Three years old

       На улице уже веяло холодком. В такие дни погода не стоит долго: сильные ветра могут смениться солнечным зноем, а он, в свою очередь, превратится в град. По тротуарам ходили люди, опустив головы и хмуро глядя вниз, не замечая никого и ничего вокруг себя. Столь же унылые дома можно было увидеть, сделав хоть пару-тройку шагов. Из-за горизонта появлялось солнце, разливаясь по затянутым тучами небу, сверкая своей лучезарной улыбкой и тут же потухая из-за хлынувшего прохладного дождика. Он ударялся о лужи, разбивался о головы прохожих и превращался в град, который крупными, тяжёлыми кусками летел вниз, больно попадая по людям. Кажется, что погода не предвещала ничего хорошего во весь день. Где-то за горами прогремел гром и мальчик трёх лет от роду вжался в кровать, схватив одеяло в свои крохотные бледные ручки. Он смотрел в большие глаза домового эльфа Тикки, не в силах даже вскрикнуть от испуга. Его пухлые щёки налились румянцем, а губы сжались, видимо, раскаты грома сильно подействовали на детскую психику мальчишки, тем самым напугав его. Эльф же, в силу своего возраста, лишь посмеялся над малышом и закрыл книгу со сказками.        — А что было дальше? — выдавил мальчишка. — Она стала «домовым эльфом» на всю жизнь?        — Нет, — чуть слышно прохрипел старый эльф, было видно, что слова Гарри задели его, — она взмахнула волшебной палочкой и… Стала хозяйкой в доме.        — Но почему ты?.. Почему ты так же не сделаешь? Хочешь, я принесу тебе волшебную палочку, Тикки? — в детском голоске звучала та самая нотка надежды, какой-то наполненной наивности уверенности.        — Было бы всё так просто, — вздохнул эльф, опускаясь в кресло. — Ты ещё слишком мал, чтобы понять это, — но даже у самого эльфа где-то в глубинках души была спрятана надежда на освобождение, на свободу, на собственную жизнь, пусть он и понимал, что такого случится просто не может.        Гарри лёг на бок и подложил руку под подушку, но, кажется, закрывать глаза не собирался. Обычно в такие вечера эльф рассказывал ему истории из его долгой и наполненной муками жизни. Именно такой и была жизнь старого, чуть потрёпанного судьбой домовика, служившего семейству Поттеров уже несколько десятков лет, но его глаза, как и прежде, горели стремлением к свободе, они сияли так ярко, что, казалось, могли бы осветить каждый уголок этого тёмного мира. Признаться честно, Тикки никогда не любил людей, а рождение двух близнецов тем более не принесло ему огромной радости, разве что кучу работы, но вскоре этот темноволосый мальчишка стал чуть ли не лучшим другом эльфа. И вот он сидел в мягком кресле и смотрел на парнишку, дожидаясь, пока тот опустит веки и уснёт крепким сном. Завтра ему предстояло небольшое путешествие в Хогвартс, чтобы написать своё имя на небольшом листочке «первокурсника», дабы в дальнейшем попасть в школу чародейства и волшебства. Может быть, именно это событие и стало бессонницей мальчишки, а может быть и нет… Темноволосый спрыгнул с кровати, судорожно хватаясь за голову, он упал на колени, не в силах сказать и слова, пальцы рук больно держали волосы, а губы шевелились в безмолвном крике.        — Гарри, Гарри! — подскочил домовик, садясь рядом с ребёнком. — Ты болен? Что случилось? Голова болит? — его тонкий, немного хрипловатый голосок выражал всё отчаянье, ведь он не мог помочь своему единственному другу, своему хозяину.        Мальчишка упал на пол, слёзы скатывались по румяным щекам, а рот говорил словно сам, не его голосом, лишь одну фразу: «Убей его. Убей!». Тикки дрожащими руками подхватил Гарри под спину, обвив шею тонкими пальцами, кажется, эльф был напуган не меньше мальчишки, но, не смотря на весь ужас произошедшего, он понимал, что сказать-то ему ничего и не дадут, а в лучшем случае просто отхлещут толстой верёвкой, в худшем же убьют. Тихо, без лишних слов и прощаний. Холодный пот бежал ручьём со лба мальчишки, а тот в безмолвной тишине смотрел в потолок, громко дыша, набирая полные лёгкие воздуха, изредка откашливаясь. Если бы кто-то зашёл в комнату, то мог бы подумать, что мальчик просто спит или же дремлет. Дождь забарабанил по толстому стеклу, крупными каплями скатываясь вниз и растворяясь в земле, раскаты грома становились всё сильнее, пока, наконец, не стихли. Небесная вода же уже редко капала на крышу дома отбивая чёткий ритм, а из-за заснеженных гор появились первые лучи весеннего солнца. Ночи весной долго не длятся, а для старого домовика, отчаявшегося на своё искупление она пролетела как гордый орёл, нахально глядя в спины идущих людей. Но вот раздался полноценный глоток воздуха и Гарри резко встал с кровати, но тут же упал на неё из-за закружившейся головы.        — Ч-что было ночью? — он вновь вцепился руками в одеяло, как и тогда, во время грозы.        — Может, тебе просто приснился плохой сон? — спросил домовик, надеясь, что он ничего не помнит, но в ответ услышал лишь тишину, главное, чтобы хозяева не узнали, чтобы они всё это время пребывали в неведении, только это могло спасти жизнь жалкому созданию магического мира.        Старые половицы заскрипели где-то в зале, говоря о том, что вся семья уже встала и направляется завтракать. Гарри же сел на край кровати и вопросительно уставился прямо в глаза бедному существу. Уж он-то был не из идиотов и твёрдо знал, что это не могло быть обычным ночным кошмаром, а боль в теле предательски подтверждала этот факт. Мальчик замечал, что что-то тревожит его старого друга и, кажется, начинал догадываться. Неописуемый вихрь эмоций бушевал в голове домовика, сшибая всё на своём пути. Такие чувства может испытывать лишь вор, пойманный на месте преступления. Но как же быть ему, «вору», который не совершал преступления, да ещё и в доме его хозяев? А обвинят всё равно его, так бывает всегда с прислужниками волшебников, так было с его бабушкой и дедушкой, матерью и отцом, сестрой и братом, которые тоже были под властью у Поттеров. Обрезанные уши эльфа опустились, чуть не доставая узких, словно покусанных плеч — жалкое зрелище. Тонкие ноги, казалось, вот-вот готовы были уронить хрупкое, уродливое тельце на холодный пол, обездвижив его навсегда.        — Тикки, — начал говорить Гарри с такой уверенностью и властностью, с какой могут говорить только взрослые люди, — я не хочу причинять тебе зла, ты должен это понимать, — мальчишка на секунду остановился, попытавшись взглянуть в лицо своему другу, который своим взглядом вцепился в пол и не хотел отрываться, — если хочешь, то я не скажу родителям об этом, просто кивни головой, если это был не сон или помотай, если это был самый обычный кошмар, который может присниться детям моего возраста.        Слёзы скопились в глазах у беззащитного создания, а с еле движущихся уст сорвалось хриплое: «Сеньор, не говорите им», а затем последовал короткий кивок. Мальчишка обнял его, погладил по измученной спине, точно котёнка, и вытер стекавшие по щекам слёзы, обронив короткое: «Не скажу». Возможно, именно это и нравилось домовику в мальчике: доброта и скромность. Звуки скрипящих половиц неизбежно приближались, и дверь отворилась, а за ней стоял брат нашего героя, Том. Его бледное, пухлое личико украшал небольшой шрам на щеке, а его голубые глаза блестели при ярком свете утреннего солнца. Он был так рад новому дню, но испытать бы ему хоть малую часть тех мук, которые испытывал его близнец, частично разделяя их с Тикки. Том позвал брата на завтрак, сказав расчесать растрёпанные волосы, на что Гарри кивнул головой, стараясь не рассказать о столь странном и даже пугающем случае. Мальчик взял эльфа за руку, тем самым помогая ему встать с прохладного пола. Среди братьев часто можно было заметить молчание, оно оберегало их от ссор, споров и делало их сплочённее, как считали родители. Близнецы прошли на кухню и сели за обеденный стол, предварительно положив подле себя салфетку для соблюдения гигиены на кухне, этого правила их мать придерживалась всегда во время употребления пищи.        — Том, сынок, — ласковый голос Лили заседал в голове каждого, кто его слышал, казалось, он отдавался пульсацией в теле, заставляя пульс учащаться, а сердце биться быстрее. Она была любящей матерью обоих сыновей, но, как ей казалось, избранному нужна хорошая защита в виде обоих родителей, готовых постоять за своё маленькое чудо, а Гарри же оставили на опеку старому домовику, надеясь, что тот сможет обеспечить надёжную защиту обычному ребёнку, ну или в лучшем случае трансгрессировать куда-нибудь подальше от их места жительства. Но нападения ожидать всё же стояло даже ночью, так как нельзя было не знать, что у сына обычной волшебницы есть пара-тройка фокусов в кармане от Тёмного Лорда. А слухи здесь расходятся быстро, — будь аккуратнее, ну вот смотри что ты сделал. Каждый кусочек еды, упавший на пол, повышает шанс появлению тараканов в нашем уютном домике.        Гарри же ел не спеша, прожёвывая один кусок пищи по несколько десятков раз. Джеймс на данном семейном собрании отсутствовал, и можно было только гадать: ушёл он на работу или до сих пор лежит в мягкой постели, греясь под толстым одеялом. Будь он здесь, то обязательно бы предложил сыграть сыновьям в Квиддич, а мать бы, как обычно, говорила слова напутствия Тому о том, что всегда следует быть начеку, ведь Тот-Чьего-Имени-Нельзя-Называть может быть где угодно, в любой точке планеты и даже сейчас за тёмно-синей шторой. Но, как ни странно, малыша ничуть не пугали такие истории, а наоборот, иногда забавили. Видимо, просто привык, что родители стоят стеной, не подпуская к мальчику и близко незнакомых людей. Изредка Сириус, крёстный отец двух братьев, заходил к Поттерам в гости и презрительно окидывал взглядом Тикки. Раз в месяц Люпин мог прилететь на дешёвой метле и душа в душу поговорить со своими приятелями, а затем его привязывали цепями к дереву в лесу, подальше от посторонних глаз.        Когда завтрак был съеден, семья встала из-за стола и вытерла руки о салфетки, по велению матери. Шрам на лбу, который образовался в результате ушиба головы о шкаф в ту самую роковую ночь, сильно жгло, как во время того кошмара. Кошмара наяву. Гарри так и не смог понять причину, по которой обычная ссадина могла так сильно болеть, а его самого наполняли эмоции злости и досады, которая может возникнуть только тогда, когда какое-то дело всей жизни не удалось. Настало время идти в Хогвартс, заполнить небольшой бланк (естественно писать на важном документе будет эльф) и вернуться обратно домой. Главное — успеть к обеду, ведь Лили очень не любит, когда кто-то опаздывает, пусть даже и на одну минуту. Домовик взял в свою морщинистую ладонь руку трёхгодовалого ребёнка и трансгрессировал к воротам школы чародейства и волшебства. Зеленеющая трава выглядела сказочно красиво под тонким слоем свежего снега. Из фонтана гордого феникса лилась бесконечно-голубая вода, бурля, плескаясь и вылетая за пределы низкого бортика.

***

       Коридоры были ярко освещены, по ним бегали дети от двух до десяти лет, в поисках назначенного им кабинета для записей в списки первокурсников. Там детям объясняли что надо взять с собой в первый день, у кого узнать расписание и к чему быть готовым. Некоторым ученикам попадался кабинет Дамболдора — загадочного старика с длинной бородой, по крайней мере таким он виделся в глазах подраставшего поколения. В школе был всего один свободный учитель, Северус Снегг. Он шёл по ярким коридорам, тут же омрачняя их только своим присутствием, а рядом чуть бежал низкий, толстоватый мужичок, который только-только уволился и теперь показывал путь к своему кабинету через всю школу. Признаться, Снеггу не нравилось его общество. Он был слишком позитивен и общителен — полная противоположность. Да и Слизнорту Северус показался чересчур мрачным и недружелюбным: говорил только по делу и никогда не оценивал шутки позитивного старика.        — Идём прямо, сейчас я тебе покажу путь через…        — Я знаю все пути, — с нотой раздражения в голосе проговорил Снегг, — и не нуждаюсь в ваших объяснениях и уж тем более советах.        — Неужели, Северус? — Слизнорт замолчал, явно пытаясь подыскать фразу, дабы задеть за живое. — А мне казалось, что вы ещё никогда не были учителем и, как мне кажется, в этом плане вы полный невежда. Видите ли, дорогой друг, не всё в мире так просто и иногда приходится добиваться своей цели самостоятельно.        — На что это вы намекаете, Слизнорт?! Прошу заметить, что я взрослый человек, а не один из ваших учеников.        — Но вы были им, не так ли? И вообще, вам стоит взять у меня уроки разговоров с людьми, а то ваш тон неприемлем. Эх, а я ведь помню тебя ещё мальчишкой. Маленьким, несмышлёным… Мало чего изменилось.        — Да как вы смеете! Да я!.. Да я!.. Да я смогу обучить окклюменции даже трёхгодовалого ребёнк… — Снегг оборвался и удивлённо посмотрел вниз, когда понял, что кто-то или что-то больно ударило по коленям. Это оказался лишь зеленоглазый парнишка трёх лет от роду, который, ойкая, извинялся перед будущим преподавателем зельеварения.        — Ну, что ж, ребёнок, так ребёнок, Северус, — издал чуть противный смешок старик и лишь положил на ладонь Снеггу ключ от своего бывшего кабинета.