Too bad, but it's too sweet

Альфа слушает, как омежка пытается сопеть забитым носиком в районе его шеи, и успокаивающе поглаживает чужую макушку, зарываясь длинными пальцами в запутанные волосы, аккуратно расчесывая их. Чимин во сне льнёт ближе и еле слышно мурлычет от нежных прикосновений, обжигая своей горячей щёчкой оголённую грудь Чона. Гук хоть и больше Мина, но все равно одной рукой придерживает маленькое тельце на себе, когда Пак начинает ворочаться. Чувство вины не даёт Чону уснуть, и он вспоминает тот злополучный день, когда не смог встретить Чимина, который задержался на работе и попал под ливень. Гук злится на себя и совестно целует Пака в горячий лобик, откидывая голову и отрешенно смотря в натяжной потолок, терзая себя ненужными мыслями. Он бы лоб расшиб, но укрыл омегу от чёртового дождя, ведь знает, как Чимин восприимчив к холоду. Хотя Пак уже давно не обижается, да и вообще не начинал, Чон всё равно корит себя. Особенно, когда его омега в очередной раз заходится кашлем, хватая раздражённым горлом сухой воздух, почти задыхаясь, и начинает канючить, что ему холодно, прижимаясь ближе и цепляясь холодными пальчиками за альфу, в надежде получить порцию тепла, которое всё не приходит, поэтому он просто решает забраться на Чона и спать сверху, укутавшись теплом со всех сторон. Гука всё устраивает, главное - Минни тепло и удобно, а остальное - неважно. Так проходит неделя, и Паку становится заметно лучше, но альфа всё равно продолжает лечение, откармливая своё сокровище супчиками и отпаивая сладкими сиропами, которые обязательно должны помочь. Омежка мычит во сне, а его пушистые реснички несильно дрожат. Чон перемещает руку с чужой макушки на спину, успокаивающе поглаживая. Пак ещё немного ерзает и лениво разлепляет сонные глазки. -Жа-арко-о, - измученно воет омежка, выпутываясь из цепких лап альфы, и заваливается на свободную часть кровати, скидывая одеяло с обоих, и тяжело вздымает грудь. Чон включает настольную лампу, возвращается к Мину и с волнением склоняется над ним. -Что случилось, солнышко? - Чон проводит большой рукой по влажным волосам, намокшим от испарины у висков, и убирает непослушные прядки с милого лица, - Опять температура? - обеспокоенно смотрит на покрасневшие щёчки омеги и пытается успокоить его дрожь, переплетая пальцы с маленькой ручкой. -Нет, это не она, - хрипит Пак, -у...у меня, кажется...-не договаривает. Прикусывает губу и с силой сжимает простыни в кулачках, пытаясь перебороть боль и недомогание, но альфа и так всё понимает. -Блин, как не вовремя, - шипит Гук, уже отчётливее слыша усиливающийся запах течного омеги, и собирается убрать свою руку, перекочевавшую на горячую щёчку. -Гуки, пожалуйста...-умоляет Пак, хватаясь за ускользающие пальцы альфы, - я правда уже выздоровел...- грустно сводит бровки Мин и смотрит влажными глазками. Чонгук не знает, как быть, и нервно ерошит свои волосы, хмуря взгляд и недовольно сжимая губы, но тут же меняется, понимая, что злиться на Чимина не за что. -Малыш, может всё-таки поврем-мм... - не успевает договорить Гук, как омежка обхватывает его шею руками, скользит ладошками вдоль по лопаткам и отрывает спину от простыни, в прямом смысле повиснув на Гуке, настойчиво прижимаясь своими губами к чужим. Чон еле успевает упереться руками в кровать, чтобы не упасть на Мина, но потом, всё же поддавшись упрямому Чимину, переводит опору на ноги, впиваясь коленками в матрас, и освобождая руки, чтобы создать за спиной Пака поддержку и завладеть поцелуем, меняя напористость и страсть возбуждённого омеги на нежность и ласковость, превращая каждый новый поцелуй в чистое наслаждение. Пара лениво сталкивается язычками, плотно прижимаясь друг к другу губами и почти не размыкает рты, но одна непослушная капелька слюны всё же пробирается из сплетённых уст, оставляя за собой влажную дорожку чуть выше линии челюсти омеги. Альфа отрывается от мокрого ротика с тянущейся от податливого языка Мина ниточкой слюны, что тут же обрывается, когда Чон слизывает со своих губ пьянящий вкус омеги и опускает Пака обратно на кровать. Ручки Мина обессилено падают с чужой шеи на мягкий матрас, и он победно сверкает своими лисьими глазками в ожидании действий Чонгука, потому что знает, что его альфа заводится с пол оборота. И, действительно, у Чона уже дыхание сбилось и взгляд, которым он ведёт по гармоничному телу, стал затуманенным. Не вытерпев, альфа скользит прохладной рукой по изящному торсу, высоко задирая чужую свободную футболку и оголяя плоский животик, к которому тут же припадает, вбирая в рот нежную кожу у рельефных рёбер, оставляя отчетливо видное пятнышко. Омега инстинктивно втягивает живот, шумно выпуская весь воздух из легких, и чувствует мокрый язык на своей груди. Чон прикусывает твёрдую бусинку соска, зажимая её между зубов, и дразнит языком, чувствуя вкус абрикосового кекса, такого же нежного и сладкого, как его омежка. Хотя омежка у Чона не только нежный и сладкий, но и немного кислый, терпкий, даже с горчинкой, самый неповторимый и притягательный. И это не преувеличение, ведь Чимин особенный, вмещающий в себя несколько запахов сразу, которые размещаются по всему его телу разными вкусами. Такие уникальные омеги рождаются очень редко, но даже у них существует свой истинный, хотя его безумно сложно найти. Как правило, у каждого альфы есть свой любимый вкус и запах, которыми обладает исключительно его истинная пара, но существует вероятность, что и Чимин из-за своей особенности имеет его, поэтому альфы часто путаются, и, услышав на Паке другие запахи, которые им неприятны, испытывают отвращение и сразу же сбегают, не успев даже закончить начатый ими разговор. Мин всё понимает, но сама ситуация сильно обижает его, ведь он не виноват в своей, так скажем, необыкновенности, и в том, что неопытные альфы не знают, что такие, как он, вообще существуют. Было время, когда Пак проклинал чёртову природу, ненавидел себя и пил подавители, поставив крест на будущем и отчаявшись найти истинного, но, видимо, судьба решает иначе, и когда Чимин покупает очередную упаковку подавляющих таблеток, Чон вылезает как из-под земли со своим: -Зачем вам это? Вы ведь так прекрасно пахнете, - прямо над ухом спрашивает альфа, озадаченно хмуря брови. Мин пугается неожиданно взявшегося властного голоса, но не подаёт виду. -Вы просто ничего не понимаете, - фыркает омега, - как и все, в общем-то, - грустно добавляет он и протягивает руку, чтобы забрать покупку и уйти. -Возможно, но...-альфа мягко останавливает Мина, обхватывая его тонкое запястье большой рукой, которая выглядит очень контрастно на фоне маленькой ладошки Чимина. Омежка сильно удивляется и поднимает голову, чтобы заглянуть в глаза этому наглецу, но до них он так и не доходит, останавливаясь на очаровательной родинке под тонкими губами с чётким контуром и, кажется, забывает, как моргать, - можно я попробую понять? - чужой голос приводит в чувство, и Мин быстро отворачивается обратно к кассе, совсем забывая про украденную альфой руку. -Зачем Вам это? Пустая трата времени, - пытается дерзить омега, зло шмыгая заложенным носом. Шатен лишь весело хмыкает на это. -Думаю, она будет не напрасна, - альфа улыбается и поворачивается к уставшему продавцу, указывая на таблетки. - Заберите их, пожалуйста, и дайте лучше капли в нос, - шатен продолжает улыбаться на непонимающий взгляд Пака. -Вообще-то, это мои деньги! - заявляет омега. -Так это же и так для вас, - Чон благодарит продавца и отдаёт Мину коробочку с лекарством, - Вы ведь простужены, не так ли? -Ничего подобного! - нагло врёт Пак прямо в лицо, тут же предательски чихая в маленькую ладошку и густо краснея от смешка шатена. -Во всяком случае, покупка уже сделана, так что, берите. -С-спасибо, - трогательно бурчит омежка и вынимает руку из несильной хватки, собираясь уходить, но Чон тянется за ускользающей ладонью, как к спасительному кругу, не желая отпускать и расставаться. -Подождите, - отчаянно просит альфа, кидаясь в сторону уходящего, - можно я угощу вас горячим чаем? - уже на улице договаривает Гук. -Я спешу, - повернувшись к альфе, врет Пак и прячет маленький носик в слишком большой ворот слишком большого свитера. -Только одна кружка чая и, если вы захотите, пирожное, - альфа в ожидании ответа пристально смотрит темными глазами, пытаясь как-то воздействовать. Пак кусает губы и действительно глубоко задумывается, перебирая в голове все возможные варианты событий, но даже над самым плохим исходом побеждает маленький сладкоежка внутри Чимина, и Пак соглашается, коротко кивая альфе. Чон озаряется улыбкой и просит омегу следовать за ним, а сам разворачивается в направлении к прекрасной, как он выражается, кофейне. -Как ваше имя? - прерывает молчание Гук, оживлённо топая рядом с Паком. -Чимин, - коротко отвечает омега, - Давай уже на ты, не думаю, что разница в наших возрастах так уж велика, - омега пытается выглядеть круто и круто говорить, но всё это ни в коей мере не сочетается с его милой внешностью. То же замечает и альфа, но тактично помалкивает, весело улыбаясь на эту особенность одними уголками губ. -Приятно познакомиться, Чимин, - брюнет пробует имя на вкус и замечает, что оно такое же приятное, как и запах Мина. Всю дорогу до места омега думает, что снова совершил ошибку, доверился как последний идиот, его снова предадут, оклевещут и выкинут. Но перед этим он наестся пирожными, чтобы переживать было легче, а в голове теплилась мысль, что кошелёк этому настойчивому альфе он всё-таки подчистил, хотя то, каким опустошённым чувствует себя Мин после очередного ножа в спину, никогда не сравнится с подобным. -Что-то не так? -Чон немного нагибается, чтобы заглянуть в лицо Пака, который идёт, понурив голову и весь как в воду опущенный. Омега пугается и немного отстраняется от слишком близко расположенного чужого лица рядом со своим. -Ты не сказал, как тебя зовут... -О, точно! - восклицает альфа, - Меня зовут Чонгук, - Пак наконец обращает внимание на улыбку, которой каждый раз непроизвольно одаривает его брюнет, и не может понять, что с ним происходит. Сердце замирает и в трепете возобновляется в ритме престиссимо. Этот альфа вызывает в нём слишком много странных чувств. Это плохо. Омега старается их пресечь, думая о том, что потом будет тяжело переживать всё заново, но в этот раз Пак забивает на всё, и разрешает себе засмотреться на профиль альфы, из-за чего чуть не влетает в рекламный баннер кофейни, но Чон вовремя дёргает его на себя. -Оп! Осторожнее, -смеётся Гук, приобнимая омегу за талию, и будто чисто случайно, забывает убрать с неё руку, доводя так Мина до самых дверей кофейни. Чимин не возражает лишь от сильного смущения, которое тщательно скрывает, как он думает, но то волнение, с которым он перебирает во взмокших пальчиках подол своего длинного свитера, не силясь поднять взгляд на альфу, Чон подмечает и понимает всё без лишних слов. Альфа открывает большую дверь перед омегой, пропуская его внутрь и заходит следом, выбирая самый дальний столик у живописного окна. -Что хочешь заказать? Я угощаю, - альфа выжидающе улыбается, желая узнать предпочтения Пака. -Хочу-у, - тянет омега, не отрывая глаз от красочного меню с безумно дорогими десертами, и начинает перечислять так много, что у Чона глаза увеличиваются. -Я, конечно, не против, но ты точно съешь? - Чон беззаботно смеётся, но неожиданно напрягается всем телом, жадно глотая воздух, учуяв яркую волну разных запахов. -Что-то не так? - омега озадаченно склоняет голову набок, робея от лёгкого ветерка из открытого окна где-то рядом. -Да нет, просто здесь очень вкусно пахнет, - усмехнувшись, делится альфа своей проблемой, ещё раз втягивая воздух, блаженно прикрывая глаза и расплываясь в довольной улыбке. -Кофе или каким-нибудь десертом? - интересуется омега. -Бери выше, - загадочно улыбается Чон, - могу подсказать, что это точно не еда, хотя, я бы очень хотел попробовать её, будь оно так, - Чон задумчиво подпирает подбородок рукой, смотря точно на Чимина. -Блин, - обидно шмыгает носом омега, - правда вкусно пахнет? -Ага...всё ещё не хочешь воспользоваться тем, что купил? - альфа вопросительно приподнимает бровь. -Вообще-то, это ты купил, и не здесь же! - шикает засмущавшийся омежка, осматриваясь по сторонам и наконец находя дверцу уборной, выжидающе смотря на Чона. -Иди уже, - смеётся альфа. -Я быстро, - проговаривает Пак, больше переживая не за то, что альфа может устать ждать и уйти, а за благополучие заказанных десертов, которые должны скоро принести. Омега берёт с собой упаковку капель и направляется в сторону уборной. В пустом помещении он пользуется ими и жадно вдыхает выразительный запах, обволакивающий его с ног до головы. Он чувствует крепкий свежесваренный кофе с добавлением острого, пряно-жгучего кардамона, что делает напиток более изысканным, но лёгкого шлейфа от его одежды слишком мало, чтобы вдоволь насладиться, и омежка срывается с места, бездумно обходя столики, уверенно шествуя к источнику наслаждения, неожиданно упираясь в Чонгука и в растерянности отступая. -Уже вернулся? - улыбается альфа, оборачиваясь на запах Чимина, и замечает обескураженный взгляд омеги, - Что-то произошло? -Н-нет...всё в порядке...- Пак дышит через раз и думает, что сейчас просто потеряет сознание от передоза чужим ароматом. Омежка пытается задержать дыхание, когда в окно врывается новая холодящая кожу порция воздуха, и искренне сожалеет, что он не пловец, потому что объёма в лёгких категорически не хватает, чтобы переждать ураган аромата, который завладевает, кажется, всем кислородом в этом помещении. Мин сдаётся и с шумом выдыхает, возобновляя нехватку воздуха, жадно втягивая его и млея от фантастического запаха, тянущегося от альфы. То же сейчас испытывает и Чон, невольно вздымая свою грудную клетку, хищно поглощая пропитанный запахом омеги воздух. Пара задыхается друг другом, и не может быть никаких сомнений, что они истинные. -Стало легче? - нервно спрашивает Чон, торопливо хватаясь за чашку чая, отвлекаясь от чужого запах, и наблюдает за тем, как Чимин аккуратно усаживается на своё место. -Д-да, - отвечает омега, - Спасибо. -Я тут подумал, - Чон ставит милую сервизную чашечку на блюдце и укладывает голову на сплетение своих пальцев, - Ты не против составить мне компанию ещё раз? - Мин не понимающе склоняет голову набок, - Я имею в виду, сходишь ли ты со мной ещё на одно свидание? -С-свидание? - омега немного теряется, ведь это слово ново для него. Оно вызывает неприкрытый интерес, и он хочет попробовать, особенно, когда этот альфа пахнет так притягательно, но чувствует ли Чонгук тоже самое? - Ты уверен? -Определённо. Но почему ты спрашиваешь? - смеётся альфа, возвращая одну из рук к чашке, делая новый глоток. -Просто...Мой запах не всем приятен, - с грустью подмечает омега. -Невозможно! - искренне удивляется Чон, в порыве слишком громко ставя чашку на блюдце, но тут же ойкает и извиняется, продолжая свою дискуссию, - В аптеке я не придал этому значения, думал, показалось, но сейчас отчётливо чувствую всю палитру твоих природных запахов, они раскрываются для меня, как бутоны весенних цветов. Каждый аромат совершенно непохож на предыдущий, но их баланс между собой до щепетильного идеален...я просто схожу с ума...- альфа переходит на шёпот, а у омежки, кажется, сердце забывает, как биться. Ещё никто и никогда не говорил ему подобного, все альфы чувствовали лишь тот запах, который им хотелось, не обращая внимания на настоящего Чимина, совмещающего в себе бесконечное множество ароматов и вкусов, что мог по достоинству оценить лишь его истинный. - Я, возможно, и могу ошибаться, но мой нос не обманешь, - грозит пальцем Чон и продолжает, - Когда-то у моей семьи был парфюмерный бизнес, очень прибыльный и надёжный, и непонятно, почему отец решил завязать с ним, но перед этим я всё же успел перенять все тонкости создания духов, думаю, именно благодаря этому мой нос стал таким чувствительным, что я с лёгкостью могу различить всё разнообразие твоих запахов, хотя не знаю, возможно ли такое, но... -Возможно, - перебивает Пак, - стараясь не смотреть альфе в глаза, - и ты первый, кому это понравилось... -Правда? - искренне удивляется Чон, на что омега лишь кивает, - Тогда, я уверен, что все, кто считал иначе, были просто лишены обоняния, ведь твой запах просто сногсшибательный, Чимин! - уверяет Чон, на что омега впервые искренне смеётся, оголяя белозубую улыбку, и сверкает искорками в глазах через узкие щёлочки. Тогда альфа и осознаёт, что безоглядно и бесповоротно, пламенно и страстно, всем сердцем и душой...влюбился. *** Чонгук не торопится с событиями, осторожен в каждом слове и действии, располагает к себе опасливого омегу всё больше и наконец внедряется в жизнь Пака, получая хрупкое доверие омежки и обращается с ним очень аккуратно и бережно. Учит Мина больше не язвить, как он обычно привык, потому что больше незачем. Чон давно заметил, что омега на самом деле очень хрупкий и нежный, а каждая колкость из его прекрасных губ - просто привычка, защитная реакцией, с помощью которой он когда-то ограждался от жестокой реальности, но теперь Гук будет его самой действенной защитой, ограждая и оберегая от жестокости окружающего мира 24/7. Ну, а пока что, альфа только начинает делать маленькие шажки к их замечательному светлому будущему, потому что омежка оказывается очень пугливым и нерешительным, боящимся даже самых малых перемен, но Чон всё равно выкидывает все таблетки, с огромным удовольствием зарываясь носом в светлые волосы, пахнущие топлёным молоком, и становится самым кардинальным изменением в жизни Чимина, который в свою очередь так же вносит в жизнь альфы новые краски и вдохновляет спящего внутри Чона парфюмера, который просто не в силах пройти мимо новых, никогда невиданных сочетаний, что исходят от Чимина, и подталкивают на создание первых, в жизни альфы, духов. Пак очень переживает и отговаривает Чона, когда тот собирается их выпускать, не веря, что его запах может кому-то понравиться, но альфа тут же любя щёлкает его по носу и настаивает на обратном, выпуская созданный аромат на продажу без единой толики сомнения. Когда в первый же месяц продукцию распродают в мгновение ока, а во всех новостях пестрят заголовки о невероятном запахе, созданном молодым парфюмером Чон Чонгуком, Чимин действительно заинтересовывается и даже сам покупает прекрасно оформленный флакончик, распыляя на запястье и не веря тому, что они действительно созданы по образу и подобию его запаха. Чон узнаёт об этом и смущенно улыбается, говоря, что, на самом деле, Чимин пахнет во много раз лучше и ему немного стыдно, что он не смог передать всей тонкости. Омежка отнекивается, утверждает, что они прекрасны, и он искренне гордится талантливым парнем, но внутри при этом всё равно что-то противно скребётся, а когда его альфа становится чересчур востребованным и известным, Чимин понимает, что это нечто не скребётся, а кровожадно терзает, зверски впиваясь когтями и безжалостно ведя ими по живому. Мин ещё никогда не чувствовал себя таким использованным, ведь Пак думает, что стал для Чонгука чем-то вроде средства дохода, и когда его запах надоест Чону, он просто выбросит наскучившего омегу. Чиме страшно, он искренне боится потерять единственного дорогого для себя человека, свою защиту, свою первую любовь, поэтому он просто молчит и терпеливо ждёт момента истины, но в один из дней всё же срывается под натиском душевных терзаний, когда и в новостях кричат об очередном богатеньком омежке, открыто признающемся в любви к привлекательному парфюмеру. Чонгук в этот день как нельзя удачно задерживается не пойми-где, а когда возвращается, застаёт омежку всего в слезах и в истерике. Мин отчаянно дерётся, толкается и кричит о каком-то предательстве и измене. Альфа пытается успокоить омегу, перехватывает летящие в него предметы интерьера и не находя больше выхода, подходит к омеге в два шага, хватая за тонкие запястья, прижимает их к своей груди и выбиваеь из чужой головёшки все мысли глубоким поцелуем, в какой-то степени нелепым и скомканным, потому что омега совсем ещё невинный. Чон сразу замечает это и широко улыбается, прижимаясь своим лбом к чужому, переплетая пальцы с маленькими расслабленными и выдыхая в покрасневшие губы: -Что случилось? Я сделал что-то не так? - альфа хрипло шепчет, заглядывая в карамельные глаза. Мин качает головой и обращает внимание на запах альфы. Он совершенно чистый, не испорченный ни какими сладко пахнущими омегами. -Просто я дурак, - обречённо выдыхает Пак и выпаливает всё от начала до конца, о чём думал, о чём страдал и плакал, заставляя своего альфу почувствовать себя виноватым за то, что был так невнимателен к чувствам любимого. Чон сразу же после этого перестаёт делать духи, даже снимает старые с продажи, чем во многом разочаровывает своих постоянных клиентов, но зато доказывает всю серьёзность своих намерений к Чимину. Паку всё это не нравится, он говорит, что не стоило так эгоистично поступать с покупателями, утверждает, что альфа заслужил свой успех, и он готов оставить все чувства, просто уйти ради его дальнейшего благополучия, чем Чон мягко говоря возмущён и дико недоволен. -Чимин, на земле 7 миллиардов человек, но я дарю всю свою любовь именно тебе, и ты так легко отказываешься от неё? Когда ты поймёшь, что намного ценнее какого-то там мимолётного успеха. Зачем он мне, если тебя не будет со мной?! - отчаянно срывает голос Гук, а затем долго молчит всматриваясь в родные черты и уже тише продолжает: -Мини, всё что я делаю - исключительно ради тебя; чтобы ты поверил в себя, в свой прекрасный запах и в то, что я люблю тебя. Пожалуйста, прекрати сомневаться во всём и накручивать себя. Просто оставайся рядом со мной...отныне и навсегда. - замолкает альфа, вытирая с изумительных глаз напротив хрустальные капельки, по-доброму улыбаясь, - Ты ведь останешься со мной навсегда? - Мин уверенно кивает, сжимая губки в тонкую полоску, к которой тут же припадает Чон, сладко целуя, чувствуя неуверенный ответ. Неуверенный лишь потому, что омега совсем зелёный, в чём Гук в очередной раз убеждается, когда пробирается в чужой ротик, болезненно шикая от порывистого укуса в язык. Пак смущённо извиняется и не знает куда себя деть, обеспокоенно хватаясь ладошками за лицо альфы, обхватывая щёки и разглядывая пострадавший язык, что альфа так любезно показал по просьбе Мина, который слегка удивляется, когда Чон неожиданно вновь приближается к его лицу, и нежно лизнув пышные губы, проникает внутрь, возвращаясь в трепетный жар, возобновляя прерванное. -Я рад...я бы не простил тебе, будь ты опытным, - в шутку пугает Чон, разрывая поцелуй и делая серьёзное лицо, но тут же смеётся, сгребая настороженного и смущённого омегу в объятия, зарываясь носом в любимые молочные волосы. *** Альфа скользит языком по ключицам, отчетливо чувствуя кислую вишню и перемещается дальше к шее, где все компенсирует приторно сладкий молочный шоколад, который переходит на щеки. Носик омежки невинно ванильный, а губы отдают сладким коктейлем, идеально балансирующим между дынным ликёром и соком лайма. Альфа в прямом смысле пьянеет после каждого поцелуя. Он всё еще помнит, как подумал, что Чимин втихаря выпивает, но вовремя понял, что это он здесь самый настоящий алкоголик, зависящий от простых поцелуев, и его не спасёт кодирование, потому что перед Чимином он не в силах устоять даже под угрозой самых зверских мучений. Омега уже под кожей, течёт по венам, как что-то запретное, незаконное и дурманит последние остатки разума. Чон никогда не может удержаться, чтобы не попробовать Чимина по-настоящему, поэтому по всему молочному телу разбегаются витиеватые узоры, тянущиеся далеко от места укуса. Чон помнит, как делал каждый из них и что им двигало. Сначала альфа просто хотел заявить, что Чимин его, оградить от недоброжелателей, быть защитой даже на расстоянии и не повторять былых ошибок, сразу чувствуя перемены в настроении омеги с помощью красноречивой метки на шее, но Чон и подумать не мог, что это настолько вкусно. Хотелось ещё. Его сознанием полностью завладели мысли о том, какого вкуса ключицы, бока, плечи, щиколотки у его омежки, поэтому сейчас они все в прекрасных рисунках, подаренных альфой. На данный момент Чон просто грезит мечтой попробовать шоколадные щечки Чимина, но не уверен, что Паку это понравится, ведь метка на шее давно разрослась дальше линии челюсти, и Минни дуется на Чона, говоря, что от него скоро совсем ничего не останется. Но Гуку слишком сильно нравится смотреть, как его близко сделанные друг к другу метки срастаются в одну волшебную и завораживающую. Он обожает разглядывать их вечерами, когда омежка приходит уставший с работы, переодевается в любимые домашние вещи и идёт к Гуку в зал. Садится совсем близко, соскучившись прижимается мягкой щёчкой к крепкой груди, обхватывая альфу обеими ручками, еле как протискиваясь одной между спинкой дивана и поясницей Чона. Альфа улыбается и отрывает спину от мягкой поверхности и позволяет обнять себя. Чимин облегчённо выдыхает, скидывая с себя груз из всего, что накопилось за весь день, и умиротворённо прикрывает глаза, нежась в тепле родного альфы и тая от его коротких поцелуев в макушку. Чон делает телевизор тише, но потом совсем о нём забывает, увлекаясь и водя пальчиком вовремя освобождённой руки по узорам, выглядывающим из-под открытой майки, от чего чувствительная кожа покрывается милыми мурашками, прямо как сейчас. От единственного горячего дыхания в шею Чимина всего трясет, ему безумно мало этих ласк, несмотря на то, что его тело сейчас невероятно чувствительное. Чон снимает пижамные штаны с омеги и устраивается между его разведенных ножек, проводя сильными руками по девственно белым бедрам, еще не испытавшим участи быть помеченными. Чон в предвкушении облизывается и подхватывает омегу под поясницу, приподнимая достаточно высоко, сгибая пластичного омежку почти пополам и склоняется над сочащейся прозрачной карамельной смазкой дырочкой. Омежка заходится в стоне, когда Чон проникает в него горячим языком, начиная им активно двигать, доводя до экстаза свои вкусовые рецепторы. Пак сбивчиво дышит, запрокидывая голову и открывая блестящие в слюне губы, как рыбка. Он беспомощно закрывает глаза изгибом локтя, дико смущаясь, и пытается отстранить альфу вцепившись ему в волосы, но Чон не останавливается, он слишком голоден Чимином. Через некоторое время Чон всё-таки выходит из нежного отверстия, меняя неудобную позу, перебираясь не так далеко и вбирая в рот возбужденный орган омеги, ощущая, как по телу разносятся мурашки от протяжного стона Пака. Теперь омежка пытается уместить свои упругие бёдра на чужих плечах, упираясь пяточками в спину Гука, прижимая альфу сильными ногами ещё ближе к себе и с наслаждением сжимая маленькие пальчики тех же ног. Одно бедро падает с плеча, но альфа вовремя его ловит, подхватывая за изгиб, крепко сжимая и отодвигая чуть в сторону, вновь проверяя растяжку омеги. Вторая рука всё так же придерживает за мягкую попку, сохраняя удобный для Гука угол. Рука Пака наконец отпускает измученные волосы, но тут же цепляется за чужое плече, впиваясь в него ногтями, от чего альфа выпускает свой приторно сладкий леденец и недовольно рычит, вгрызаясь в тазовую косточку с левой стороны, позволяя распуститься новому бутону узоров, который тут же сливается с рисунком на боку и рёбрах. Омега болезненно кричит, раскрывая глаза и прогибаясь в спине даже в такой неудобной позе, пытаясь отстраниться. -Прости, - альфа искренне извиняется, за то, что не сдержался и зализывает ранку, проходясь языком по контуру собственных зубов, отчётливее чувствуя насыщенный вкус граната. Чон отстраняется и замечает, как смазка тонкой струйкой стекает по пояснице омеги и дальше, оставляя за собой влажную дорожку. Гук не может упустить такой возможности. Альфа переворачивает омегу и ставит в коленно-локтевую, опускаясь губами к самому копчику, некоторое время играясь с косточкой, посасывая и покусывая ее, наслаждаясь шумными вздохами Чимина в подушку. Чон не отводит глаз от змеевидного позвоночника, игриво облизываясь перед тем, как пройтись широким языком по сладкой поблескивающей полоске смазки, выгибая спину навстречу, прижимаясь вплотную и смазывая торсом свой мокрый рисунок. Он доходит языком до самого загривка оставляя грубый засос, перемещается от него чуть вправо и царапает напряжённое плече зубами. Омежка трётся попой об ткань мешающих штанов альфы и сжимает в пальчиках помятую простынь, кусая от нетерпения подушку. Чон хмыкает на действия омеги и снова выпрямляется, отодвигаясь от Мина, лишая его даже такого маленького удовольствия. Гук медленно и задумчиво скользит двумя пальцами по дрожащему бедру, собирая смазку, направляя их прямиком к дырочке, легко проскальзывая в неё и растягивая на манер ножниц. Пак выпускает изо рта влажную ткань наволочки и выгибается, громко выкрикивая имя своего альфы, тут же падая правой щекой на подушку, закусывая губу и молча концентрируясь на ощущениях, потому что соседи за стенкой недовольно стучат. -Хочу слышать тебя, - шепчет альфа, склоняясь над самым ушком, одновременно нащупывая нужную точку и вырывая из Пака чувственный гортанный стон, -Молодец, - Чон улыбается и целует под ушком, скользя свободной рукой по левому боку, очерчивая стройную талию, пробегая по полоскам рёбер, переходя после них на грудь и покручивая чувствительный сосок, вызывая новый всхлип, но омежка вновь вздрагивает от настойчивого стука в стену и снова утыкается носиком в подушку, заглушая громкие стоны, -Завтра будем искать новую квартиру, -злится Чон, слегка кусая Мина в лопатку, обхватывая губами выпирающую косточку, чувствуя на языке терпкий вкус корицы. Альфа растягивает уже тремя пальцами, достаточно свободно двигая ими в нежном проходе, поэтому вытаскивает их и приспускает свои мешающие штаны с боксерами, облегчённо выдыхая, потираясь между ягодиц Пака колом стоящим членом. Чон одной рукой обхватывает Чимина за живот, ладонью спускается по рельефным мышцам ближе к паху, от чего омежка сильнее выгибается. Гук заваливает Мина на бок, падая вместе с ним, и припадает к шоколадной шее, одновременно хватая его под коленку, высоко задирая стройную ножку, и не дожидаясь медленно проникает в него. Пак шумно выдыхает, откидывая голову на чужое плечо, заводит назад свою руку и тонет пальцами в шёлковых волосах альфы, поддаваясь навстречу и насаживаясь полностью. Чон не торопится двигаться. Он тщательно изучает чужие сливочно-персиковые плечи губами, ставит почти фиолетовый засос на нежной коже под клубничным ушком и впивается пальцами в упругие икры. Чимин ёрзает и скулит, пытается сам двигаться, на что Чон лишь довольно ухмыляется и полностью выходит из омеги, разочаровывая неудовлетворённого Мина, но лишь для того, чтобы вновь полностью заполнить его неожиданным толчком, вырывая из Пака почти крик, тут же начиная размеренно двигаться. Омежка томно стонет, виляя попой в такт плавным движениям. Ему безумно хорошо, и никакие надоедливые соседи давно не волнуют, он полностью отдаётся процессу. А вот альфа недоволен. С его ракурса видно лишь покрасневшие щёчки, да ушки Пака, а всё остальное омежка упорно прячет, отвернувшись от Чона к сгребённой к себе подушке. Желание увидеть невинное смущение и расцеловать каждый миллиметр прекрасного лица Мина, определённо, побеждает, поэтому Гук немедленно меняет позу, устраиваясь между раздвинутых ног Пака, но решает, что так тоже не пойдёт, и хватает Чиму за руки, приподнимая и притягивая к себе. Мин еле успевает сориентироваться и обхватить торс Гука ногами, усаживаясь на его скрещённые в позе лотоса ноги, упираясь своим возбуждением в накаченный пресс альфы. Чон довольно улыбается, смотря омеге прямо в глаза, наблюдая за тем, как быстро сменяются на чужом лице эмоции. От удивления до смущения, от невинности до страсти, когда Гук подхватывает аккуратные полушария, чуть раздвигая, и насаживает Мина на себя, ловя губами его жаркий стон. Чон в восторге. Так ему нравится намного больше. Всё хрупкое тело в его распоряжении, и он отчаянно пользуется этим, собственнически очерчивая модельные изгибы большими ладонями. Пак отдаётся жадным рукам с потрохами и пытается двигаться, делая первые пробные толчки в такой позе и сгибает ноги в коленях, поняв, что так удобнее. Он размеренно работает мышцами бёдер, изящно выгибаясь на Гуке и пристально смотрит в чужие глаза, вызывающе облизывая покрасневшие пухлые губы, призывая наконец поцеловать себя. И Чон целует, точнее кусает наглые губы, с силой сжимая большими ладонями нежные бёдра, глубже проникая в чужое тело сильным толчком, попадая точно по простате. Омежка вскрикивает и выгибается дугой, запрокидывая в экстазе голову, открывая беззащитную шею перед безжалостным альфой, который тут же припадает к слегка видному кадыку, скользя от него губами к подбородку, прикусывая его, и ведет горячим языком по линии челюсти. Омега не выдерживает сильных толчков, захлёбываясь в собственных стонах и падает головой на плечо альфы, утыкаясь носом в изгиб шеи, блаженно прикрывая глаза, роняя протяжные стоны наслаждения и еле ощутимо целуя венки на напряжённой шее альфы. Самая лучшая награда. Мин с трудом поднимает потяжелевшую голову и в беспамятстве находит чужие губы, жадно впиваясь и хищно терзая их. Чон помнит, что омега целует так только перед скорой разрядкой и увеличивает темп, стараясь отвечать нежностью на отчаянные укусы. Наконец, омежка протяжно стонет и сжимается, альфа без раздумий кончает глубоко в Мина, потому что давно хочет маленького омежку, вторую копию будущего очаровательного папочки, чтобы так же любить и оберегать его, нет, даже сильнее, но Пак пьёт чёртовы противозачаточные и скорее всего именно поэтому ничего не говорит на крепнущий в размерах узел внутри него. Наверное, Гук поступил неправильно, заменив таблетки омеги витаминками, но уж больно хочется стать отцом. А пока Мин беззаботно стонет и содрогается от очередного микрооргазма в привычной для себя позе-лёжа на альфе. *** Ночью Пак просыпается, осторожно выпускает чужой горячий орган из себя и аккуратно сползает с Чона, убегая на кухню. Омежке холодно без теплоты родного альфы, но он терпит и бесшумно наливает стакан воды, чтобы запить таблетку противозачаточных. Всё ради его мечты, его цели. Нет, о ребёнке он, конечно, тоже мечтает не меньше, ведь, вроде как, уже можно и пора, а ещё он видит, как сильно этого хочет Гук, но пока не стоит. Сейчас для него на первом месте работа. Он не хочет сказать, что альфа их плохо обеспечивает, нет, деньги, как раз-таки, у них есть, не без заслуги Пака, конечно, который когда-то уговорил Чона не бросать парфюмерию, благодаря чему тот смог окунуться в любимое дело с головой. Перенял когда-то отложенный бизнес отца и вновь развил его. Понадобилось не мало времени и сил, но зато теперь их жизнь нельзя назвать плохой, но это неважно, потому что Мина влечёт в работе другое, такое же душевное и творческое, как у его альфы, и до всего этого лишь рукой подать. Он уже арендовал помещение, нанял лучших танцоров и готов с гордостью заявить, что открывает свою танцевальную школу, ни капли не жалея ни потраченных нервов, ни средств, он хочет поделиться своим талантом со всеми и усердно трудится для этого, но пока все это не обретет стабильность, ему нельзя уходить в декрет, как бы сильно не хотелось. Мин возвращается в тёплую постель, переплетая свои ноги с чужими, грея замёрзшие пяточки. Альфа ворочается и тянется к омежке, прижимая к себе продрогшее тельце. -Куда ходил? - хрипит сонным голосом Чон куда-то в макушку. Ему не нужен ответ, он и так знает и ему от чего-то обидно. Наверное, он ставит Пака на своё место, вспоминая дни, когда был готов отказаться от всего, лишь бы не потерять своё драгоценное сокровище, свою слабость и силу, своего многовкусного омежку, и сомневается, пожертвует ли Мин всем так же, как и он. -Просто воды попил...-врёт Пак, и Чона передёргивает. Всю оставшуюся ночь альфа снова думает, перематывает в голове моменты из прошлого, о разном и по разному размышляет, но все вопросы в голове сводятся всегда к одному: почему Чимин всё ещё с ним? Теперь омега больше уверен в себе и своём запахе и мог бы с лёгкостью уйти, но он рядом, пьёт противозачаточные и врёт в лицо. Даже несмотря на это, альфа любит его и готов сейчас промолчать, но сможет ли он молчать и дальше?