще не тронутую никем. - А что, ты... И тут же замерла на полуслове, уткнувшись в первую статью. Руки словно окоченели, потеряли всякую крепость, задрожали. Гриффиндорка охнула, ощущая, что почва уходит из-под ног, все вокруг затихает и она одна в этом зале, не может дышать. Всякая проблема внезапно стала такой маленькой, такой незначительной, а сердце все-таки разорвалось, облилось кровью, заставило задыхаться от шока. Прямо со страницы на неё смотрело лицо Дианы, она светло улыбалась, глаза ее сияли. Та же колдография, что и в письме, которое она прислала еще летом два года назад. «Что она тут делает? Это сон?» - панически кричала Альфис в своей голове, но глаза читали заголовок, бежали по буквам, не могли остановиться. Язык онемел, гриффиндорка почувствовала, что не помнит слов, не знает, как разговаривать. Шадис со страницы газеты улыбалась приветливо, как и все ее родственники, будто бы это действительно было нереальным. Эта статья и эта фотография путали Скамандер. «Это точно сон! Это должен быть сон!» - убеждала она саму себя. Только вот слова над этой фотографией семьи пуффендуйки были не выдуманные, а вполне настоящие, страшные до дрожи. «НАПАДЕНИЕ В ИНДИИ НА СЕМЬЮ ВОЛШЕБНИКОВ! ВЫЖИВШИХ ЛИШЬ ДВОЕ. НЕУЖЕЛИ ТРОЕ ТЕМНЫХ МАГОВ ЕЩЕ НЕ ПОЙМАНЫ? Интервью министра на шестой странице». - Альфис! - услышала она краем уха, но голосов не разбирала, так что не сразу поняла, кто же ее зовет. Впрочем, на это было плевать. Сделав глубокий вдох, похожий на громкий всхлип, девушка поняла, что перед глазами все закружилось. Лицо подруги стояло перед глазами. «Почти никто не выжил…» Мгновенно стало душно, тошно, плохо. «ПОЧТИ НИКТО НЕ ВЫЖИЛ». Скамандер в секунду преодолела весь зал и выскочила в холл, а затем в школьный двор, желая проснуться, или хотя бы увидеть Шадис даже в этом сне. Схватить ее, не отпускать. Почувствовав, как замерзает влага на щеках, холод проникает в горло, обжигает все изнутри, Альфис начала понимать, что эта боль реальная, от этого она бы уже давно проснулась. Но это не могло быть реальностью! Не могло!! Девушка, хрупкая и дрожащая, бежала к озеру, куда придётся, по сугробам, не разбирая тропинок, зная, в какое место несут ее ноги, и не желая сопротивляться своему желанию. Школьная форма вмиг вымокла, как и носки в ботинках, набитых снегом доверху. Волосы растрепались из-за ветра, закрыли лицо, Альфис убрала их неаккуратным движением руки, зачесала назад пальцами, как пришлось, и посмотрела на занесенное сугробом их с друзьями любимое место – земля у корней молодого дерева, откуда было видно черное озеро и внутренний двор Хогвартса. Дианы здесь не было. Здесь был лишь холод, одиночество, воющий страшный ветер. Она не пришла. Это. Был. Не сон. Чувствуя страшнейшее горе, сменяющее надежду, гриффиндорка на тяжелых ногах приблизилась к стволу, утопая в сугробах, а затем осела за стволом дерева, пусть и прямо в снег, спрятала голову в коленях. Словно замерзающий брошенный котёнок. Нет, не брошенный. Ее не бросили. Диану у нее отняли. И вот теперь, осознав то, что это случилось на самом деле, Альфис уже позволила себе расплакаться прямо здесь, на краю Запретного леса, в укромном месте, где всего лишь несколько месяцев назад они с пуффендуйкой делали домашнее задание, смеялись над тем, как просто им живется, и плескали друг на друга водой из озёра... А сейчас ее черно-белое фото смотрело из газеты, мило улыбаясь, и печатные буквы хладнокровно гласили с таким безразличием об убийстве. «Почти никто не выжил»... Скамандер ударила замерзшим кулаком по куче снега, пнула ее, разбросала холодный мокрый снег во все стороны, потом начала бить само дерево, ломать ветки, рвать волосы на голове и выть, как волк. Почему она?! Почему именно Шадис? Кто это сделал? Как так вышло?! Вдали снова послышались крики, а душу пронзило отвращение (никого не хотелось видеть), а еще желание оказаться там, где случилось преступление, в далекой Индии. Найти Шадисов, увидеть своими глазами то место преступления, тех выживших. Выживших… Убежав от дерева, Альфис помчалась в другую сторону, напролом через лес. Кажется, тут где-то был загон с животными, но не к нему бежала девушка, находящаяся в полном отчаянии и шоке, поверившая в произошедшее, злая, но капелька надежды снова появилась в душе. Ведь сказано было, что почти все! Диана могла и не погибнуть! Она могла остаться в живых, убежать, бороться, она обязательно боролась бы до последнего! Шадисов было много, а еще они все сражались бы ради своей семьи. Они так любили друг друга, что не могли себе позволить отпустить хоть кого-то! Скамандер путалась в своих мыслях, даже не думая, куда бежит, так что очнулась лишь тогда, когда уже упала в снег, споткнувшись о какой-то корень под снегом и больно ударившись головой обо что-то жесткое, камень, вероятно. В стороне послышался громкий хруст и топот, Альфис затихла, лежа в сугробе с мокрой одеждой и головой. В ее голове, где мысли и эмоции с поражающей скоростью сменяли друг друга, снова поселился испуг. Вдруг все это не случайно? Вдруг кто-то специально заманил ее сюда? Нет, она не хотела стать следующей! Вдруг теперь пришли за ней?! Всхлипывая, девушка едва зашевелилась, нащупала палочку в своем рукаве, и выставила перед собой, поднимаясь из снега, еще не различая расплывчатых кружащихся силуэтов перед глазами. Гриффиндорка не чувствовала рук, не могла стоять на дрожащих ногах, но крепко сжимала своё оружие в руках, смотря заплаканными глазами по сторонам, приходя в себя после удара. От страха быстро дышала, клубы пара беспрерывно вырывались изо рта. Альфис сосредоточила взгляд на них, когда смогла рассмотреть их в воздухе, пронзенном тусклым светом зимнего утра. Но вдруг она различила помимо своих частых вздохов ржание лошади и увидела костлявую фигуру за деревьями. Осознание снова пришло поздно. Сумасшествие отступило, уступив тупой боли в голове и разрывающей в сердце. С трудом Скамандер опустила палочку, медленно понимая, что ее напугал всего лишь фестрал... Такой же одинокий и напуганный в эту минуту, как она. Некоторые считали, что он приносит несчастья, если его увидеть. Мол, это знамение смерти. Черт возьми, это было запоздалое знамение! Может быть, Альфис тоже приносила горе и беду? Всхлипнув, девушка снова закрыла лицо руками и побрела дальше, куда глаза глядят, опустив голову, чувствуя себя невероятно подавленно. Крупная дрожь била все тело. Было ли это от рыданий или холода, разобрать казалось трудным. - Эй! Ты кто ещё? - спросил грубый строгий голос. Но даже в этом грозном вопросе Скамандер узнала голос Рубеуса. Не посмотрев на помощника лесничего, гриффиндорка собиралась ответить, но, стоило ей открыть рот, она заплакала снова, ещё громче, чем прежде. Вот ее и нашли. А кто нашёл Шадис? Как им помогли? Почему не смогли предугадать это и придти раньше? Как им позволили умереть?! Альфис не хотела верить, что подруга мертва. Она не могла быть мертва. Она не чувствовала, что Диана погибла, всем своим нутром верила, практически знала это, но душа все равно разрывалась, металась на части. Теперь было ясно, отчего так ныло в груди уже несколько дней. Почему же она сама не смогла понять, к чему эта тревога? Почему не предупредила маму - главу мракоборцев - или подругу? - Ты что, потерялась, что ли? - Хагрид растерянно подошёл ближе, мигом растеряв всю свою напускную строгость. - Ну-ну, не плачь! Как оказалась хоть здесь? - отряхнул ее от снега, осмелившись подойти вплотную. - Гриффиндорка, а плачешь по пустякам. Я тебя... - Это не пустяк! - закричала Скамандер, толкнув его, но это было сравнимо с толканием кирпичной стены. Рубеус не шелохнулся, с удивлением глядя на нее, а она сама отшатнулась, снова спотыкаясь. - У м-меня подруга... Моя п-подруга... Ее сем-мья... Почему они?! Это не должны были быть о... - голос пропал, и Альфис схватилась за больное горло, которое словно резанули ножом изнутри. Хотелось снова закричать, хотелось убежать, вот только уже было поздно. Хагрид по-дружески притянул ее к себе, совершенно не обидевшись за тот толчок. От него веяло чем-то пригоревшим и теплым… Реальность на секунду показалась приятной за все эти долгие прошедшие минуты. - Нельзя было на мороз выходить. Нельзя на морозе плакать и рот разевать. Идём, я тебя чаем отпою и к профессору Дамблдору отведу. Ты сейчас промерзнешь и захвораешь, а мне голову снимут... - Рубеус заботливо накрыл ее своей огромной грубой шубой, криво зашитой в разных местах. Альфис едва не упала снова под тяжестью этой одежды, если ее так можно было назвать. Тут же стало теплее, и девушка принялась утирать слезы, текущие по щекам снова, шагая с Хагридом, несильно подталкивающим ученицу вперёд. Как же не хотелось гриффиндорке возвращаться, хотелось упасть прямо здесь, зарыться в этот снег и остаться одной. Оглянувшись в последний раз, Скамандер заметила, как фестрал вышел на полянку, где уже не было волшебников, и смотрел на неё своими чёрными глазами, любопытно качая головой. Словно просил остаться с ним, поплакать вместе. Снова скрасить его одиночество. Два странных существа, горюющих каждый о своём, могли бы быть тут одни, и никто бы не мешал их горю. Мысленно пообещав вернуться, Альфис отвернулась от заснеженной полянки и шмыгнула замерзшим носом снова. Глаза уже болели, щеки замерзли, ресницы покрылись инеем и льдом, так что гриффиндорка закрыла глаза и прижала руки к груди, где сердце обливалось кровью без остановки. - О, гля-ка! - взрослый парень ускорил шаг, а девушка по-прежнему плелась следом, но подняла взгляд на хижину лесничего. В очередной раз происходящее показалось сном, только теперь уже добрым, а не кошмарным. Глазам ее предстало воздушное светлое существо, огромная птица, сидящая на ступеньках кривого дома. Снег и лед вокруг патронуса (а это, несомненно, был он) растаял, и теперь Скамандер ощутила голую землю под ногами, не было скрипа снега, тепло растопило даже тот, что был в ботинках Альфис. Повернув голову на изящной шее в их сторону, птица взмыла в воздух и приземлилась на плечо Хагриду. Тот и не шелохнулся, хотя существо могло быть очень тяжёлым, учитывая его пышный хвост и большие переливающиеся крылья. - Огг или Рубеус, - заговорил феникс голосом Дамблдора, - очень срочно надо найти ученицу! Утром в газете сообщили ужасное известие, Альфис Скамандер, четверокурсница с Гриффиндора, сильно шокирована и убежала из замка. Мне стоило найти ее раньше. Она не могла далеко уйти! Нужно очень срочно найти девочку! Она может подвергнуть себя опасности или замерзнуть! Лес на вас и Кетллберне. Если только найдёте ее, запустите в небо зеленые искры и приведите к мадам Менен. Если случай будет крайний, запустите в воздух сноп красных искр. С надеждой на успех, Альбус. После этих слов птица испарилась, а Хагрид повернулся к девушке, охнув. - Альфис? Скамандер, ты ли? - удивился он, поправив шапку. Гриффиндорка кивнула и вытащила свою палочку. Она знала, что Хагрид не мог запустить искры, ведь его инструмент для колдовства сломали при исключении из школы. А знак учителям подать надо было. Ее искали. Ей могли помочь. Рассказать больше. Позволить отправиться к Шадисам. Всхлипнув, девушка прошептала заклинание дрожащим хриплым голосом, и зелёная вспышка, вырвавшись из конца палочки стрелой, взорвалась в небе, словно фейерверк. Патронус-феникс дал тепло и спокойствие, хотя бы на время, но голоса Скамандер все равно не вернул. Словно чудесный сон, он испарился. Через минуту здесь с громким хлопком появился Диппет, а затем он трансгрессировал обратно в замок, взяв с собой и Альфис, и Рубеуса. Девушка и не думала о том, что сейчас при ней кто-то смог трансгрессировать на территории Хогвартса. Все ее мысли занимала Диана. После перемещения в кабинет директора стало уже совсем тошно и жарко. Хагрид бережно снял с ее плеч свою накидку, и вместо жара гриффиндорку обдало теплом директорского кабинета. Здесь был Дамблдор, профессор Бири с навернувшимися на глаза слезами, мадам Менен, а еще в одном из кресел сидел Барни. Рядом сидел папа, сам Ньют Скамандер. Девушка не успела подумать о том, что он здесь делает, даже не успела разглядеть его, как следует, потому что внезапно друг поднялся с места, привлекая к себе внимание. Альфис поняла, что он выглядит ужасно – одежда помята, волосы взъерошены, кожа смертельно бледна, а глаза красные, широко раскрытые, будто он вот-вот расплачется. - Альф… - выдохнул он дрожащим голосом. – Диана жива. Гриффиндорка прижала руки ко рту, потому что очередной вхлип грозился вырваться из груди. Волна облегчения пронеслась по всему телу, ноги задрожали с новой силой. Губы шевелились в благодарной молитве ко всем известным ей богам и всемогущим существам. - Милая… - прошептал папа. – Твоя мама хотела придти, но она как раз занимается этим случаем на работе, она выясняет подробности. Скамандер бросилась в объятия отца, чувствуя, как слезы снова бесконтрольно льются по щекам. Ей сейчас не нужно было ничего говорить и спрашивать, ей нужен был только шанс, хотя бы маленькая возможность попасть к Диане и забрать ее от этих бед, прижать к себе. Хотелось узнать больше, но только не рассказать о том, что она сама знала, что такое случится. Альфис чувствовала вину из-за того, что не могла понять тех знаков, что посылало ей шестое чувство. Если бы только она предупредила… Если бы только хоть кому-то рассказала о том, что видит во снах и чувствует после кошмаров наяву… - Мисс Скамандер, - мягко вступил Диппет, – Вы заставили нас поволноваться. Ситуация, конечно, критическая. После войны никто не мог такого ожидать. Но и убегать из замка не стоило. - Ее шок вполне оправдывает совершенный поступок, Армандо. Это моя вина, - грустно сказал Дамблдор. – Я должен был забрать ее лично, но понадеялся, что она придет до того, как совы принесут газеты. - Что с ней? – тихо спросила девушка у отца. – Что с ней случилось? - Диана сейчас в нашем Министерстве, в Лондоне. Она с бабушкой, - Ньют нервно сглотнул, выдавливая из себя такие нелегкие слова. – Это все… Что осталось от их семьи. Альфис все-таки расплакалась снова, но в этот раз беззвучно, уткнувшись в грудь отца лицом. Так не должно было быть! Этого не должно было случиться! Шадисы были такой хорошей семьей. Кто посмел напасть на них? Как они могли так поступить с простыми волшебниками и невинным магглом? Среди них был и Эрик. Боже, Эрику было всего четырнадцать! Он даже не мог колдовать из-за закона! Какое чудовище поднимет руку на безоружного юнца?! - Присядьте, мисс, - мадам Менен заботливо усадила ее в кресло, где до этого сидел Барни, и подала чашку со светлым горячим чаем, от которого пахло чем-то успокаивающим. – Вам тепло? Вы можете пошевелить пальцами рук и ног? Альфис кивнула, утирая слезы тыльной стороной ладони, едва ли желая сейчас распивать чаи. Ей нужно было быстрее попасть туда, к Диане и ее бабушке! Помочь хоть чем-нибудь! Утешить! Барни сел в другое кресло, взяв Скамандер за свободную руку и крепко ее сжимая. Скамандер положила голову ему на плечо. - Почему они?.. – спросила она отчаянно. - Не знаю, - с ужасом выдохнул друг, а затем обратился к директору уже громче. – Профессор Диппет, мы ведь обязаны быть там, понимаете? - Конечно, - старый волшебник кивнул. – Мы уже решили этот вопрос. Добро дали и в Министерстве, ведь у Шадисов нет особо близких людей, которые могли бы их утешить. Вопрос в другом, уважаемые… - он едва запнулся, явно не желая снова задевать эту тему. – Захочет ли юная мисс вернуться в Хогвартс после каникул. Учитывая пережитое, ей явно стоит побыть дома хотя бы год, а затем продолжить обучение, снова начав с четвертого курса. Скамандер почувствовала, как почва в очередной раз уходит из-под ног. Она не желала сейчас терять Диану из виду даже на несколько дней, а тут речь шла о целом годе. С другой стороны, думать так было эгоистично. Представив, как сломленная пуффендуйка, всего лишь оболочка от прежней Дианы, слоняется по школе, пытаясь учиться, гриффиндорка ощутила, как сжимается сердце. Она и сама была такой в прошлом году. Она потеряла бабушку, о потере которой горевала до сих пор. Шадис же потеряла всех, кроме бабушки. Она осталась одна на целом свете. И она наверняка не хотела оставлять единственного родного человека в одиночестве после того, что произошло с ними. - В любом случае, нужно оказать мисс и миссис Шадис достойную поддержу, - сказал Дамблдор. – Я отправлюсь в Министерство вместе с моими учениками и профессором Бири. Не будем говорить сейчас с девочкой об учебе. Сейчас это лишнее. - Собирайтесь, - Диппет кивнул гриффиндорцам, Барни с готовностью поднялся, Альфис едва ли встала на ноги. Мадам Менен собиралась что-то сказать, но, увидев решимость девушки в стремлении побыстрее оказаться рядом с подругой, промолчала. Профессор Бири смахнул платком слезы с глаз, и шмыгнул носом, тоже направляясь к выходу. Дамблдор, направляясь к башне вместе со своими учениками, был очень задумчив и серьезен. Альфис не могла на него смотреть, ощущая, как он чувствует из-за нее вину. И сказать ничего не могла. Барни снова крепко сжал ее ладонь, привлекая внимание. - Мы ее увидим. Скоро увидим, - прошептал он. – Во имя Годрика… В башне прибавилось учеников, все они громко разговаривали, обсуждая новость, но, стоило в гостиной появиться декану, замолчали. Альфис почти бегом добралась до своей комнаты, где достала чемодан, поспешно кидая в него все вещи, которые попадались под руку. Соседки дважды безуспешно пытались до нее докричаться, но Скамандер остановилась и отвлеклась лишь тогда, когда руку Минервы мягко легла на плечо. - Ты к ней, да? – спросила она тихо. - Она жива, - выдохнула Альфис. – И я ей нужна. Мы с Барни уезжаем до конца каникул… Они убили их всех. Всех Шадисов, кроме бабушки Дианы. Даже Эрика. Сзади послышался испуганный вскрик, затем кто-то всхлипнул. Минерва побледнела, все еще неотрывно глядя на подругу, но молчала, будучи пораженной этой вестью. Альфис, пользуясь моментом всеобщего шока, быстро загнала Китча в ридикюль и уложила ценную сумочку в чемодан, решительно закрывая его и таща за собой. Комнату она покинула в полной тишине, чувствуя, что не может говорить это вслух без слез. Даже думать об этом не может. Бесконечные коридоры от башни до директорского кабинета казались каким-то невероятным испытанием. На них глазели, от них отшатывались, то ли боясь внушающей и хмурой фигуры Дамблдора, то ли пугающего взгляда Роджерса. Давно Барни не смотрел на людей таким образом, даже не думая, какими страшными могут быть эти черные глаза, унаследованные от отца. Альфис не боялась его, лишь держалась рядом, все ближе и ближе. Она разомкнула их руки лишь тогда, когда настал момент путешествовать через каминную сеть, чтобы попасть в Министерство. Их чемоданы остались у Ньюта, который должен был пройти в атриум последним. Скамандер и думать забыла о своих вещах, потому что Дамблдор вел их к лифту, затем вел через Отдел правопорядка к нужному кабинету. Альфис и не заостряла внимания на знакомых коридорах и дверях, которые видела в детстве, посещая Министерство с мамой. Она думала, куда ее ведут, чтобы побежать дальше, опередив профессора, который, по ее мнению, шел слишком медленно. На встречу им вышел не какой-то рядовой сотрудник, а сама Порпентина Скамандер, бросившись дочери навстречу. Лишь обняв мать, девушка почувствовала себя чуть спокойнее. - Где она? Как она? – спросила гриффиндорка тревожно. - Держится, - вздохнула женщина. – Но очень подавлена. Из Министерства магии Индии их сюда доставили в срочном порядке через их волшебный костер, они не ели, не спали, и хотят только вернуться в Уэльс поскорее. Я предлагала пожить у нас, но им очень хочется домой. И им обеим очень тяжело… - Я буду с ними. Я отправлюсь в Уэльс с ними, если они позволят! – решительно сказала Альфис своим все еще хриплым голосом. – Я их защищу! - Миссис Скамандер, - Дамблдор прервал их разговор. – Могу ли я поговорить с мадам Шадис в отдельном кабинете? - Да, конечно, - Порпентина повела их за собой, подводя к комнате допроса свидетелей. Насколько Альфис знала, там было уютнее, чем в комнате допроса предполагаемых преступников. Если бы Шадисов отвели туда, она была бы в гневе. Когда дверь открылась, гриффиндорцы застыли на пороге, высматривая в двух фигурах, сидящих на диване у дальней стены, знакомых им пуффендуек – старую и молодую. Некогда на вокзале Альберта показалась им добродушной пожилой женщиной с долей наивности во взгляде, которая держалась за своего мужа, боясь потеряться в таком людном месте. Эта старушка была на нее похожа, только вот доброта в ней потухла. В ней потухло все, осталась лишь скорбь. - Миссис Шадис? – тихо позвала Тина. – Прибыли друзья Дианы, декан ее факультета, профессор Герберт Бири, и сэр Альбус Дамблдор. Он хотел бы поговорить с Вами лично. Женщина молча поднялась, до конца сжимая тонкую ладошку внучки, словно задремавшей на диванчике, но, стоило ей отпустить девушку, та открыла глаза, оглядывая всех присутствующих безвольным взглядом. Ее друзья пришли в ужас, оцепенев на месте. Диана казалась им тяжело больной, едва ли не седой, убитой от горя, пусть и не слезинки не пролилось из ее глаз. Она нехотя поднялась из полулежащего положения, сгорбившись словно от тяжкого груза, никому не смотря в глаза. Альфис не смогла стоять на месте, она подбежала к дивану и сжала подругу в объятиях. Затем подбежал Барни, обнимая их обеих. Профессор Бири шмыгнул носом и вышел из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. Как человек тонкой натуры, он отлично понимал, в какие моменты не стоило мешать горюющим людям. Тут же послышался тихий плач, словно какое-то умирающее животное подало голос. Это едва слышно выла от рыданий Диана, а друзья плакали безмолвно, потеряв от этого дар речи. Какое-то время они ни на секунду не разжимали объятий, затем перестали плакать, сидя в тишине, слушая дыхание еще дрожащей пуффендуйки. - Этих уродов найдут, слышишь? Их казнят, их замучают, - шептал Роджерс. – Они заплатят за то, что сделали. - Их уже поймали, - шепотом сказала Диана, прижимаясь к гриффиндорке всем телом. – Они потому и напали на нас… Потому что за ними гнались мракоборцы. Их уже давно поймали… И они… Они могли бы связать нас. Могли бы взять в плен, но они убили… И снова Диана расплакалась, а Альфис вытирала ее слезы, обнимая и утешая, желая взять себе хоть часть той боли, что испытывает подруга. Она этого не заслужила. Она – яркий солнечный луч среди пасмурного дня, маленький счастливый человек, добрая заботливая девушка – не заслужила быть сломленной и одинокой. Те, кто сделали ее такой, должны были не просто умереть, а испытать те же чувства, что и оставшиеся Шадисы. К обеду их все-таки отпустили домой, в Уэльс. Конечно же, и Роджерс направился с ними, хотя ему требовалось разрешение отца, но Альфис подозревала, что Барнабас его и не просил, потому что ответ был ясен всем – отец обязательно отказал бы. Иногда хотелось просто врезать покрепче Роджерсу старшему, который мыслил так узко, повернувшись на дружбе с чистокровными семьями, что и сына принижал за дружбу с девчонками из семей, где царили противоположные убеждения. Это казалось сумасшествием, а не просто неправильным воспитанием. К счастью, Барни не просто смог выбраться в Уэльс ради подруг, он еще и добился того, чтобы профессор Дамблдор прикрыл его перед отцом. Скамандер не представляла, как это будет выглядеть. Скорее всего, отцу просто не рассказали бы об отъезде сына из школы, а все письма, пришедшие на его имя, переправляли сюда. Небольшой уютный дом, теперь уже холодный и слишком просторный для такой небольшой, внезапно уменьшившийся семьи, казался Альфис не самым лучшим местом, чтобы придти в себя после гибели родных. Здесь была видна рука Элеоноры и ее родителей, украшавших дом, а на столике в гостиной кто-то позабыл книжку. Судя по названию, «Тысяча и одна порода кошек», это могло принадлежать Эрику. При мысли о нем Альфис чувствовала боль в сердце. В ее голове еще настойчиво билась мысль, что он еще слишком юн, чтобы умирать. Не хотелось верить в его гибель, не увидев тела. Скоро должны были состояться похороны. Кровь в жилах холодела, стоило лишь представить хотя бы подготовку к этому мероприятию. - Барни… - миссис Шадис не могла смотреть их другу в глаза. – Ты можешь… занять комнату Эрика. Друзья побледнели, как один, стараясь не думать о том, чего пожилой женщине стоило принимать в своем доме юношу, который подходил по возрасту ее только что погибшему внуку, да и еще и селить его в комнату умершего мальчика. Роджерс и сам не особо хотел туда даже входить, но благодарно кивнул и пошел к дверям, разыскивая нужные апартаменты. На дверях комнат значились имена тех, кто в них живет. В этом тоже было много жуткого, что заставляло выскочить из этого дома и долго плакать, думая о том, хозяева всего этого вернуться сюда в саванах. Альфис не выскочила. Она уверенно направилась в комнату Дианы, где должна была спать на кровати Ирины. Что же сделали с ней? Как же ей пришлось погибнуть? Младшая Шадис сидела на своей кровати, словно в гостях, в чужом доме, смотря в сторону комода сестры. Там еще стояли книжки, привезенные из множеств путешествий, над кроватью висели бумажные фонарики, а фотографии со школьной поры этой девушки лежали на кровати, упавшие со стены, где явно были приклеены заклинанием. Ирина умерла - колдовство перестало действовать. Это рассеивало остатки сомнений по поводу того, что это все дурной сон и никто из этих чудесных людей не погиб. Бережно собрав все рамки, Альфис положила их на комод. - Она хотела быть фотографом, - вдруг сказала Диана за спиной подруги. – Но потом передумала и решила устроиться в Отдел международных отношений. - Ей нравились другие страны так же, как и тебе, так что это неудивительно, - Альфис повернулась к Диане, подавая ей одну из фотографий. – Возьми. Даже если ты не вернешься в школу после каникул, просто смотри на нее каждый день. Помни о том, какой она была, что любила и чего хотела добиться. Легче не станет, но ты просто осознаешь, что, даже если она умерла, она прожила хорошую жизнь. Все равно прожила не зря, даже если сбылось не все, к чему она стремилась. - Как долго ты думала, что не сможешь без нее жить, без своей бабушки? – спросила Диана, принимая такую дорогую рамку из рук подруги. – Я еще не верю в то, что случилось. Я… понимаешь, я не видела, что случилось с Эриком, папой, дедушкой и тетей Джульеттой. Пусть я видела, что произошло с Ириной и мамой, я еще думаю, что их сейчас можно спасти. Что мне вот-вот придет сова с письмом, что они живы. Возможно, они сами вернуться, желая поскорее нас увидеть. И, если этого не случиться, как я буду жить? Я себя без них не представляю… - Это трудная вещь – смирение, - вздохнула Альфис, сев рядом. – И приходит она со временем. До этого есть пустота, но она постепенно заполняется, становится чуть-чуть легче, если есть, ради чего продолжать жить. Тебе есть, ради чего жить. Все они погибли не зря, твои родственники. Они погибли, чтобы ты за них жила. Чтобы заботилась о бабушке. - И это будет очень больно, да? - Безумно, - подтвердила Альфис. – Но только если ты одинок и тебе некуда деваться. У тебя есть мы, твои друзья. И мои родители тебя очень любят. Ты со своей бабушкой всегда можешь приезжать к нам, писать письма, просить, о чем угодно. Это, конечно, семью не заменит, но и опереться на кого-нибудь можно будет без страха. Диана всхлипнула, сложив руки на коленях, а Скамандер прижала ее к себе, а затем уложила на кровать, уговаривая поспать. Она знала о том, что будут кошмары, что просыпаться с надеждой будет каждый раз больно, но от этого было не скрыться. Единственное, что сейчас гриффиндорка могла сделать – остаться с подругой, чтобы в момент пробуждения ей не было так страшно одной. И она оставалась потом каждую ночь на каникулах, почти что не ночуя на кровати Ирины, все чаще лежа вместе с Дианой. Каждый раз утирала Диане слезы, позволяла выплакаться в подушку, выть от бессилия. Первый день вместе с Шадисами прошел относительно спокойно. Ньют зашел их проведать с утра, принес необходимые продукты совершенно безвозмездно, затем остался с ними на завтрак, узнал о том, что им нужно, поговорил с миссис Шадис по поводу похорон. Их оплачивало Министерство магии Индии, ведь это они упустили преступников, а потом не успели их обезвредить до конца случившейся трагедии. Тела должны были вернуть на этой неделе, все исследования почти подошли к концу. Слушать об этом было невероятно неприятно, даже как-то не хотелось, чтобы их возвращали. Не хотелось видеть их белые лица, не хотелось закапывать их в землю. Альфис знала, с каким побуждением будет бороться Диана после этого процесса – броситься рыть землю своими руками, плакать и лежать там же, вместе с ними всеми, стремиться обнять каждого, оживить их каким-то неведомым чудом. Сама пуффендуйка, кажется, совершенно отвлекалась от таких разговоров. Она задумчиво бродила по дому, спокойно слушала о том, кто собирается прибыть на похороны, неторопливо, но с охотой поглощала свой завтрак, обед и ужин. Все еще не верила, как и сама признавалась. Ее друзьям было страшно представить, что с ней произойдет, стоит увидеть лица родных, когда она уже поверит всей своей душой в их уход, когда полностью это осознает. Сейчас она просто плакала ночью и утром, или тогда, когда думала, что никто ее не видит, а что было бы дальше? Так сильно не хотелось об этом думать. И вот, когда Порпентина Скамандер прибыла помогать устраивать похороны, а заодно и доставила тела, Альфис сопроводила Диану к ним. Миссис Шадис уже их увидела, а теперь безостановочно плакала, дав волю эмоциям, пробившим в ее толстой броне брешь. Их, троих юнцов, оставили одних около библиотеки Шадисов. Зайдя туда, они сразу увидели первое лицо. Впервые Альфис видела Эрика без очков. Он был таким спокойным, немного хмурым, приукрашенным перед похоронами. Сердце у Скамандер сжалось сильнее, чем бывало прежде. Одно дело было думать об Эрике, а другое – видеть его перед собой. По-настоящему мертвого. Холодного и твердого. - Боже, - шептала Диана дрожащим голосом, передвигаясь от одного тела к другому. – Мамочка, папочка… Тетя, что они с тобой сделали? Альфис только отошла от вида Эрика, поворачиваясь к другим телам лицом. Барни тоже был тут, до невероятного серьезен, и сдержан, он держал Диану за руку, стараясь подбодрить ее, не дать упасть на колени перед родителями. В его глазах было столько страха, что гриффиндорка поразилась, как ему удается держаться таким особняком на их фоне. Он так же смотрел в лица Шадисов, а потом почти что выносил пуффендуйку из библиотеки на своих руках. С тех пор друзья уже не могли находиться в этом доме. Осознание для всех грянуло громом – эта семья мертва. Остались лишь бабушка да внучка, последние из этого рода. Они и сами это понимали, это только добивало их обеих. Страшные дни все длились и длились бесконечной чередой, кошмары не переставали сниться. Лишь после похорон Альфис взглянула ночью на небо, усеянное яркими звездами, а потом у нее возник порыв. Она рассказала Диане то же, самое, что рассказал ей когда-то отец, а ему его отец. Вместе подруги искали на ночном небе новое созвездие из пяти звезд, в которых могли бы быть души ушедших Шадисов, наблюдающих за ними сверху. Диана показалась Скамандер чуть более утешенной, чем до этого. Она смогла выйти из своей глубокой меланхолии совсем ненадолго, с маниакальным интересом считая небесные тела на ночной глади, представляя, что ее близкие сейчас там, что она может по-настоящему попрощаться с ними, чего до этого сделать не смогла. С тех пор Шадис младшая смотрела на небо каждую ночь.