Держи меня крепче

«Пусть она плачет от того, что я ее муж, чем мне умереть от того, что она не моя жена» Какаши проснулся от острого ноющего чувства, что чего-то не хватает. Чего-то, ставшего за небольшой промежуток времени столь необходимым, что он даже не может спать. Ему не хватает Её. Если бы несколько лет назад кто-нибудь сказал Копирующему ниндзя, что он впадет в зависимость от женщины, нет, девочки, практически вдвое моложе него, то он бы одарил незадачливого шутника недоуменным взглядом и протянул бы привычное «мма». Но, как бы то ни было, это далеко не шутки. За последние полтора года он так сильно привык к теплу мягкого тела Ино, к ее нежному цветочному запаху, что легко просыпается от ощущения пустоты на постели рядом. Это не та любовь, какую воображают еще не утратившие романтичности молодые шиноби, это зависимость, острая необходимость ощущать ее рядом, греться в лучистом взгляде голубых глаз и ловить ангельские улыбки. Яманака то самое яркое солнце, что оказалось способным залечить раны его души, заткнуть собой ту дыру, полученную в прошлом и лишь разраставшуюся с годами. И он не желает терять свой маленький якорь. Привлеченный соблазнительным ароматом жасминового чая, приготовленного заботливыми руками Ино, Какаши прошел в кухню, освещенную одинокой свечей. Судя по разлившемуся в воздухе запаху лаванды, свеча была ароматической. Ино стояла у окна, держа в мелко дрожащих руках кружку, и пыталась глотнуть горячего чая. На бледных щеках куноичи в лунном свете отчетливо виднелись дорожки невысохших слез. Хатаке подошел к своей (ох, до чего же приятно произносить это слово) жене и забрал из ее дрожащих рук кружку, пока она нечаянно не обожглась. Задумавшаяся о чем-то своем Ино только в этот момент заметила, что мужчина не мирно спит в постели, а держит ее за руки, пытаясь помочь ей унять эту неконтролируемую дрожь. — Прости, я разбудила тебя, — прошептала Ино, едва не переходя на привычное «Вы». От старых привычек сложно избавиться. В конце концов, мужем он приходится ей лишь полтора года, в то время как сенсеем она звала его более шести лет. — Все в порядке, — произнес Какаши, ласково трепля ее по голове и нежно целуя в кончик изящного носика. — Как оказалось, я больше не могу спать, не обнимая тебя. Ино улыбнулась. Как бы не перемывали им кости именитые коноховские сплетники (впрочем, и в других деревнях не брезговали позубоскалить на тему их неожиданной и скоропалительной свадьбы. Еще бы, это же не абы кто, а герои Четвертой Войны Шиноби — сам Копирующий ниндзя, ныне Шестой Хокаге Хатаке Какаши и юная глава клана Яманака Ино-химе. Было бы странно, если бы к их союзу люди отнеслись равнодушно), но их чувства были взаимными, хоть и не полыхали бешенным огнем страсти, а отношения равноправными. И Ино вовсе не была беременна, как большинство предполагало поначалу. Просто каждому из них нужна была опора, якорь, который поможет удержаться на плаву в этом стремительно меняющемся мире. Если раньше до гибели отца Ино еще могла рассчитывать выйти замуж по любви, уйти вслед за своим сердцем в неприветливую жаркую пустыню, то после его смерти об этом и речи быть не могло. После того, как он сказал, что он гордится ей, что она стала прекрасным цветком, она ни за что на свете не посмела бы опозорить имя Яманака и предать его доверие. Так что алые волосы, бирюзовые глаза и кандзи «любовь» были заперты и спрятаны в самом дальнем уголке девичьей души. Быть принцессой непросто. Им порой приходится жертвовать чем-то важным, забывать о собственных эгоистичных желаниях ради блага людей, доверившихся им. Это их ответственность. В самом начале своего пути в качестве главы клана Ино однажды чуть не сломалась. «Чуть» лишь из-за того, что Шестой Хокаге вовремя подставил ей свое сильное плечо. И, как показала практика, за этими широкими плечами Ино почувствовала защищенной, совсем как в той битве против Какузу. В ту ночь Ино впервые за долгие месяцы спала крепким сном без единого кошмара. Впрочем, и Какаши тоже. — Мне уже давно не снились кошмары. Иногда, конечно, тусклые картинки врывались в мои сны, но они уже не приводили меня в состояние ужаса. К тому же, ты всегда был рядом, — девушка крепче сжала мужскую ладонь, выражая этим простым жестом свою благодарность. — В первые месяцы после войны я просыпалась от собственных безумных криков, пугая ими маму. Мне снился Десятихвостый, стреляющий бомбами хвостатого направо и налево, снилось это дерево, опутывающее меня своими побегами и забирающее причитающуюся ему чакру. Какаши молча смотрел ей в глаза и держал за руки, всем своим видом показывая, что он здесь, рядом, что она может рассказать ему что угодно, а он прогонит в ночь всех проклятых демонов. Что она может полностью довериться ему и поведать о своем самом главном кошмаре. Ино глубоко вздохнула, сердце забилось чаще и болезненно заныло, словно она вновь перенеслась в тот кошмар наяву. И лишь руки Какаши удерживали ее от падения в эту кошмарную иллюзию. — Но чаще всего мне снилось, как отца разрывало на части после попадания бомбы десятихвостого в Штаб. Какаши со всей нежностью, на которую он был способен, погладил девушку по щеке, стирая выкатившуюся из уголка глаза слезу. Ему прекрасно известно, каково это терять отца. И пусть их отношения с Сакумо были не столь близкими, как у Ино с Иноичи, но боль потери в любом случае будет яркой и острой, сравнимой с удалением жизненно важного органа. — Последнее время я все реже думала об этом, мои мысли постепенно заполнили другие заботы… А забот и в самом деле было много. После известия о беременности Хинаты, знакомые начали косо смотреть на чрезвычайно стройную Ино, расхаживающую по деревне с обнаженным животом. Узумаки и Хьюга были женаты меньше, чем Хатаке и Яманака, а сделать успели больше. Да и мать девушки заявила, что желает как можно скорее понянчиться с внуками. Ино даже всерьез задумалась об этой перспективе, но более позднее происшествие окончательно убило весь игривый настрой. Ей было страшно смотреть на это. Она прикрывала ладонью рот, чтобы не закричать в ужасе, ведь примерно такой она представляла смерть отца. Взрывающееся тело, разлетающиеся в стороны ошметки мяса и окрасившие на пару мгновений в багрянец воздух брызги крови. Ино в тот момент хотелось забежать за ближайшие кусты и засунуть в рот два пальца. И пусть бы ее рвало до тех пор, пока это мерзкое, отравляющее жизнь чувство не покинуло пределов ее тела. Ино кажется, что она вот-вот упадет, поэтому она, что есть силы, хватается за плечи Какаши, за свою неизменную константу, которая поможет ей выплыть из этих отвратительно ярких, до жути правдивых картинок. — Сегодня, глядя на всех этих невинных людей, я думала лишь о том, что отец, наверное, умер примерно так. И поэтому я не могу сомкнуть глаз. Какаши крепче обнимает свою маленькую женщину, стремясь показать, что с ним ей бояться нечего. Ни ярости древней богини, ни вражеских шиноби, пытающихся нанести им вред, ни тем более кошмарных снов. Он — ее муж, и заботиться о ней — его прямая обязанность. Его любимая обязанность. Ведь он просто умрет, если его личное солнце погаснет. — Ничего не бойся, Ино, — шепчет он, целуя каждый сантиметр заплаканного девичьего лица. — Я всегда буду рядом и сумею защитить тебя, даже если придется заплатить собственной жизнью. Ведь именно сейчас ты и есть моя жизнь.