Привет, я Кларенс!

В тот день мне было всего четырнадцать, и с тех пор прошло всего четыре спокойных года. Никаких костров, никаких голосов за кадром, словом, обычная жизнь. Только я и моя любимая Люсинда. Люсинда — это моя маленькая кошка. Звучит двусмысленно?! Вы еще просто не слышали, как я называю своего друга «Папочка». — Папочка, а можно мне шоколадку? Люди оборачиваются на мой голос. — Magic, motherfucker, bitch. Чуешь лилии, Папочка? А н-нет, это тюльпаны. Не люблю тюльпаны. Как их вообще кто-то может любить? Такие разговоры не редкость. Я постоянно несу чушь, Папочка терпит. Он стойкий. Он привык уже ко всему. Он соглашается со всеми прихотями. Ему уже плевать. — Папочка? — Что? — Они смотрят… — Конечно, они же слышат все. Сам концерт устроил, сам и терпи. — Хэй, Папочка, мне что-то перехотелось стоять тут. Пойдем. Нагло тяну за рукав пальто. На улице дождь. Но дождь это же хорошо. После него воздух пахнет так вкусно и свежо, а запах тюльпанов практически исчез вместе с осуждающими взглядами. Как давно это началось? С огня? Maybe. — Ладно, Кларенс, — всегда называет меня полным именем, всегда кроме дома, дом — особенный участок нашей жизни, — шоколад или мороженое? — Кофе. — Кофе? Кларенс, черт подери… — Закатил глаза? Предсказуемо. — Ну, папочка… — Надуть губки, щенячьи глазки, мольба. — Дома или кафетерий? — В гостях. Дорога до дома Люсинды занимает несколько минут, но ее кофе того стоит. Люсинда живет на окраине маленького города в скромном домике с небольшим садиком. Классическая волшебница из сказки. В доме все украшено разноцветными ручной работы полотнами. Это воистину волшебное место. Не понимаю, почему папочка не любит сюда ходить. — Фея, я принес корицы! — Опять?! У вас, что своего дома нет? Тащите свои задницы в сад и помогайте с сорняками. — Папочка? — Ты же знаешь мое мнение. Это пустая трата времени. Дорожка из мелких разноцветных камушков среди цветов выглядит как портал в другой мир. — Не такая уж и пустая. Кофе-то вкусный. Сорняки здесь растут всегда, только благодаря частым приходам Кларенса здесь более менее чисто. Папочка не любит цветы, не любит их ароматы, не любит их цвет. Но он терпит, всегда терпит. Люсинда всегда ходит в платьях, несмотря на то, что выглядит в них довольно неуклюже. Сейчас она собирает яблоки, потом будет собирать малину и прочие ягоды. — Ох, все уже заросло без вас. — Мы были здесь три дня назад. — Папочка, тсс. Фея, кинув яблоко в лоб того, кто ее обвинил, засмеялась. — Кларенс, он неисправим. Все время ноет и ноет, а потом засыпает в моем кресле. Наглец. Люсинда убирает собранный урожай, смеясь над собственными словами. Волшебный человек. От нее так и веет теплом. Она пахнет цветами и яблоками с ягодами. Она прекрасна, она излучает свет. — Ладно уж, потерплю я вас еще чуть-чуть только… Только если сходите на чердак и уберетесь там. Сто лет там не была, думаю комнату оснастить. А то ходите сюда туда, засыпаете в креслах чуть ли не каждый раз. Идея хорошая. Будете там спать, а то я каждый раз о ноги ваши спотыкаюсь. Но вы не подумайте, что я о вас забочусь. Мне себя жалко, а не вас. Конечно она все-таки о них думает, она любит их, они ее единственные друзья, если конечно можно так сказать. Она заботится, как мамочка. — Пап? — Люсинда, как насчет того, чтоб указать на лестницу? Твой дом — лабиринт, не думаю, что мы отыщем лестницу в ближайшие 3 года. — Кларенс? — Он прав, фея, я всегда здесь теряюсь.

***

На чердаке пыльно, грязно, пусто. Относительно, конечно. Вещей тут на миллион долларов. Окна на распашку, пыль тучами летит на улицу. Папочке быстро надоедает медлительность Кларенса, который рассматривает каждую мелочь. Папочка, сажая Кларенса на коробку, которая стоит в самом углу около окна, берет инициативу в свои руки. Через часа два на чердаке остаются только коробки. Люсинда говорит, что это все мебель. Кларенс кричит что-то о несправедливости. — Успокойся, ребенок. Можешь расставить все, как хочешь. Мне немного не до этого. Я сюда все равно ходить не буду. — Кларенс, где коробка с кроватью? — А? Кровать? Ты серьезно? — Ну да, ты же сам захотел. Мальчишке плевать на кровать, он готов уснуть даже на полу, голом и холодном полу. Кровать оказывается в коробке, на которой еще несколько секунд назад восседал маленький король родом из детских сказок.

***

От кофе пахнет ванилью и корицей. Необычное сочетание. На столе много ягод и фруктов. В камине потрескивают поленца. Папочка расслаблено сидит в кресле. Кларенс неугомонно носится по дому. Кажется он где-то потерял свою шляпу или левый ботинок, кто его знает?! Люсинда готовит на кухне ужин. — Смородина или черника? — Все сразу! Кларенс, как вихрь, торнадо, монстр, разрушающий все на своем пути, проносится мимо, хватая несколько ягод с центральной тарелки. — Клар, — бархатный и мягкий голос застает его врасплох, — успокойся, — теплые руки притягивают к себе за концы шарфа и усаживая на колени, обнимают за талию так, что нос Папочки утыкается между лопаток мальчишки, — дарлинг. Люсинда, увидев эту сцену, бормочет что-то себе под нос о совести. В комнате тепло и пахнет ягодами, кофе и корицей. В комнате…

***

Комнаты нет. Только ощущения, запахи и яркие вспышки огня. Это то, ради чего они каждый раз сюда возвращаются, укрываясь от мира, оставляя только чувства друг к другу.