The ribbon of memories

       Это случилось зимой.        Помню, было холодно. Дождь вперемешку с мокрым снегом. Ничего не вижу. Этот мерзкий снегопад настолько сильный, что ничего не видно дальше вытянутой руки. Назойливые холодные капли и ледяные снежные комы застилают глаза, а я безуспешно от них отмахиваюсь, пытаясь хоть что-то увидеть сквозь снежную пелену.        Слышу звуки лондонских улиц: стук копыт по мокрой дороге, выложенной булыжником, разговоры множества людей, громкая ругань на какого-то мальчишку, подпалившего хлеб в пекарне, за углом… При мысли о еде в животе неприятно заурчало, напоминая о том, что мою семью тоже не обошёл стороной голод. Впрочем, мы настолько бедны, что почти всегда голодаем. Но сейчас каждый кусок прогнившего зачерствевшего хлеба на счету, потому что отец, ко всему прочему, заболел какой-то неизвестной страшной болезнью и не может даже с постели подняться.        Пытаться добыть пищу приходится всем, кто здоров. А у нас к несчастью среди шести детей только один мальчик, неспособный работать в связи с ранним возрастом. Словом, я делаю всё, что в моих силах: рыщу по улицам Лондона в поисках испорченной выкинутой пищи, частенько приходится воровать.        Но как ещё выжить? Словом, вот и возможность. Подгоревший хлеб же никому не нужен? Никому, кроме нашей бедной семьи. Такая находка для нас будет едой на сегодняшний день.        Я медленно иду в сторону пекарни старого злого булочника, откуда всё ещё доносилась ругань. Подойдя на максимальную близость, могу разглядеть эту картину: жирный мужчина с толстыми руками, держа в одной тот самый батон, почерневший от копоти, рядом маленький бедный паренёк, так и сжавшийся под напором и бормотавший извинения.        Тут булочник в порыве ярости кинул батон в снег. Вот он, момент. Я сорвалась с места и быстро подобрала хлеб, пока мужчина ничего не понял. Не прошло и секунды, как ругань полилась с новой силой, но теперь уже на меня. — Воровка! А ну плати!        Слышу грузные шаги позади, которые были слышны даже сквозь шум улицы. Догнать меня хочет. Пусть я и умею бегать, пусть этот толстяк даже ходить быстро не сможет. Я так давно не ела, что мои ноги становятся ватными и неспособными к быстрому бегу, я едва не валюсь от усталости, да ещё и этот снег, попадающий в глаза и не дающий увидеть что-либо впереди себя, кроме сплошной белизны и смутных силуэтов людей.        Да он в два счёта сможет меня догнать, даже если пойдёт шагом. Я продолжаю перебирать ногами, несмотря холод и на крики за спиной, прижимая к груди хлеб. Он же всё равно бы его выбросил! В какой-то момент уже не слышу грузные шаги, и хруст снега раздаётся только подо мной. Неужели, отстал?        Я облегчённо вздохнула, не видя ничего вокруг себя. Я добыла еду! Вся жалкая радость пропала, когда стук копыт и лошадиное ржание становилось всё громче и громче. — Стоять, кляча! Чёртово безмозглое животное! — слышу чьи-то крики.        Да я же стою прямо посреди дороги! Я испуганно вскрикнула, завидев бешеную лошадь, бегущую прямо на меня. Но убегать было уже поздно. Не в силах пошевелиться и всё ещё прижимая к себе батон замёрзшими руками, я в ступоре уставилась на лошадь, которая не заметила меня совсем и скоро растопчет.        Что же такое! Я настолько испугалось, что тело будто парализовало. Или это от холода? Не могу даже ногой пошевелить. А лошадь всё бежит прямо на меня. Время словно замедлило свой ход. Закрываю глаза, не видя иного исхода.        Умру.        Эта мысль почему-то не пугала. Совсем. Оно же лучше. На один голодный рот в семье меньше. От моей смерти будет только лучше. Дальше, всё произошло слишком быстро. Чувствую чью-то руку, больно сжавшую моё плечо. Не успела увидеть сквозь снежную пелену, кто это. Не успела даже никак отреагировать. — Беги давай! Шевелись! — слышу раздражённый, но несколько испуганный голос.        Очнувшись и собрав оставшиеся силы, кинулась прочь от опасного места. Неизвестный спаситель уже не держал меня за плечо. Запутавшись в собственных ногах, падаю лицом в снег. Как ни странно, палку почерневшего хлеба я всё ещё держала в руках.        Боюсь пошевелиться или хот бы поднять глаза, чтобы узнать, кто мне помог. Тот булочник, таки нагнавший меня и полный решимости отобрать украденный хлеб? Или полицейский, решивший вмешаться в воровство и наказать меня? Так или иначе, ничего хорошего ждать нельзя.        Не обращая внимание на лютый холод пытаюсь прийти в себя, глядя в снег, и на ходу придумываю план побега. Впрочем, ничего дельного. Только что, я чуть не погибла под лошадиными копытами. Кому понадобилось меня спасать, при этом подвергая собственную жизнь опасности? — Ну что же ты валяешься? Вставай! — снова приказной тон моего неизвестного спасителя.        С удивлением слышу детские нотки в его голосе. Медленно поднимаю голову. Даже сквозь снег могу рассмотреть его. Точно, такой же ребёнок, как и я. Но… было в нём что-то такое, что нельзя увидеть в обычных детях.        Он был не по-детски красив. Тонкие черты лица, тёмно-синие, почти чёрные волосы. Правый глаз закрывала чёрная повязка, что совсем не портила его внешность. Левый же был синий и глядел на меня со всем возможным высокомерием. Несмотря на свой небольшой возраст, он казался через чур серьёзным и слишком взрослым.        Да и одет он был, как граф: чёрное тёплое пальто, цилиндр и дорогая трость в руке. Точно, аристократ. Даже его взгляд выражал лишь равнодушие и высокомерие.        Он подал мне руку. В свете фонарей что-то блеснуло у него на пальце. Кольцо. Камень на нём был такого же глубокого синего цвета, как и глаз его хозяина. Я удивлённо моргнула, но руку приняла. Когда я поднялась с его помощью, он не скрывал брезгливость, отразившуюся на его лице.        Мне от этого стало стыдно. Рядом с ним я казалась и без того грязной и неряшливой. Лоскуты серой одежды мешком висели на моих худых плечах, тряпочные штаны совсем не защищали от холода, старые башмаки давно прохудились, и теперь на них виднелись прогрызенные крысами дыры, а дырявые перчатки едва прикрывали ладони. Даже волосы, некогда бывшие красивого пшеничного цвета, теперь оказались грязными пепельными локонами. В руках до сих пор держу тот несчастный батон, ещё больше почерневший от грязного снега.        Я потупила взгляд. Не знаю, что делать. Что предпримет этот красивый мальчик с повязкой на глазу? Сдаст ли в полицию? Бежать я уже не смогу. В глазах помутнело от голода, ноги настолько замёрзли, что я едва их чувствую.        Незнакомец что-то сказал, но когда я подняла глаза и вновь восхитилась его красоте, он уже выжидающе на меня смотрел, ожидая какой-то реакции. Кажется, я должна что-то ответить… Но что он спросил? — Эм… Меня зовут Ната, — слабым голосом почти вопросительно предположила я. — Что… — он сначала удивился. — Я сказал, чтобы ты была осторожней, — медленно повторил, выделяя каждое слово. — С… Спасибо, что спасли меня… — проклиная себя за тихий голос пискнула я. — Не зазнавайся. Я не хочу лишний раз разбираться с чьей-либо смертью, — его голос был таким же ледяным, даже обжигающим, как и его внешность. Казалось, от него холодом веяло сильнее, чем от снега и льда вокруг.        Эти слова неожиданно задели меня. Чего это я? Конечно, этот молодой красивый граф не будет со мной на равных разговаривать, даже будучи моим сверстником. Я худая, грязная, в рваной одежде, да ещё из бедной семьи. Единственное, что могло бы во мне привлечь, это большие карие глаза.        Он оглядел меня с ног до головы и, секунду мешкая, достал из внутреннего кармана какую-то бумагу. Деньги. Он сунул её мне в свободную руку. Я удивлённо моргнула. Никогда в жизни не держала в руках настоящие деньги. — Держи, — быстро сказал он, тут же убирая руки. — Купи себе что-нибудь поприличнее. — Но… Почему? — я непонимающе на него посмотрела сквозь пелену снега. — Жалко на тебя смотреть, — непринуждённо ответил он, однако сам при этом выглядел несколько неуверенно. Похоже, раньше никогда и не думал раздавать беднякам деньги. — Спасибо… — снова поблагодарила я, всё ещё держа в одной руке батон, а в другой денежную купюру. Перед глазами плыло. В происходящее верилось с трудом и казалось бредом. Действительно, с чего бы такой наверняка богатый человек станет просто так мне помогать? — Подались в благотворительность, мой Господин? — послышался рядом чей-то насмешливый, но в то же время почтительный голос. — Помолчи, Себастьян, — рассердился мальчик. — Не твоё дело.        Я увидела мужчину, неожиданно появившегося рядом. Судя по всему, голос принадлежал ему. Я даже не услышала его шагов. Этот человек тоже меня удивил. Он назвал этого мальчика господином? Неужели слуга?        Но одет этот Себастьян так же богато, как и его молодой хозяин: начищенные туфли, выглаженные брюки и пальто. Он выглядел абсолютно идеально, и в нём тоже было что-то холодное и недоступное. Казалось, он прожигает взглядом и видит меня насквозь, читает, словно раскрытую книгу.        В отличии от хозяина, на лице Себастьяна, казалось, всегда есть эта странная и какая-то демонически жуткая полуухмылка, в то время как лицо самого мальчика не выражало никаких эмоций, а во взгляде был лишь холод и неприступность. Странно… Может, это вовсе не граф и его слуга, а два демона, пришедшие покарать меня за воровство? От этой мысли я вся сжалась и чуть не упала обратно в снег.        Себастьян усмехнулся словам своего хозяина. Нахмурившись, мальчик зло глянул на дворецкого и, даже не посмотрев в мою сторону, пошёл к своей карете. Быстро мне поклонившись, Себастьян последовал за ним.        Несколько минут я ещё стояла и пыталась осмыслить произошедшее. Я чуть не погибла под копытами бешеной лошади, меня спас незнакомец-граф с повязкой на глазу, хотя ему от этой выгоды никакой не было, а потом ещё и этот жуткий дворецкий…        В руке держу денежную купюру. Кажется, сегодня семья впервые за долгое время будет сыта. За эту бумагу как минимум дадут пару тёплых сапог. А я даже не додумалась спросить, с чего этот незнакомец это сделал. Ведь я обычная бедная оборванка, у которой в семье детей больше, чем денег… Так или иначе, но этих денег хватит если не до конца зимы, то хотя бы на несколько недель.        Той зимой в моей семье выжили все, и я никогда не забывала о доброте того мальчика с повязкой на глазу. Но я понятия не имела, что через несколько лет снова встречусь с ним и его дворецким.