VI
12 декабря 2016 г., 15:16
Катарина избегала Грейвса. На совещания она не являлась под предлогом невероятной занятости, а все рабочие вопросы решала лично с мадам Пиквери за закрытыми дверьми. Стоило девушке завидеть Персиваля, как она сворачивала в другом направлении и уходила прочь без единого шанса на разговор. Зато Куинни слишком уж бодро здоровалась с Грейвсом, при этом заговорщически улыбаясь.
Все это было к лучшему. Персивалю некогда было заниматься разборками, так как то, что происходило в городе, совсем уж никуда не годилось. Некая магическая сила учиняла разрушения, нападала на не-магов, и все это на фоне обостряющейся тревоги по поводу рыщущего поблизости Гриндевальда и увеличения числа его сторонников среди волшебников. И это не считая обыденной работы по отлову жуликов и нарушителей порядка. Отдохнуть удавалось крайне редко, уже стало традицией уходить домой после полуночи и возвращаться в департамент с рассветом.
Грейвс устал и был подавлен. Напряжение внутри него словно сжалось пружиной, которая скручивалась с каждым днем все сильнее и сильнее.
***
В первом часу ночи Грейвс вышел из здания конгресса. Холодный воздух освежал тяжелую с утра голову. Пустые улицы, покрытые осенней изморозью, сверкали в желтом свете фонарей как россыпь рождественских огоньков. Мужчина нырнул в темную подворотню, взмахнул палочкой и перенесся прямо к себе в гостиную. Дом был пустой и холодный. Персиваль был пустой и холодный. Одинокой недвижимой тенью он стоял посреди просторного зала, закрыв глаза. Затем скинул легкий осенний плащ прямо на пол и рухнул на твердый диван. Как же хотелось напиться. Или подраться. Персиваль лег на спину, закрыл лицо сгибом руки и попытался уснуть. Вдруг раздался тихий стук. В мгновение ока палочка оказалась на изготовке. Грейвс бесшумно поднялся и как кошка прошел в прихожую. Стук повторился. - Кто там? – глухо спросил он. - Грейвс, это я, открой, пожалуйста… - Катарина? – Персиваль недоверчиво приотворил дверь. На пороге, сгорбившись, действительно стояла Феделиус. Поверх ночной сорочки на ней было накинуто пальто Персиваля, которое она ему так и не вернула. -Что ты здесь делаешь? -Впустишь меня? Я прихватила с собой отменное огневиски, - девушка потрясла в воздухе бутылкой, небрежно зажатой в руке. И попыталась улыбнуться. Вышло удручающе печально. -Что случилось? -Мои родители погибли, - севшим голосом ответила Катарина. Пожалуйста. Я не могу быть сейчас одна. Ты прав, у таких как мы с тобой, друзей нет. Есть только отличные враги. Персиваль открыл дверь, пропуская ее внутрь. Феделиус шла, еле поднимая ноги, как будто не могла побороть притяжение. -Так темно… -Люмус! – на конце палочки Персиваля зажегся яркий белый огонек, - Проходи, не нужно стоять на пороге, - он снял с нее пальто. Девушку знобило. -Вижу, ты еще не спал. Много нынче у авроров работы? - Много - не то слово, - Грейвс нагнулся к камину, - Инсендио! Проходи к огню. Ты ведь замерзла. Я сейчас принесу плед. - Спасибо, ты очень внимателен, - Катарина опустилась на ковер из медвежьей шкуры и уставилась на пляшущие язычки пламени, - Только не уходи никуда. Я и так долго тебя ждала. -Ждала? -Я просидела у тебя на пороге часа два, наверное… В девять я получила телеграмму о том… О том что… - Катарина тряхнула головой, не в состоянии произнести это, - И сразу пошла к тебе. Даже не оделась, как видишь, - она криво усмехнулась, - Так что не убегай. Персиваль сел рядом с ней, не зная, что и сказать. Он никогда не умел утешать людей и всегда чувствовал себя в подобных ситуациях нелепо. Катарина протянула ему закрытую бутылку. Зубами Грейвс вытащил пробку и сделал большой глоток. Горло обдало приятным жаром. Мужчина поморщился. -Действительно отменный огневиски, - затем, чуть помедлив, спросил, - Что случилось? - Они плыли домой из Парижа. Там они навещали мою тетку. Корабль затонул. Спасшихся были единицы. Мама с папой, к сожалению… - она снова запнулась, взяла у него из рук бутылку и осушила ее на треть. – Представляешь, мне и пойти было некуда, кроме тебя… Шесть лет живу в этом проклятом городе, все куда-то бегу, бегу… А толку? У меня ведь никого не осталось. Совсем никого. Я одинока, - она всхлипнула, - А еще я жалкая… Сижу на полу у человека, которому буквально неделю назад была готова глотку перегрызть, в надежде на то, что он меня пожалеет… Персиваль подался вперед и крепко обнял ее. Катарина выронила бутылку и вцепилась тонкими белыми пальцами в его широкую спину, словно утопающий в спасательный круг.
