Be my sugar girl

— А как же правила? — Разве я похож на человека, всегда безропотно следующего правилам? В моих привычках нарушать их, причем самым возмутительным образом, — Стэн дарит мне самоуверенную усмешку. Одну из тех, от которых можно легко потерять голову, если являешься уязвимой впечатлительной девчонкой, падкой на всяких паршивцев, так и норовящих разбить тебе сердце, потому что ты слепо веришь в любовь после секса на одну ночь. Иммунитетом, увы, я уже похвастаться не могу, а вот наивность не в числе моих качеств, поэтому я воспринимаю его жест, как легкий аперитив перед прелюдией и основным обжигающе горячим блюдом.       Легко ли верится, что Себастиан стоит на пороге моей квартиры? Нет. Но пытаться украдкой ущипнуть себя я не желаю. Все паршиво и без этого, ведь зашло слишком далеко. — Забавно, — фыркаю я, посторонившись, впуская его внутрь.       Дальнейшее бегство и отрицание бессмысленно. Можно закончить все здесь и сейчас, и освободиться от гнетущего чувства удовлетворения, подчинившего меня себе. Я слаба, так слаба. Возможно, если осуществить свои потаенные развратные желания, которые не дают мне покоя днем и ночью, то я верну себе силу и равновесие. Увы, не знаю. Но других вариантов у меня нет. — Подумал, если тянуть и дальше, то ты попросту сойдешь с ума, а я бы не хотел этого, все-таки наша игра доставила мне массу удовольствий. Ты была достойной соперницей, детка.       Пьянящий взгляд льдисто-лазурных глаз вкупе с обволакивающим порочной хрипотцой тембром его голоса словно гипнотизирует меня, заставляя кровь бурлить, а сердце неистово колотиться в груди, а ведь еще даже ничего не произошло. Разве раньше я была так уязвима, когда играла с бабниками, считая их своими послушными пешками? Но со Стэном нашла коса на камень, я в который раз признаю это. — Была? — собрав жалкие крупицы выдержки в кулак, я все же могу еще сделать ехидное замечание, а вот на большее, кажется, уже неспособна. — Все кончено. Я пришел получить свой приз, и без него не уйду, — он смотрит мне в глаза, и несмотря на его превосходство, я не чувствую этого сейчас. Себастиан не лукавил, когда говорил, что он считает нас почти что равными в нашей совершенно неравной борьбе, где я заведомо была проигравшей. — То есть, согласие так называемого «приза», — передразниваю я своего гостя, незваного, кстати, — тебя не волнует? — Ты давно уже дала его, — он преспокойно улыбается, вдобавок прикусывая нижнюю губу, и у меня начинает кружиться голова.       Это возмутительно! И это… правда. Стэн видит мои желания насквозь, читает их, словно открытую книгу, и я бешусь от собственной слабости и доступности, ведь непривычна к ним, но я так устала от этой чувственной борьбы. Я вымотана ею. Вот только с «призом» ему еще придется повозиться. — Тогда не будем оттягивать долгожданный момент? Где предпочитаешь сделать это? Кухонный стол? Диван в гостиной? О, только не говори, что на кровати в спальне?       Я знаю, что Себастиану не по душе спешка, он не раз делал акцент на собственной терпеливости, значит, подобная торопливость должна хоть немного подпортить ему настроение. Просто без ложки дегтя в бочке его сладостной победы никак. В конце концов, я не могу придумать отговорку вроде головной боли, ведь, в первую очередь, еще один виток ниспадающей спирали воздержания, по которой я скатываюсь все ниже и ниже к самому дну, ударит по мне же, и этот удар вполне может стать действительно последним, учитывая мою прогрессирующую похотливую болезнь, душащую меня с каждым днем все больше и больше. — У нас впереди вся ночь, — многозначительно произносит Стэн, в ответ на мой притворно-изумленный взгляд продолжая, — я хочу хорошенько распробовать тебя, детка. Думаю, ты тоже не откажешься от этого.       Он нарочито медленно облизывает губы, приковывая мой завороженный взгляд к своему рту, и я бесстыдно наблюдаю за этим развратно-возбуждающим действом, испытывая новый прилив желания, который явно сильнее предыдущего. — И что же ты предлагаешь? Накормить тебя ужином и вместе посмотреть вечернее шоу?       От ехидства удержаться сложно, когда это моя единственная защитная реакция и преграда, отделяющая меня от самого бездумного поступка в моей жизни, который я желаю совершить уже давно. Но сдаться так просто я не могу. Это будет странно, особенно после такого-то сопротивления.       Себастиан улыбается и качает головой. Что ж, похоже, шутку он оценил.       А в следующее мгновение я не успеваю и глазом моргнуть, как уже прижата своим гостем к ближайшей стене. Стэн сокращает между нами расстояние настолько, что, кажется, наши тела разделяет только ткань одежды, так некстати оказавшейся на нас. Вдыхая аромат порока и виски, исходящий от него, я теряюсь, окончательно посылая к чертям самоконтроль, самообладание, какие-то условности и правила, оставляя в приоритете лишь свою потребность в исполнении самых развратных желаний по отношению к человеку, буквально сведшему меня с ума этими чувственными играми, из-за которых я потеряла спокойствие и сон, а приобрела лишь гнетущее вожделение и первобытный животный голод, утолить который под силу только ему. Себастиан необычайно расчетлив и хитер. Он намеренно подвел все к точке безысходности, зная, что после получит сполна за свое ожидание. Но, надо отдать должное мне, а может и моему сопернику тоже, все-таки так он себя ведет не с каждой подружкой, сладкой девочкой или как их там называет этот бабник, путающийся в водовороте юбок, совершенно не кружащем ему голову, ведь Стэн всегда остается трезвым манипулятором, даже будучи пьяным вдребезги.       Я изначально знала, насколько он опасен для меня. Только вот чертов азарт одурманил меня, а после дурманом стали уже прикосновения Себастиана. И сейчас я просто испытываю высшую степень страстного безумия, ощущая тепло его тела, его возбуждение, его дыхание на своей коже. Теперь признать свое поражение легче легкого, ведь я во власти Стэна. Но никто не говорил, что нельзя показывать коготки в этот момент, условий о доминировании-послушании мы не оговаривали.       Поэтому я, потянувшись к его губам как раз в миг, когда Себастиан вновь облизывает нижнюю, касаюсь своими губами кончика его языка, и сама едва не умираю от своих же действий, настолько возбуждение становится удушающим, а накал между нами — реальным и ощутимым. — Не торопись, — шепчет он, зная, что это не умерит мой пыл, а лишь, наоборот, опьянит еще больше. — Просто отведи меня в спальню, и нам обоим станет легче, я обещаю. — О, будто ты страдаешь. — В душе — да. — А она у тебя есть?       Мой иронично-скептичный взгляд смешит Стэна, но он не отвечает на мой вопрос. Просто берет меня за руку, переплетая наши пальцы так, словно мы какая-то парочка, а не двое диких зверей, случайно нарвавшихся друг на друга и вступивших в схватку, как выяснилось, неравную.       После этого жеста прятаться за отговорками больше нет смысла, впрочем, как и оттягивать долгожданный момент. Место, где мы соприкасаемся обнаженной кожей, нещадно жжет, и мне кажется, Себастиан действительно какой-то инкуб, своим пламенем заражающий меня, отравляя похотью. Вакцины от нее не существует. Процент выживших ничтожно мал. Статистика против меня, мои эмоции — тоже.       Оказавшись в моей спальне, Стэн тратит всего пару мгновений на то, чтобы осмотреться, затем же отпускает мою ладонь, по-хозяйски подходит к кровати и опускается на постель так, словно он уже был здесь и не раз кувыркался со мной на ней. В каждом движении сквозит самоуверенность, а его поведение выражает абсолютное знание всех моих самых порочных мыслей, в наличии которых я боялась признаться сама себе, порой выпуская их на волю, думая-думая-думая о Себастиане во время своих или чужих прикосновений. Но все не то. Такой пожирающий изнутри огонь может мне дать только он. И как только мы сделаем это, я наконец буду свободна и смогу вернуться к нормальной жизни, в которой есть место Себастиану Стэну, но его влияние на меня уже не будет таким роковым.       Я, следуя примеру своего гостя, так же сажусь, но не кровать, а ему на колени, оказываясь лицом к лицу с ним.       Невозможно выдержать долгий откровенный взгляд льдисто-лазурных глаз, а закрыться от него нельзя, поэтому я снимаю с себя майку, хоть так временно разрывая зрительный контакт, правда от этого облегчения не наступает. Бюстгальтера на мне нет, и Себастиан отвлекается, прекращая одним взглядом доводить меня до исступления, заставляя, о, ужас, краснеть, ведь теперь он смотрит на мои груди, но не торопится прикасаться к ним, хотя блеск возбуждения в его глазах позволяет мне достаточно красочно представить в своих фантазиях будущие ласки.       Может мы и позабыли о правилах, да и решили не торопиться, но никто не отменял негласного закона «вещь за вещь». Следуя ему, Себастиан избавляется от своей кожанки, швыряя ее на пол. С рубашкой же я твердо намерена помочь ему, расстегивая первую из верхних пуговиц.       На второй Стэн останавливает меня, перехватив мою руку, и подносит ее к своему лицу. Обжигает прикосновениями губ внутреннюю сторону ладони, а после и вовсе проводит по фалангам пальцев языком и берет указательный в рот, слегка посасывая его, поднимая степень моего чувствительного голода на новый, невиданный доселе уровень. — Бедные пальчики. Я думал, за время нашей игры они совсем стерлись, — тихо произносит Себастиан, и жаркое очарование спадает, возвращая меня в похотливую реальность, где он — человек, любящий честность и моментами жесткий секс, если вспомнить его же слова. А еще чертовы игры, будь они прокляты и неладны! — Ты слишком мечтателен для своей репутации, Стэн, — кратковременное отрезвление позволяет мне даже огрызнуться в ответ. — О, или у тебя есть парочка игрушек? — он напрочь игнорирует мой выпад. — Я бы даже не удивился. И, если хочешь, я ничего не имею против, так будет даже острее. Я разогрею тебя с их помощью или мы могли бы пойти дальше, и попробовать, например, двойное проникновение. Уверен, тебе по силам это, и ты бы осталась в восторге. Очень яркие ощущения и незабываемые впечатления, поверь.       Я едва сдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощечину, ведь этой лекцией о разнообразии в сексе Себастиан портит все, но делает он это специально. Дразнит меня, теперь распаляя во мне ярость, возможно, и ненависть. Ха, будто я не испытывала ее до этого, но вот только по отношению к себе, хотя и к нему тоже.       Вот только прежде, чем я успеваю возмутиться, уже оказываюсь лежащей на лопатках, а Стэн нависает надо мной. — Прошу, только не говори, что ты смутилась.       Он шепчет это возле моего рта, после же наконец целуя меня, каждым движением своих губ вынуждая позабыть о сказанном им, упиваясь этими пьянящими касаниями, вслед за каждым из которых вновь все чувства захлестывает нахлынувшее с новой силой вожделение.       Когда я едва не теряю сознание от самого только поцелуя, Себастиан отстраняется и перекатывается на спину, давая мне возможность перевести дыхание и, возможно, взять над ним верх, что я и делаю, встав на кровати в полный рост так, чтобы Стэн оказался между моих ног. Глядя на него сверху вниз, я победно усмехаюсь, вовсе не походя сейчас на безнадежно проигравшую, да еще и считающую последние минуты до своей чувственной смерти, которая обязательно наступит. Не может не наступить, учитывая, что наши игры наконец-то добрались до постели, и не важно, что это моя постель. Я, в принципе, сейчас в таком состоянии, что согласна на любую, даже будь это кровать одной из многочисленных подружек этого несусветного бабника.       Он приподнимается, упираясь локтями в матрас, и подается ко мне, но я легонько толкаю Себастиана ступней в плечо, заставляя Стэна ухмыльнуться и перехватить мою ногу, вцепившись пальцами в щиколотку. Одно резкое, точно выверенное движение, и я, вскрикнув от неожиданности, падаю вниз, благо он успевает меня придержать, чтобы его задумка осталась развратно-страстной, не превратившись при этом в чью-нибудь травму. Себастиан знает, что делает, и мне не хочется думать, что такое бывало не раз, и не два. Впрочем, возможности сделать это у меня нет, ведь все мои мысли заняты осознанием ощущения его разгоряченного дыхания на моей не менее пылающей нежной коже, ведь Стэн намеренно дернул меня так, чтобы я опустилась ему на лицо. Господи, до чего же порочен этот мужчина!       Я впервые испытываю неловкость, и, ухватившись за изголовье кровати, пытаюсь подняться, но он ладонями сжимает мои бедра, не позволяя встать, а в следующее мгновение, чувствуя настойчивые поглаживания языка Себастиана через влажное кружево трусиков, я срываюсь на хриплый гортанный стон, сама не узнавая свой голос.       Удовлетворившись им, как результатом свои ласк, Стэн отпускает меня, теперь укладывая на спину, и избавляя от чертовой юбки, так некстати надетой мной вечером, и белья. Затем он отстраняется и сам раздевается, оставив на себе лишь темно-синие боксеры, ткань которых, облегая вставший член, только подчеркивает силу его желания.       Теперь же я не протестую, когда Себастиан устраивается между моих ног, чтобы продолжить ласкать меня языком. Наоборот, я поощряю это, двигаясь навстречу его прикосновениям, пальцами взъерошивая волосы Стэна, оттягивая их в моменты острого наслаждения, желая еще отчетливее ощутить его губы на своей плоти.       Он мастерски поддерживает огонь во мне, но кончить не дает, остановившись ровно в то мгновение, когда промедление еще не станет болезненным разочарованием. Облизнувшись, вновь подтверждая свой статус наиразвратнейшего бабника этого города, знающего толк в удовольствиях и ничуть не стыдясь собственного запредельного уровня искушенности, Себастиан, не произнося ни слова, очевидно, думая, что от звуков его пленительного бархатистого голоса я испытаю оргазм, впрочем, это вполне возможно, лукавым взглядом намекает мне, что тоже хочет получить свою дозу особых ласк.       Я снова толкаю его в плечо, но теперь уже ладонью, а после проворно, не без помощи Стэна, снимаю с него трусы. Одного взгляда на его член достаточно, чтобы понять, что он — еще одна причина, по которой я буду не раз вспоминать эту ночь, возможно, даже сравнивая своих будущих любовников с Себастианом. Невозможно не испытывать желание взять его в рот, губами ощутить эту потрясающую твердость, что я и делаю, склонившись над ним и предварительно проведя по его стволу языком, подобно кошке, но отчего-то любящей леденцы, а не молоко.       Вопреки моим ожиданиям, Стэн не руководит процессом, позволяя мне самой контролировать глубину и частоту движений, но это легко объяснимо тем, что когда мы закончим с прелюдией, то он и правда будет сверху, исполняя свое давнее обещание, данное еще во время нашей первой встречи. Черт с ним, пусть так, сейчас же невыносимо хорошо просто властвовать над чувствами Себастиана, заводясь при этом еще больше.       Но он не забывает и о пожирающем меня пламени. Надавливает рукой на ноги, заставляя шире расставить их, а после ребром ладони скользит по моей промежности, перенимая ритм моих губ. Выходит крышесносный тандем. Я, причмокивая, время от времени срываюсь на стоны, а Стэн удовлетворенно наблюдает за всем этим, продолжая свои сводящие с ума действия. — Дьявол, детка, — хрипло произносит он, шумно втягивая воздух, — я догадывался, что твой ротик способен не только на очаровательные остроты, но это умопомрачительно.       Я хочу спросить, отличаюсь ли я чем-то от его привычных подружек, но так и не решаюсь на это, держа язык за зубами, хоть и не буквально, ведь кончиком я как раз щекочу головку его члена. Какое значение имеет сейчас бесчисленное множество сладких девочек, вьющихся вокруг Стэна, подобно пчелам у медоносного цветка, если в данный момент он со мной, и скоро я совсем избавлюсь от своей зависимости так же быстро, как избавилась от белья на мне благодаря Себастиану. — Помнится, ты обещал мне бонусный оргазм, — мурлычу я, чувствуя, как накатывает наслаждение, и он меняет свои ласки, проникая в меня пальцами.       Я выгибаю спину, наслаждаясь этим сладостным чувством, но Стэн снова оставляет за собой право решать, когда мне кончать с ним. — Не волнуйся, сегодня я рассчитаюсь со всеми своими долгами.       Себастиан опрокидывает меня на спину и тянется к джинсам, но я останавливаю его. — Не нужно, я на таблетках. — Детка, — склонившись к моей груди, лизнув сосок, усмехается он, поднимаясь выше, к моим губам, — я говорил, что ты — само совершенство? — Самое время сказать это, — я вызывающе смотрю на него, едва ли не дрожа от скопившегося в теле возбуждения.       Но Стэн не торопится. Медленно разводит мне ноги, и прочесывает зубами по нижней губе под впечатлением открывшегося перед ним зрелища. Я разгорячена, заведена до предела и единственное, о чем я могу думать — как сильно я хочу его. Я даже готова молить Себастиана об этом. Полностью повержена и побеждена, с признанием своего проигрыша и надеждой, что вот-вот получу утешительный приз, а то и не один. — Ты — само совершенство, — уже утвердительно повторяет он, плавно входя в меня, и эта фраза выходит чертовски порочной, учитывая живость ощущений.       Впрочем, я уже совершенно не думаю о смысле сказанных им слов, просто упиваюсь, чувствуя его член в себе, наслаждаясь постепенно ускоряющимся ритмом, ведь Стэн, противореча своим же словам, делать это неторопливо, но все же время от времени срывается, совершая резкие глубокие толчки, входя практически до основания, заставляя меня в этот момент кусать его губы, оставляя следы отметин от своих ногтей на широких плечах победителя нашей чувственной схватки. Удивительно, как кожа у него там еще не в шрамах, учитывая, количество девушек, с которыми он спал и неоспоримое мастерство Себастиана.       Когда же сдерживаться больше невозможно, я вижу настоящего Стэна. Неистовый темп, с которым он вколачивается в меня, быстро лишает каких-либо мыслей, и им на смену приходит удовольствие. Острое, дикое, сумасшедшее по своей силе. Стоны становятся бессвязными, порой перерастая в крики, звуки шлепков тело об тело своей пошлостью заполняют тишину комнаты, когда даже на хрип не хватает сил, настолько наслаждение поглощает, забирая в свой плен целиком, без остатка.       Я мечусь под Себастианом, но он не останавливается, властно подводя обоих к вершине, заставляя в какой-то момент просто забыться, кажется, на пару мгновений потеряв сознание.       Спустя несколько минут, когда я едва-едва прихожу в себя, Стэн кончает, и, чувствуя, как он изливается в меня, вместе с удовлетворением я все еще испытываю голод. Одного раунда мне определенно будет мало, хоть я и не знаю, сколько еще выдержу, учитывая, что уже сейчас не смогу встать на ноги после такого.

***

      Утром я с трудом поднимаюсь с кровати, ведь, несмотря на сладость этой боли, все тело ломит, и, похоже, сегодня придется отменить все дела, сославшись на мигрень. Не скажу же я, что была настолько оттрахана Себастианом, что теперь мне сложно передвигаться. Да уж, все слухи о нем совершенно точно были полностью оправданы. И затея поиграть с ним оказалась самой паршивой в моей жизни, но, если честно, это того стоило. Ужасно признавать, что Стэн — дьявольски хороший любовник, и я испытываю страх перед появлением сожаления о надежде на повтор этой ночи, хотя пока таких ощущений нет. Впрочем, все просто затмевает нытье мышц.       Наткнувшись взглядом на черную рубашку, все еще лежащую на полу возле моей кровати, я изумленно прислушиваюсь, и с кухни и правда доносится шум работающей кофеварки.       Накинув халат, не запахивая его, ведь после такой ночи это просто бессмысленно, я иду туда. Так и есть, это не плод моей слегка пристыженной изобретательностью Стэна фантазии. Себастиан сидит за кухонным столом, терпеливо ожидая, пока приготовится кофе, пролистывая один из журналов, взятых им на столике в гостиной. И при дневном свете этот мужчина так же смахивает на инкуба-искусителя, ведь теперь я знаю, на что он способен. — Вау. Я, конечно, ожидала, что после нашего секса ты попрощаешься, а не сбежишь вслед за оргазмом, но ты удивил меня, серьезно, — хмыкаю я, просто не имея представления, что же сказать, ведь я действительно не ожидала, что он останется до утра. — Детка, не разочаровывай меня. Хотя после этой ночи такое вряд ли возможно, но все же я не подросток, чтобы, удовлетворив свои желания, постыдно бежать. Зачем? Можно же насладиться еще и утром.       Я не хочу гадать, что скрывается под многозначительностью его фразы, может, всего лишь чашка кофе, да какой-то пустяковый разговор, которых у Себастиана не бывает, просто вновь испытываю на себе влияние томного порочного тембра его голоса, и не могу противиться происходящему. Ха, словно я смогла бы выставить Стэна из своей квартиры! Нет, вообще можно попытаться, но не стану этого делать. В конце концов, он признал, что я была достойной соперницей, и вдруг совместный завтрак — это одна из привилегий, уготованных для проигравшей? Мне невдомек. Теперь же, когда удовольствие получено, и галочка напротив имени проставлена, можно никуда не спешить и не искать подвоха в действиях обоих. Все закончилось, причем довольно сладостно. Будет ли что-то в будущем? Кто знает. Возможно. Мы явно пересечемся еще не раз, а вот окажемся ли в одной постели — загадка. И у меня определенно есть желание ее разгадать, но не в ближайшее время, ведь наша схватка была изматывающей, как и награждение победителя и побежденной. Впрочем, я подумаю об этом после ухода Себастиана, вспоминая каждую волнительную деталь нашей борьбы, а сейчас… сейчас я просто выпью с ним кофе, и будь, что будет.