Кицунэ: Другая сторона. Том 1

      Какой же он заторможенный, Лу понимает, только когда начинает одеваться. Пальцы еле слушаются. Долбаное лекарство, скоро оно его совсем вырубит… А до этого еще концерт по заявкам от мистера Симмонса, поющего голосом Сэйлормун, придется выслушать… По стенкам уже ползут цветные блики. Кит приходится ему помогать — застегнуть джинсы, завязать шнурки. Ему-то казалось, он чуть не задушил любимую в объятьях. На деле еле шевелится. Немало сил у него ушло на борьбу — он ругался, плевался и извивался ужом, мешая сестре вколоть ему лекарство. Потом санитар на него просто лег.       Увидев его голым, Китти снова плачет и говорит, что если б не татуировки, он был бы просто прозрачным.       — Не плачь, сладенькая, все будет хорошо…       Луису приходится опереться об ее плечо, чтобы твердо стать на ноги. Из коридора доносится шум, определенно, там что-то уже происходит. Кит приоткрывает дверь, выглядывает — идем! Том и его банда, «Галактика», друзья и друзья друзей, совершенно незнакомые люди — все они буквально штурмуют отделение. Том закатил истерику дежурной сестре, отвлекая внимание, и так Кит смогла просочиться в палату. Озадаченные санитары пытаются сдержать прущую толпу. Сестра орет в трубку, вызывая охрану, полицию и хрен знает, кого еще. Мегера… та самая, которой Лу прокусил палец.       Увидав их в коридоре, Джефф дает отмашку. Шумно скандирующая что-то, словно футбольные фанаты, толпа ломится внутрь. Кит и Луи просто смешиваются с ней и проскальзывают к выходу, прикрытые от медперсонала татуированными плечами, разноцветными футболками и растрепущими прическами. Быстрым, насколько это было возможно для Лу, шагом они спускаются на первый этаж по черной лестнице, шмыгают в выход для техперсонала, пересекают больничный двор.       Голова у Лу уже звенит, налилась тяжестью, цветные пятна начали приобретать конкретные очертания вчерашних визитеров. Какая назойливая галлюцинация… Ноги подкашиваются, он уже почти висит всем своим небольшим весом на Китти. Она распахивает дверцу машины, помогает ему лечь на заднее сиденье и звонит Тому.       — Да, мы снаружи… все, валите оттуда…       Луи уже не видит, кто за рулем. И вообще, сомневается: вся эта операция по спасению, Китти — взаправду, или только плод его воображения? Последнее, что он бормочет перед тем, как отключиться:       — Мистер Симмонс, идите вы на хуй со своей Японией…       Простыня… разноцветная, совсем не больничная. Мягкая подушка под щекой. Руки… конечно, не привязаны — он же на животе лежит. А руки под подушкой. И пахнет совсем не лекарствами, а чем-то приятным… чем-то… чем… духами Кит! Кицунэ! Лу взвивается на кровати так резко, что голова кружится и в глазах темнеет. Справившись с приступом «вертолета», он оглядывается. Ну да, он у себя в квартире, на собственной кровати! Значит, не глюки это были и не сон — Кит, Том и друзья выкрали его из больницы!       Обмирая и затаив дыхание, он выглядывает в гостиную. Пусто. Доходит до кухни и замирает на пороге: Кит и Том мирно пьют пиво, болтают и чего-то там разглядывают в ее планшете. Самая желанная на свете картина! Самая чудесная. Любимый братишка и любимая женщина. Дышать! Черт, чуть не забыл. Луи шумно вдыхает и опирается о косяк плечом, потому что голова опять кружится.       Они поднимают головы от планшета и улыбаются ему.       — А где все остальные? — спрашивает он, не придумав ничего умнее.       — Бля, шмотки собирают, вы ж завтра летите в Австралию, — отвечает Том.       — Уже?!       — Ну да. Ты в больнице три недели проторчал.       — Пиздец… Блин, спасибо, что вытащили…       Лу идет к ним, стараясь не смотреть в ту сторону, где три недели назад малиновым сиропом растекалась по полу его жизнь. Они сидят рядом и обнять их обоих сразу — самый большой кайф, который только можно вообразить.       — Я как услыхал, что ты плюешься и дерешься, понял, что с тобой уже все ок. Пора тебя вытаскивать. А то этот кретин докторишка родаков запугал, расписал, что у тебя чуть не крыша съехала совсем! Они согласились тебя в психушку перевести.       — Спасибо, спасибо, спасибо…       — Да ладно, чего там… спасение рядового Райана вышло веселым.       — Полиция никого не задержала?       — Да не, нормально… успели рассосаться. Мэтту охранник глаз подбил. Он же, бля, самый свирепый из нас…       Они ржут, потому что Мэтт ниже Тома и Лу на голову и легче еще фунтов на двадцать, но по характеру и впрямь питбуль. Лезет во все драки, с упоением их затевает, и всегда огребает. Луи треплет братишкины волосы, другой рукой крепче прижимая Кит к груди. Том фыркает, выворачивается из-под его ладони и говорит:       — Ладно, милуйтесь тут, я пошел… у меня еще задачка — папаню с маманей успокоить. Остин у меня, кстати. Не волнуйся… Да, Кит, врежь ему как следует, кретину этому…       Том удаляется, строя многозначительные рожи, оставив обмирающего от счастья и ощущения свободы Луиса один на один с его личным демоном. Наверное, из-за долбаных лекарств ему впервые за все время их отношений не хочется немедленно содрать с Кит одежду и въехать в нее по самое… Ладно, просто положить голову ей на колени и чувствовать, как ее пальчики перебирают волосы — небесное блаженство…       Какое счастье — она даже мозг ему не выносит. Так-то он готов к какой угодно взбучке… только не сейчас. Она вообще почти не говорит, только так, ласковости и глупости всякие мурчит, и гладит его, гладит, гладит, как вернувшегося домой кота-гулену, которого уже считала погибшим на любовных баррикадах.       От этих нежных прикосновений в нем просыпается желание… какое-то новое, не похожее на то яростное желание обладать или отдаваться ей, с расцарапанной в кровь шкурой и искусанными губами. Это что-то нежное, теплое… ему хочется смешаться с ней, раствориться…       До спальни они не доходят — падают на диване в гостиной. Он просто лежит на спине, принимая все, что она делает. Кит такая нежная… неописуемо. Он не представлял, что она такой может быть. Она касается его кожи кончиками ресниц. «Поцелуй бабочки» — кажется, так это называется… Она гладит его кончиками пальцев, словно боится причинить боль. Ее губы не целуют — скользят шелковыми лепестками. Море… о, да, она — море… ласковое, теплое и безграничное…       Потом, уже после всего, она лежит в его объятьях, трется о его плечо скулами и говорит:       — Бедный мой… даже сперма пахнет лекарствами. Я убью их всех.       Счастью Лу нет предела.       Утром он огребает по полной программе. Они завтракают на кухне и Кит случайно обнаруживает недомытую Томом каплю крови на торце стола. Хмурит брови… и устраивает ему такую взбучку, по сравнению с которыми мамины причитания — рождественская поздравительная открытка.       Перво-наперво она звонко щелкает его ладонью по лбу. Не больно (как больно, он уже пробовал), но очень обидно. Как младшего братишку… А потом выдает все, что думает по поводу его трусости, эгоизма, мудачества и прочих восхитительных качеств характера.       Если он еще хоть раз… сама добьет, расчленит и разошлет его кости поклонникам во все стороны света. Скотина, урод, пораженец… Да у нее на сердце теперь все те шрамы, что у него на руках! Зеленые глаза мечут молнии. Посуда со звоном летит в раковину. Луи с восхищением слушает, как ловко она сочетает русские и английские эпитеты и думает, что еще немного, и он пожалеет, что не лежит сейчас в своей уютненькой палате под веселеньким лекарством.       Разбушевавшийся ураган Кицунэ останавливает только его робкое:       — Котенок, мы на самолет опоздаем…       Больше к этой теме они не возвращаются.       — Китти-котенок, иди ко мне… Посмотри, какие тут рыбки…       — В аквариуме посмотрю!       — Иди, не бойся… Ты же любишь плавать?       — Люблю! Там, где нет акул!       — Нету здесь никаких акул. Видишь — вон спасатели на вышке. Вон буйки — там сеть металлическая. Пляж огорожен. Ну, иди сюда…       — Нет акул, значит, есть морской крокодилы или ядовитые… желешки! Это же Австралия — тут жить все ядовитое дерьмо в мире. Пауки! А-а-а-а! Как я согласилась сюда ехать? Б-р-р-р.       — Кит, твоя начитанность играет против тебя, ей-богу… Блин, Айк, скажи ей хоть ты — нет тут акул.       — Есть… Вон, плавник торчит, и Джеффа не видать… Обоих Джеффов…       — Китти, не слушай этого кретина — это он тебе за брови мстит! Ну, иди ко мне, кисонька…. Кс-кс-кс… не трусь… Я тебя от всех акул защищу… На маску, посмотри — правда, клево? Ну, вот. А ты боялась… Поплыли вон туда, за мыс… там никого… М-м-м… Я люблю тебя, Кит… люблю… Конец :)