Моя девочка.

С утра, ввиду многих дел на сегодня, пришлось ехать сразу на студию, корректировать звучание некоторых треков для крокуса, доделывать что-то, в общем, сделать перерыв мы смогли только спустя четыре часа, примерно в час дня, когда парни решили поехать куда-то перекусить, и я довольный, от части уставший, согласился с ними. Уже в кафе, сидя за столом, мы смеялись, вопросов была куча, но от чего-то в каждом серьезном вопросе мы находили над чем посмеяться и что вспомнить, меня это очень радовало, поскольку, я сумасшедше обожаю людей, у которых есть чувство юмора, но таких увы мало… Людям проще поверить в какие-то слухи или придумать себе что-то, чем узнать правду. Мои близкие друзья и мои настоящие поклонники знают какой я на самом деле! Всё остальное неважно. Я люблю людей. Люблю родных и благодарен богу за все, что имею, наверное, я поэтому и стараюсь всегда по возможности говорить на концертах, что бы люди ушли с чем-то кроме фото, или росписи, даже кроме эмоций, я стараюсь говорить и доносить до людей важные вещи, потому как, мне есть что сказать. Где-то в три часа мы поехали на студию снова, после этого я жутко торопился к ребятам на тренировку, танцы-номера, едва не опоздал, феноменальные провалы в памяти, после недосыпа, студия/музыка и пожалуйста, за две минуты до опоздания. После всего этого, я поехал домой, забрал цветы, переоделся и шесть часов поехал к Олесе, успев вовремя. Девушка, как всегда радушно, встретила меня, обняла, приняла цветы, поздравления, между прочим, я всегда удивлялся выдержке этой девушки, работать сутками, да еще и невероятно хорошо выглядеть, держать себя в руках даже в самой раздражительной ситуации. Невероятно удачный бар, караоке, уединенные места, приятная и уютная атмосфера, к нашему столу подходит Ульяна, садится к Леве, улыбается, целует меня в щеку, когда замечает и охает, что приводит к смеху всех парней. Она берет меня за воротник, подтягивает к себе и тихо говорит «тебя Танька искала, берегись ее!», голос этой девушки один из немногих, которые дико привлекают меня. После своих слов она засмеялась и ушла, послав нам всем воздушный поцелуй. Парни обсуждают графики концертов, мы с Матвеем начинаем тему о больших сольниках и ее незамедлительно развивают, статистика, факты, одним словам — работа. Когда раздается громкий смех, стучание каблуков и в воздухе веет шармом и сексом, все становится ясно, наши девушки пришли петь, снова петь, как всегда в сотый раз, а это только середина вечера. Многие девочки выглядят просто сногсшибательно, хотя, многие? Абсолютно все. Я замечаю знакомый силуэт среди смеющихся девушек и откидываюсь на спинку кресла, наблюдая за ней. Топ с открытой грудью дико приковывает мой взгляд, мужчинам продлевает жизнь трогать женскую грудь, между прочим. На ее губах, таких манящих, вкусных знакомая темная помада, сексуальная, придающая этой в прошлом маленькой девочке толику стервозности и еще больше шарма, а темные волосы, обстриженные до лопаток, стянуты в хвост, который дико идет этой особе. Она так сильно манит меня, снова, опять. Начинает греметь музыка, подбегает Ульяна и вытаскивает нас танцевать, со смехом, просьбами пощадить, но вытаскивает, так ведь умеет только она одна, но мы все еще успеваем разговаривать, пока Матвея не утаскивает Маша, а Пашу не хватает Аня, и мы с Мишей остаемся вдвоем, от души смеясь над парнями. Марвин, в этом случае оставался со мной еще буквально минут десять-пятнадцать, а потом сам подошел к Олесе, помогая девушке перенести хотя-бы что-то из коробок в машину, дабы не захламлять бар. Rae Morris — Grow — репит. Зазвучала медленная музыка, размеренная, и я начал прожигать взглядом привлекательное тело девушки, направляясь к ней, и заметив воодушевленный взгляд Тани, которая утыкалась носов в плечо Марвина. От моего касания к хрупкому плечу, девушка дрогнула, обернувшись, я только молча протянул к ней руки, укладывая на талию, я уловил буквально в ее взгляде то, что она согласна. Маленькие ладони легли на мои плечи, а когда я притянул девушку ближе, она обвила мою шею и положила голову, касаясь щекой моей груди, я уловил даже ее сбивчивое дыхание, она вдыхала мой аромат полной грудью. Мне безумно нравилось поглаживать ее талию, слегка сжимая и разжимая руки, чувствовать нежные касания ее рук, зарываться в уже распущенных волосах, наслаждаться этой девушкой, молча, не проронив ни слова. Музыка медленно разливалась по венам, неспешно, забираясь под кожу теплом, заставляя упиваться нежностью, утопать в забытье, чувствах, сейчас, мне было совершенно без разницы, ушла эта девушка от меня на утро или нет, но мне хотелось говорить с ней, понимать ее мотивы и поступки, для меня в один момент стало понятно, что она мне приятно, она привлекает меня как женщина и эти чувства пробираются глубоко внутрь. Я коснулся ее лица, поднимая вверх и смотря в серые глаза, после, осматривая девушки вблизи, едва заметно улыбаясь ей, убирая руку обратно на талию. Аня совершенно не уводила взгляд, смотря на меня, уголки ее губ были приподняты, она снова становилась несоизмеримо мягкой и податливой в моих руках, что не столько льстило, сколько грело внутри. — Мы обязательно поговорим, — я опустился до ее ушка, шепча, чувствуя мурашки по утонченному телу. — только не здесь. — я отпустил ее, улыбнувшись и провел руками по запястьям, чувствуя сильно бьющееся сердце, возможно, я нашел ее слабое место. Она прикусила губу, заправив локон темных волос за ухо, мне оставалось только подмигнуть ей и отойти к парням за стол, довольно размышляя о предстоящем. Выключаем. Мы сидели за столом, смеялись, некоторые выпивали, вечер проходил приятно, уютно, было много воспоминаний, ярких моментов, шуток, спустя минут двадцать подъехали Тимур и Настя вместе с Горозией, а когда за стол сел Юнусов и Лёва, то время вообще потеряло счет, я не замечал как стрелка часов перевалила за полночь. Многие стали расходиться по машинам, некоторые подсаживались, сами не в праве водить выпившими, кто-то предлагал подвезти, как к примеру, Миша Тане, причем, девушка охотно согласилась. — Ань, а ты с нами может? — повернулась к девушке Таня, а я моментально подбежал к ним, поправляя пальто. — Едем? — Аня повернула на меня голову и я улыбнулся ей, девушка подыграла мне, кивнув, даже не проронив капли удивления. — До скорого, — я обнял Марвина, а Таня сама чмокнула меня в щеку и что-то шепнула на ухо Ане, на что та цокнула, шуточно стукнув подругу в плечо. Я открыл Ане дверь в машину, обходя и усаживаясь на водительское место. Девушка пристегнулась, поправив куртку на себе и откинувшись на спинку кресла, смотря вперед, на потемневший город, подсвеченный уличными фонарями. Я прокрутил руль, выезжая с парковки и просигналил уезжающим друзьям, Аня смотрела на меня в зеркало, но все так же молча, я прекрасно понимал, что «подкину» ее к себе домой. Она уткнулась в сотовый телефон, печатая сообщение, а я усмехнулся. Ее волосы были забраны в хвост, она не выглядит какой-то особенной, яркой, не обладает просто идеальной внешностью, не соблюдает параметры всех моделей, но я вижу в ней что-то, что цепляет, дело не в умении целоваться или сексе, а в чем-то другом, эта девушка зацепила меня чем-то внутренним, и в двадцать с лишним лет я не понимаю, чем. Я открываю дверь в подъезд, Аня заходит, убирая сотовый в сумку, она поворачивается на меня, покусывая губу и обнимает себя руками, и сейчас я не вижу в ней стервозности, рядом со мной она становиться слабой, прекращает кокетничать и прочее, даже сейчас нелепо обнимает себя руками, тем самым сжимая, виднеющуюся сквозь открытый топ, грудь. Мы входим в квартиру, Аня снимает куртку, а я пальто, девушка держит вещь в руках и проводит пальцами по новому шкафу, на месте где больше полугода назад стоял ее стеллаж. Я подхожу к ней, неспешно, тихо, касаюсь плеч, чувствуя покрывшуюся мурашками кожу, мы ведь хотели поговорить? Я хочу ее. — Почему ты ушла, тогда, утром? — провожу носом вдоль ее шеи, о хрупкие пальцы застывают на одном месте. — Я, — вздыхает она, а я целую ее в шею, возле бьющейся венки. — думала, что для тебя это не больше, чем секс. — здесь застыл я. — Что? — я разворачиваю ее на себя, тем самым, прислонив спиной к шкафу. — Что ты сказала? — девушка забегала глазами по моему лицу, а я почувствовал, как внутри сжигается все, что я пытался осмыслить.