Моя девочка.

В глазах Булаткина плескались языки пламени, ярость и он совсем не хотел усмирять это в себе. — Я дико ревнивый. Ревность? Собственничество? Егор ушел в сторону спальни, а я, хмуря брови, смотрела в пол, не концентрируя взгляд на чем-то, а просто впиваясь взглядом в точку, и все. Обдумывая слова блондина, я не понимала, что именно так повлияло на его реакцию. То, что это агентство Маврина? Или в принципе модельный бизнес? То, что я стану более самостоятельней и выносливей? Что именно так вывело его из себя? Взяв в руки билеты, документы и остальные бумаги, я взглянула на них еще раз, и повернулась в сторону коридора, положив листы на стол. — Давай поговорим. — я прислонилась к дверному проему. — Не сейчас. — выдохнул парень, что-то ища среди папок в столе. — Сейчас. — внезапно для себя, обрубила я, и вырвала папку из рук парня, положив на стол. — Вот как, — хмыкнул он, слегка повернув голову. — хорошо, давай поговорим. Я кивнула, смотря в его глаза, тяжело сглотнув. Он знает, что я не смогу долго врать о том, какая я а-ля «стервозная женщина», ведь если называть себя женщиной я позволяю себе только в контексте… «его». Злость затронула сердце. — Ты не хочешь отпустить меня, — выдохнула я, чувствуя непонятный ком в горле. — почему? — Хочешь, чтобы я подробно объяснил? — я кивнула, а он сложил руки на груди, горько ухмыльнувшись. — Хорошо. — я села на край стола, слегка дальше от блондина. — Я знаю много девушек, который работают на Сашу, и до определенного момента, тоже был уверен, что это одно из лучших агентств модельного бизнеса, пока… Вику не встретил. — он потер лицо ладонями, чуть ли не смеясь. — Я уложил ее в постель, спустя пару недель съемок, и то, ждал долго из-за работы. — я едва не влепила пощечину парню, чувствую на губах вкус вина, которое наливала мне Одинцова. — Как ты можешь мне такое рас… — Булаткин подошел ко мне, вздернув мой подбородок, до того резко, что я замолчала на середине слова. — Раз попросила рассказать, будь добра, — он улыбнулся во все тридцать два, но не с тем привычным теплом, к которому я привыкла. — замолчи и не перебивай меня. — он убрал руки, вернувшись на место. — Спустя месяц, я увиделся с Мавриным, и… не сказал бы, что наша встреча была приятной, а… знаешь почему? — этот вопрос не просил моего ответа. — Он забрал Вику на съемки, после которых наш общий знакомый с Одинцовой сбросил мне такие новости. — тут парень не сдержался, и смех тронул его речь, но через чур мрачный и… с призвуком горечи. — Саша, в замен на идеальные условия проживания, пользовался съемками «Ню», и не только съемками, а девочками в целом, — Булаткин поднялся, максимально близко подошел ко мне, снова заключая мой подбородок в свои пальцы. — понимаешь, о чем я, м? — нервно сглотнув, я не смогла выдавить и слова. — А теперь, подумай, хочу-ли я, чтобы вот это тело, — он схватил меня за талию, грубо прижав к себе. — видели мужчины в России и за рубежом? — его глаза с каждой минутой приобретали другой оттенок. — Чтобы какой-то там фотограф, привыкший к своим правилам, трогал мою девочку? — только выдохнув, замирая от того, что Егор творит со мной одним своим взглядом, я, казалось, забыла, как говорить, но… начала немного понимать то, что сделала. — Хочу или нет? — настойчиво повторил блондин. — Нет, — совсем тихо ответила я, чувствуя, как он меня отпускает, отходя. — Тем не менее, ты назвала меня озабоченным, вместо того, чтобы подумать, о каких вещах я могу знать. — Егор продолжил искать что-то в папке, наконец, найдя нужный документ, и протягивая его мне. — Делай, что тебе угодно, но для начала прочитай вот это, а потом… я еще кое-что тебе скажу. — я кивнула, начиная читать. — Вслух, — обратив взгляд на Крида, я прикусила губу. — вслух читай. «Виктория Одинцова — одна из лучших экземпляров в моем бизнесе. Я буду благодарен и радушен, если вы вернете то, что мне принадлежит, а именно — мою модель. Виктория создана для съемок в стиле „Ню“, и модельного бизнеса в целом. Информация дошедшая до вас имеет правдивые сведения, но девушка была уведомлена о них, когда подписала соглашение о съемках Ню. Егор, прошу тебя, как мужчину, прекрати сдерживать девочку, ей платят за то, чем она занимается. Она не шлюха, а модель, и быть своей модели чужой шлюхой — я не позволю. Саша Маврин, в надежде на понятливость.» Я даже не успела расплакаться, понимая, что зря не слушала Егора, как он моментально начал усугублять мою обиду. — Ты можешь лететь на Мальдивы, но я ставлю свое условие, — Булаткин хмыкнул, поднимая на меня свой взгляд. — если я узнаю, что ты была с ним, или он позволял себе лишнего в съемках, и ты не препятствовала этому, то… — сам тяжело выдохнув, он все же решил завершить начатое. — то станешь абсолютно самостоятельной единицей, которой больше не потребуется кто-то, чтобы идти с ней вместе по жизни. — загнав меня в угол, он свел брови, заканчивая разговор, распаляя мою обиду и злость. — По крайней мере, если под кем-то, ты подразумеваешь меня. И он ушел. Просто решил выйти из комнаты, а я ощутила то, что слезы жгут глаза. — Я полечу, — буквально через силу, чуть не выкрикнув, я громко ответила Егору, но он даже не обернулся. — Прекрасно, — обрубил он, по видимому, не желая даже смотреть на меня. — и еще, — его руки внезапно сжались в кулаки. — тебе будет полоскать от сухого вина, будь готова, крошка. Прикрыв рот, я пыталась не плакать. Грубость Егора давала знать о том, что он умеет делать мне больно. Моя сдержанность говорила о том, что я взрослею и становлюсь устойчивее, но это мало беспокоило сейчас, потому что… я впервые ощутила то, что хочу доказать Егору то, что останусь ему верна, во всех вариантах событий. И не то, чтобы я не верила в наши отношения, или любовь, совсем нет, я знала, что чувства, как его, так и мои, прочные, но то, что он считает меня слабой, задевало, а возможно… виновато сухое вино, но мозг отказывался думать про это. Переодевшись, я пошла в зал, понемногу расправляя шелковый домашний халат, купленный с Ульяной. Взяв в руки документы, я постаралась уйти с кухни, но была прижата к телу своего блондина спиной. Он зарылся в моей волосах, смыкая руки на моем животе, даже чуточку ниже. Я рвано выдохнула, роняя бумаги, когда Булаткин крутанул меня в своих руках, дыша в мои губы. Он слишком пошло ухмыльнулся, задирая мою одежду, поглаживая спину, и проходя ниже, еще ниже, и… — Егор! — выкрикнула я, — откинув голову от саднящего чувства. — Хватит! — парень бил меня по попе, с характерными шлепками. — Прекрати! — я перехватила его руку, но еще бы он успокоился, Булаткин не Булаткин, без своего характера, поэтому, он только схватил мои руки, заключив их в одной своей ладони, а второй ударил еще по разу, пока я не простонала от боли и… желания? — Зачем злишь меня, м? — прорычал парень мне в ухо. — Мазохистка. Он отошел от меня, а я собрала документы с пола, складывая их в стопку и унося в комнату, убирая в стол. Егор с кем-то говорил по телефону, а я легла на постель, обдумывая его слова. Да, Егор ревнив, и он собственник, дело ясное и понятное, но груб и резок, в этом отношении. Модельное агентство, модельное агентство… девушки разве позволили бы такому человеку, как начальник, управлять собой не только на работе, но и в жизни? Может быть такое, что Егор прав и такое происходит со всеми сотрудницами? Маврин, пользуясь своим положением, деньгами и фотосъемками «Ню», обхаживает всех девочек абсолютно? И они молчат, потому что им платят? Из-за денег? Боже, это ведь слишком низко… и я не о девочках, а о их начальстве. Александр, с виду такой приятный мужчина, который довольно хорошо разбирается в своей работе, может распускать руки, и приставать к тем девушкам, которых я видела? К Вике? Которая так тепло к нему относится, и так радушно приняла меня? Я ничего не понимаю. Точнее, понимаю, что ничего не понимаю, но люди ведь порой бывают ошибаются, во мнениях и суждениях, верно? Возможно и Егор ошибся. — Черт, — протянула я, еле встав с постели, чувствуя, что меня дико мутит.

И Егор снова оказался прав, но вот только если бы я тогда знала, в чем именно, и насколько.