Too bad, but it's too sweet

Чон устало выключает будильник на телефоне, поворачивается к омеге и долго любуется, гладит по волосам, щекочет за ушком и влюблённо улыбается, когда Минни просыпается и сонно потягивается, умиляя своими помятыми щёчками и растрёпанными волосами. Пак, безумно домашний и родной, мычит недовольно и тянется к Чону цепкими лапками, обхватывая его шею и придвигаясь ближе, размазывая свой тягучий поцелуй по его щеке. -И тебе доброе утро, - смеётся Чон и обнимает в ответ, слабо прикусывая витиеватую венку на шее. - Как спалось? - тихо спрашивает альфа. Витающая в воздухе домашняя атмосфера просто не позволяет говорить громче. Омежка что-то удовлетворённо мычит, Чон не уточняет, знает, что Мин не очень разговорчив по утрам, и молча целует его в лоб, аккуратно отстраняясь и поднимаясь с кровати, - Пойдём в душ вместе? - альфа получает кивок на вопрос и снова улыбается, когда омега через силу поднимается, садится на край кровати и трёт заспанные глазки кулачками, сладко зевая. Чон уже держит в руках два полотенца и протягивает Паку руку, окончательно отрывая его от тёплой постели, и довольно переплетает пальцы. Омежка плетётся до ванны рядышком и откровенно клюёт носом, поэтому Чону приходится раздевать и себя, и омегу, тут же утягивая последнего за собой в кабинку и резко включая душ, заставляя Мина тут же проснуться. Для разгорячённой кожи тёплые струи кажутся холодными, и Пак пытается вылезти из-под них, но прозрачные стены кабинки обжигают спину холодом ещё сильнее, и он льнёт к горячему Чону, крепко обнимая, пока тот выдавливает какой-то сладко пахнущий шампунь на светлые волосы. Запах и не важен, потому что после мытья мягкие пряди сразу же пропитаются родным топлёным молоком, поэтому Гук не боится, что средства личной гигиены смогут испортить тонкий аромат Пака. Альфа вытесняет Мина из-под душа, чтобы капли воды не смыли шампунь раньше времени, и зарывается длинными пальцами в отросшие прядки, массажируя у самых корней и, кажется, слышит, как омежка мурлычет. Так и есть. Мин от удовольствия чуть ли не скребётся ноготками по чужой спине, уткнувшись носиком в мокрую грудь, и поддаётся навстречу нежным рукам. Омега покорно возвращается под душ, когда Чон тянет его на себя за талию и чувствует, как пушистая пена стекает по телу под напором воды. Чон приподнимает чужую голову за подбородок и вновь проводит по волосам, откидывая блондинистую чёлку, полностью открывая лицо. Он довольно улыбается и тянется за мягкой губкой, намыливая её. Гук берёт в руку миниатюрную ладошку, вытягивая перед собой изящную руку и проводит поролоном по бархатной коже. Ведёт вверх до плеча, огибает изящную шею с очаровательными метками и скользит вниз по груди, уходя в бок, оставляя пенистый след вдоль рёбер. Чимин смотрит точно в глаза альфе, улавливая искры возбуждения в расширенных зрачках, и перехватывает напряжённую руку Гука, делая шаг навстречу и привставая на носочки, чтобы дотянуться до чужих губ своими. Былой холод как рукой снимает, сейчас омеге жарко и горячо от больших обжигающих рук, которыми его прижимает к себе альфа. Чон продолжает начатое и проводит губкой по ровному позвоночнику, двигаясь к аккуратной попке, проскальзывая ей между полушариями, и, конечно же, отвечая на жадный поцелуй. Мин больше и не думает спать, лишь одно крутится в его голове: -Хочу больше, Гуки, - стонет в самые губы омежка и трётся своим возбуждением о чужое, вырывая из альфы рык. Он бы прямо сейчас овладел им, но отголоски реальности в виде ограниченного времени останавливают, и Чон выкидывает бедную губку, опускаясь на колени перед розовой головкой, легко подхватывая одно бедро Пака и закидывая себе на плечо, вбирает в рот чужое возбуждение. Второй рукой он собирает появившуюся смазку и проникает двумя пальцами в узкого омежку. Мин дышит жарче спёртого воздуха в кабинке и хватается руками за мокрые волосы альфы. Чон сжимает нежное бедро до белых пятен и ведёт горячим языком по всей длине члена, устремляя в Мина игривый взгляд, словно бросая вызов на игру, в которой Чимин уже заведомо проиграл, и снова заглатывает свою конфетку, стремительно двигая влажными пальцами внутри, достаточно быстро доводя чувствительного омежку до пика, и громкий стон Мина эхом разносится по всей ванной. Омежка еле удерживает равновесие, но Гук вовремя вынимает пальцы и хватается рукой за второе бедро. Мин наблюдает затуманенным взглядом за тем, как Чон продолжает свою нечестную игру, скользя губами по чужому бедру на своём плече, и оголяет язык, ведя им по внутренней стороне, неожиданно вгрызаясь в тонкую кожу, от чего омежка вскрикивает и царапается, пытаясь отстранить Чона. Гук восхищённо созерцает, как чёрные нити расползаются по молочному бедру, извиваясь в кружевных узорах и, довольный собой, опускает ножку омеги, поднимаясь с колен. Омега сейчас похож на взъерошенного котенка, у которого лапки разъезжаются на скользком кафеле. Чон извращённо слизывает смазку с пальцев и довольно ухмыляется пунцовым щёчкам Мина, хотя скорее они от высокой температуры в кабинке, потому что омега сейчас вообще ничего не соображает, отходя от ошеломительного оргазма. -Что? - альфа вопросительно изгибает бровь, когда омега опускает взгляд и с неприкрытым желанием закусывает губу, мечтая сделать своему альфе также приятно. Гук приподнимает голову омеги за подбородок и сладко целует, - Хорошего помаленьку, - расстраивает Мина своими словами Чон и моет омегу заново, в этот раз без приключений, поэтому получается быстро закончить и отпустить скрипящего чистотой Пака на кухню, оставаясь один на один со своей проблемой. Дальше всё как обычно. Вкусный завтрак, быстрые сборы и опустевшая квартира. Альфа заводит машину и плавно трогается с места, выруливая на дорогу. Чёрная Audi R8 тормозит у места работы Чимина, и омега аккуратно выходит из машины, опираясь на любезно поданную Чоном руку. Мин проворно скользит по ней к плечу и хватает Гука за шею, крепко обнимая, всем своим видом показывая, что он не хочет прощаться. Жмётся жадно и ручками цепляется. -Я постараюсь освободиться пораньше и забрать тебя. Дождёшься на этот раз? - омега неопределённо мычит, даже не показывая носа из воротника альфы, - Будем надеяться, что это было да, - смеётся Чон и нагибается за коротким поцелуем на прощание, - До вечера. Люблю тебя. -Я тебя тоже, - омежка нехотя отклеивается от альфы, машет ладошкой на прощание и убегает к зданию, исчезая за дверью. Весенний ветер доносит до Чона новые нотки цветочного аромата в запахе Мина и он счастливо улыбается. Омега ещё не заметил, но Гук давно всё понял. У них наконец будет малыш. От одной мысли поднимается настроение, и он едет на работу безумно счастливый. Это была, казалось, не жизнь, а сказка в представлении обоих. Полная идиллия и взаимопонимание. В такой гармонии двух сердец проходили дни и недели, но по законам жизни белые полосы часто заслоняются черными, чего не избежала и наша пара. *** -Ты больше не пьёшь таблетки? - с удивлением спрашивает альфа, держа в руках почти полную баночку с заменёнными на витамины противозачаточными. -Что? - омега отвлекается от чтения рабочих бумаг, - Аа...нет, просто заменил на другие, а эти выкинуть забыл. Выбрось, пожалуйста, - просит Мин и возвращает своё внимание к документам, не замечая окаменевшего вида альфы. Чон внутренне умирает прямо сейчас, перечёркивает все пелёнки, игрушки, маленькие вещички, всё, что успел себе напридумывать, и с силой сжимает проклятую баночку, с размаху закидывая её в мусорку и резко отпуская ногу с педали, вынуждая крышку ведра с грохотом упасть обратно. Пак даже вздрагивает от резкого звука и поднимает взгляд, провожая быстро удаляющуюся широкую спину. – Ну, и что это было? - фыркает омега и забывает обо всём уже через несколько секунд, думая больше о том, кого отправить на предстоящее соревнование с соседним учреждением за место лучшей танцевальной школы, ведь все его ученики вполне достойны. Мин заканчивает со всеми делами только часа через 3, не меньше, и решает, что надо бы альфу-то успокоить как-нибудь. Собирает бумаги обратно в папку, выходит из кухни и видит, что Гук сам замечательно с этим справляется. Шоколадные волосы растрёпаны, взгляд альфы слегка напряжён и сердит, белая рубашка небрежно скомкана на сильном теле и расстёгнута на несколько пуговиц, лишь классические брюки на нём остаются по-прежнему идеальными, хоть он и сидит нога на ногу. По залу раздаётся приятный звон льда в стакане, а на стеклянном журнальном столике стоит дорогая бутылка виски. Альфа не часто пьёт, а если и делает это, то всегда по какой-то причине. Он не любит напиваться, просто таким образом он расслабляется, отвлекается от проблем. Омега тихо подходит к Гуку и аккуратно садится рядом, подбирая под себя ножки, привычно обнимая его сбоку. -Что случилось? - альфа на еле слышимый вопрос делает ещё глоток обжигающей жидкости и отставляет стакан на подлокотник дивана, переводя взгляд на невинные глаза. Он долго молчит, ждёт, принюхивается к изменившемуся запаху, как он думал, из-за беременности, но если Мин заменил таблетки, чем тогда от него пахнет? Или кем? -Это из-за меня, да? Из-за того, что я не хочу детей? - виновато шепчет омега, на что Чон лишь молчит. Не может ответить. Он слишком сильно любит Мина, чтобы обвинять в чём-либо. Но этот цветочный аромат, который прямо сейчас душит альфу, не даёт покоя. Неужели Чимин изменяет ему? А Чон как последний дурак видит лишь то, чего так хочет - маленькое продолжение себя и своего любимого человека, чтобы его крохотные розовые ножки бегали по их новой огромной квартире, громко топали и мешали спать, чтобы крики и визги счастья заполнили пустые тёмные комнаты... Хоть он и эгоист, но сейчас, раз всё так получилось, навязывать свои мечты Чимину он не станет. Поэтому Гук молчит, отворачивает голову и тихо встаёт, уходя из комнаты. Ему надо принять отрезвляющий душ, слишком уж много он выпил, может сорваться, но омега будто не замечает его подвешенное состояние и открыто напирает, не желая оставаться в недопонимании, - Чонгук! Почему ты злишься?! Мы ведь уже давно расставили все точки, ещё слишком рано! - Мин догоняет и почему-то сердится, наверное, потому, что лицо альфы сейчас слишком уж безэмоциональное, будто он смотрит на какой-то скучный балетный номер. Гук без лишних слов обходит омегу и запирается в ванной. Сейчас он приведёт мысли в порядок, откинет свои эгоистичные замашки и пойдёт извиняться, поцелует своего мальчика и забудет обо всём ещё на несколько месяцев. Так он думал до того, как увидел Чимина на кухне, снова пьющего свои противозачаточные. Слепленное для омеги улыбающееся лицо в секунду превращается в прежнее и Чон спешит уйти, но омега замечает и останавливает, хватая за руку и разворачивая к себе, окончательно срываясь. -Что?! Скажи, в чём я виноват?! Накричи, выскажи всё, о чём думаешь... только не смотрит так... - жалобно просит Мин и ослабляет хватку на чужой руке. Чон молча обнимает, крепко прижимает к себе, будто боясь потерять. -Люблю тебя, - шепчет он, и это говорит обо всём. О том, почему он сейчас не срывается и не бьёт посуду, лишь смотрит своим прожигающим взглядом, пытаясь как-то повлиять. Нет смысла что-либо говорить, Чимин и так всё знает, а поднимать эту тему снова - лишь заставлять его лишний раз нервничать, поэтому Чон зовёт омежку спать и предвкушает новый день, где он начнёт всё заново. *** Заново не выходит, потому что Гук просыпается уже без Чимина, что очень странно. Обычно омегу и танками не поднять, а тут встал без будильника раньше Чонгука, да ещё и шумит чем-то в туалете. -Малыш, всё хорошо? - обеспокоенно интересуется темноволосый Альфа, стоя у двери, прислушиваясь к странным звукам. -Д-да...- как-то растерянно проговаривает омега. -Точно? Мне стоит проверять? - с подозрением спрашивает Чон и хватается за ручку в попытке открыть. -Нет! Не заходи! Я сейчас сам выйду! - в панике выкрикивает Пак и открывает дверь, натянуто улыбаясь. -Что там было? - Гук скрещивает руки на груди и недовольно хмурит брови. -Что там было? - отвечает вопросом на вопрос Мин и невинно мигает глазами, огибая Чона и исчезая на кухне. Чон заходит следом и садится на ближайший стул, наблюдая за рассеянным омегой. Альфа еле успевает поймать летящую мимо стола тарелку и тяжело вздыхает. -Иди сюда, - Чон хлопает по своему бедру, приглашая Мина, но тот вредничает и садится на соседний стульчик, на что альфа закатывает глаза, - Ты ведь знаешь, что все эти метки на тебе не просто так? - спрашивает Чон, лениво облокотившись на свою руку, смотря на опущенные глаза Мина, остро чувствуя его смятение и встревоженность. -Да... -Тогда, я не буду настаивать, чтобы ты мне рассказывал, что тебя так взволновало, всё равно ничего не добьюсь, но, я надеюсь, ты знаешь, что делать, - омежка лишь кивает и блаженно прикрывает глаза от нежного поцелуя в лоб, - Хорошо. Я пошёл в душ. Не сказать, чтобы Чон задержался или мылся сегодня по-особенному долго, просто, когда он вернулся, горячий завтрак уже стоял на столе, а Мина и след простыл. -Мини, ты где? - недовольно тараторит в трубку альфа. -Я ушёл на работу пораньше. -Зачем? Я бы отвёз, -злится Чон. -М-мне позвонили...сказали срочно прийти. Я не знал, как долго ты будешь в душе, - заикается омега. Врёт. Чон чувствует это всеми фибрами своего тела и немедленно сбрасывает трубку. Альфа озлобленно рычит, откидывает телефон прочь и в порыве бьёт кулаком в стену, разбивая костяшки в кровь. Гук обессиленно опускает руку и утыкается лбом в ту же стену, болезненно сжимая губы, но далеко не из-за незначительной боли в руке. Он видит как у него из под носа ускользают все мечты и надежды, что они с Чимином когда-то создавали вместе. Не остаётся абсолютно ничего... *** Так проходят дни. Становится всё хуже. Омега отстраняется, начинает просыпаться раньше, приходить позже, делает всё, чтобы не пересекаться со своим альфой, но Чон вновь и вновь старается сблизиться, склеить осколки их недавней замечательной семейной жизни и разрушить созданную омегой стену. Гук на секунду выглядывает из кухни и видит, как Мин сидит на краю дивана и тупит взгляд в не включенный телевизор, забыл или даже не думал. Всё внутри Чона жжётся от ощущения чужих болезненных чувств, и он вздыхает, бесшумно подходит к своему мальчику, садясь перед ним на колени, стараясь не заглядывать в его безжизненные глаза, берёт в руки маленькие ладошки и целует, целует, целует. Отчаянно ведёт сухими губами по жилкам на исхудавших руках. Захватывает острые костяшки, мажет по фалангам рядом с ухоженными ноготками и прижимается щекой к мягким ладоням, прикрывая уставшие глаза. Мин ласкает нежными подушечками скулы альфы, а в глазах у него теплится безысходность. Чон искренне хочет помочь, но Мин не даёт ему понять, что на самом деле терзает его, лишь догадки крутятся в его голове. Альфа тянется к чужой щеке в ответ, невесомо обхватывая, и осторожно приближается. Сколько бы раз Пак не отталкивал, Чон никогда не сдастся, поэтому он вновь целует, тепло и невинно, как всегда. Чимину безумно сложно прерывать такие поцелуи, полные любви и нежности, от которых все внутренности плавятся, а кончики пальчиков сводит от удовольствия. Но он заранее знает, чем всё закончится, и ему нельзя этого допустить, иначе Чон всё поймёт, но Мин почему-то не торопится отстраняться. Слишком давно он не подпускал к себе своего альфу, слишком нужными сейчас кажутся эти прикосновения. Мозг кричит, что нужно прекратить это, пока не поздно, а тело и губы поддаются чужой власти, чем Чон и пользуется, углубляя поцелуй, бесстыдно лаская горячий ротик, чувствуя, как чужой язычок неуверенно скользит навстречу, пытаясь доставить альфе то же удовольствие. Гук не верит и немного отстраняется, трепетно смотрит и опускает омегу на диван, оказываясь сверху и отчаянно продолжает начатое. Только он приближается к покрасневшим губам вновь, как Пак резко тормозит, бегает испуганно глазами, понимая, что поддался, и не знает, что делать, от чего задаёт первый пришедший в голову глупый вопрос: -Что ты делал на кухне? -Ел, - немного растерянно отвечает альфа. -Доел? -Нет. -Что!? Там же всё остынет! - омежка отталкивает опешившего Чона и убегает на кухню разогревать недоеденный ужин. -Ну, и что это значит? - альфа стоит, облокотившись на косяк двери, скрестив руки и ноги, немного злясь на Мина и на его невинный взгляд, будто ничего подозрительного не произошло, -Чимин, что происходит? Неделю. Целую неделю ты ведёшь себя так! Бегаешь от меня, ничего не говоришь, даже про свой изменившийся запах! Что мне думать, Чимин!? -Прости, Гуки, я скоро всё решу...всё станет, как прежде... обещаю...но это сложно... - омежка сверкает слезинками в глазах и виновато опускает взгляд. Альфа тяжело вздыхает и отрывается от угла, подходя к Паку и сгребая того в объятия. -Всё хорошо, я могу подождать...но твои страдания....я не в силах их вытерпеть. Прошу...нет, умоляю, покончи со всем, -Чон нежно целует в открытый лобик, даже не понимая, о чём просит. Вроде он хочет, как лучше, но эти слова для омеги, как ножом по сердцу. Гук провожает Пака с кухни, считая, что ему нужно отдохнуть, и Пак послушно топает в комнату, делая, наверное, самое лучшее и правильное для себя решение, о том, что завтра он признается во всём Чону и они решат все проблемы вместе. *** На утро от былой уверенности Мина совершенно ничего не остаётся. Поэтому он сейчас молчит, как рыба, и даже не смотрит Чону в глаза, уткнувшись в тарелку со сладкой молочной кашей, в прикуску с копчёной скумбрией, ну потому что хочется. Сегодня тяжёлый день и это даже не из-за предстоящего признания, а скорее из-за забитого расписания на работе. Наверное, стоило попросить кого-нибудь из коллег о помощи, но Чим об этом, правда, не подумал. А сейчас тяжело вздыхает, безрадостно откусывая такой желанный кусочек рыбки. -Что-то случилось, солнышко? - альфа снова не может остаться в стороне, обеспокоенно заглядывая в грустные глаза напротив, рукой он тянется к осунувшейся щёчке, обхватывает её и большим пальцем проводит по бархатной коже, -Ты опять сам не свой. -Всё нормально, просто представил, какой сегодня будет тяжёлый день, - тяжко выдыхает омега, подаваясь навстречу горячей ладони. -Не перенапрягайся, ладно? -рука Чона огибает любимые черты, нежно заправляя за ушко выбившуюся прядку светлых волос. -Хорошо, - тихонько кивает Пак, вызывая у своего альфы улыбку, но выходит она какой-то вымученной или даже, можно сказать, грустной. -Вот и молодец, - по-доброму говорит Гук и встаёт из-за стола, чтобы убрать тарелку в посудомойку, и выходит из кухни, уже не слыша тяжёлого вздоха Мина, а тот, тем временем, не слышит такого же от Чона. Альфа надевает классический тёмно-синий пиджак, когда слышит торопливый топот ног по коридору. Чон застаёт омегу, сгорбившимся над унитазом. Мин в последний раз откашливается и встаёт, натыкаясь на обеспокоенный взгляд чёрных глаз. Гук берёт влажные салфетки с полки и приближается к Паку. -Наверное, не стоило есть рыбку, - альфа заботливо вытирает уголки чужого рта и нежно целует взмокший висок. -Но так хотелось...- грустно опускает глаза омега. -Может, тебе сегодня отдохнуть? - Чон заглядывает в чужое лицо, пугаясь безжизненного взгляда и бледноты кожи. -Нет, сегодня слишком важный день, я не могу. -С тобой всё будет в порядке? -омежка кивает, - Если что - сразу звони, понял? -Угу, - снова кивает Пак, чувствуя очередной нежный поцелуй в висок, и всё как-то накипает, и сердце больно сжимается, не в силах больше терпеть недосказанность, -Гуки...-не выдержав, зовёт омежка. -Да? - мягкая улыбка и влюблённый взгляд вновь испаряют всю уверенность. -Нам надо... -Подожди секунду, - перебивает Чон, доставая из кармана брюк вибрирующий мобильный телефон и отвечая на звонок, -Да, хорошо. Уже еду, - альфа сбрасывает звонок и целует омежку на прощанье в мягкую щечку, -Прости, малыш, давай вечером поговорим, срочное дело. -Ах...хорошо, - Пак немного растерялся, -До вечера. Альфа в мгновение ока вылетает из квартиры, облегчённо выдыхая. У него нет никаких срочных дел, и звонил на самом деле отец, и говорил о том, что оставил документы, которые Чон просил, у секретаря. У Гука руки трясутся. Ему страшно. Он безумно боится потерять смысл своей жизни. Потерять Чимина. Потому что в голову лезет всякая чушь, всё кажется подозрительным, особенно новые нотки в запахе Чимина, и всё внутри кричит: "Измена!". Но, слава богу, это только мысли. Он боится услышать правду, хотя понимает, что от неё не сбежишь. Чон трёт переносицу, с силой зажмурив глаза, и тяжело вздыхает. Слишком больно думать обо всём этом. *** Альфа удачно заканчивает свой рабочий день и теперь нетерпеливо ждёт запаздывающего на полчаса омегу. Он тщательно подготовился ко всему, к любому раскладу, расставил для себя все точки, но Чимин не берёт трубку, а коллеги по работе вообще говорят, что он ушёл пораньше, но не сказал куда, и это дико напрягает и вызывает недоверие. Ему было плохо, куда он попёрся, слиняв с работы? Альфа зол, но, когда он подрывается с места на звук открывающейся двери и видит грустного Чимина, потупившего взгляд, вся злость улетучивается, и хочется прижать к себе этот комочек печали, забрать её себе и увидеть былую улыбку. -Малыш, что случилось? - спрашивает Чон, положив свой подбородок на чужую макушку, всё-таки, не сдержавшись и обняв Мина. -Ничего, - измученно улыбается. -Ложь, - категорично отрезает альфа. -Правда, всё хорошо, - настаивает на своём омега, неторопливо стягивая с себя ботинки и растягивая губы в фальшивой улыбке, которая бесит Чона. -Тогда, сегодня ты не откажешь мне? - Гук прижимает омегу к двери, страстно целуя, заставляя забыть обо всём и расплавиться под горячими руками, медленно раздевающих его до наготы. Альфа подхватывает хрупкое тело под бёдра, собираясь отнести в комнату, но неожиданно чувствует сопротивление. -Что ты...поставь меня, я не хочу! Я только что с улицы, я замёрз, мне нужно в душ! - брыкается и вырывается Пак. -Я тебя согрею, - Чон опрокидывает Чиму на кровать, и тот тут же порывается сбежать, - Не так быстро. -Погоди...Гуки...позволь мне принять душ, умоляю, - омежка сводит ноги и чуть ли не плачет, но альфа не слышит, не хочет слышать, -Нет, нет, нет! - пищит Мин, когда Чон тянется к ширинке джинсов, кажется, слишком быстро расправляясь с ними, и стягивает жесткую ткань со стройных ног вместе с боксерами, -Прошу тебя, не делай этого. Руки альфы проскальзывают между бёдер, ложатся на одно и с силой сжимают, пытаясь развести ноги. Не без труда Гук добирается до сжавшегося колечка мышц и в ужасе замирает, смотря на поблёскивающий в смазке палец, который коснулся ануса. Он принюхивается и понимает, что она неестественная. -Прости...прости меня, Гуки, -рыдает навзрыд омега, закрываясь руками и прячась от чужого, ничего не видящего взгляда. -Чимин...это...почему ты смазан и растянут? - альфа смотрит как-то сквозь и говорит пугающе тихо. Омега молчит и только всхлипывает в ладошки, -Чимин! - Гук не выдерживает и хватает Пака за запястья, открывает заплаканное лицо и видит его мокрые глазки с подрагивающими длинными ресничками, покрасневшие и совсем исхудавшие щёчки, маленький носик, искусанные пухлые губы, и понимает, что не проживёт без всего этого и дня, -Почему, Мини? Я ведь так люблю тебя, - омега вздрагивает от остывших, холодящих кожу капель, упавших с глаз альфы, прямо ему на грудь, -Что я сделал не так? Почему ты так поступил? - омега смотрит большими глазами и пытается начать что-то говорить, но Гук перебивает, - Нет. Молчи. -Прошу...-умоляет Пак. -Даже если так... я просто не смогу отпустить тебя. Ты скажешь, что я сумасшедший, - нервно смеётся альфа, -Но я правда не вижу жизни без тебя, -голова Чона падает на чужую грудь, щекоча чувствительную кожу волосами. Пак сразу же крепко обнимает его, впиваясь пальцами в белую рубашку. -Гуки, я беременный, - вот и всё. Он решился. Придётся рассказать всё. Что сейчас будет, он не знает, но явно лучше того, что напридумывал себе альфа. Чона бьёт эта информация по голове, и он почти теряет сознание от переполняющих его чувств и эмоций. -Господи...- выдыхает альфа, прижимаясь лбом к горячей грудной клетке омежки, слыша, как его сердце бешено бьётся, норовя вырваться. Чон приподнимает голову, заглядывая в чужие глаза, - Подожди... он ведь...-альфу тут же затыкают маленькой ладошкой. -Нет, даже не думай об этом. Он твой. Точно и беспрекословно твой. -Тогда...почему ты извинялся? И это...- альфа намекает на смазку. -Я ходил в больницу к гинекологу, а когда убедился...- омега неожиданно замолкает, не в силах рассказать. -Что ты сделал? - испуганно спрашивает Чон. -Н-ничего, - завыл Мин, вновь заливаясь слезами и растирая их по лицу маленькими кулачками, -Я не готов к ребёнку, Гуки, я только открыл свою танцевальную школу, начал работать, ты ведь знаешь, как я долго шёл к этому, я не могу отказаться от всего сейчас...ребёнку нужно так много времени и внимания, которое, как сильно бы не хотел, я просто не смогу ему уделить...- горько завыл омега, сильно жмуря глаза, - но, когда на УЗИ мне показали его...такого маленького, беззащитного, нуждающегося во мне...я не смог... -Слава богу...- альфа облегченно выдохнул, жадно и трепетно прижимая хрупкое тело к себе, -Какой же ты дурачок, Чимин... -Прости-и...прости меня-я, - омега горько плачет, обжигая ключицы альфы слезами,-Я такой эгои-ист... -Тише...всё хорошо...- Чон целует в макушку и успокаивающе поглаживает вздрагивающую спину, -Успокойся, солнышко. Ничего не произошло, не плачь, - успокаивает альфа, но лучше бы его кто успокоил. Он не удивится, если сегодня у зеркала найдёт парочку седых волос на голове, потому что Пак конкретно потрепал ему нервы, но он всё равно любит его и готов терпеть всё, что угодно, ведь сердцу не прикажешь, а истинным тем более. -Гуки, ты сам плачешь, - смеётся Мин, стирая прозрачные капли с уголков глаз своего альфы. -Ещё бы! Я сегодня чуть не умер! Никогда не делай так больше, Пак Чимин! Не скрывай от меня ничего! Я твой альфа, в конце концов! - хмурит брови Чон. -Прости меня. -Это ты меня прости. Я так хотел ребёнка, что заменил твои противозачаточные на обычные витамины, совершенно не интересуясь твоим мнением. Думал, ты обрадуешься, оставишь работу на время, но...если бы я знал...прости, умоляю. - омежка молча проглатывает эту информацию и лишь крепче жмется к альфе. Теперь слишком поздно злиться и выяснять отношения, сделанного не вернуть, да и не хочется, папочка внутри него уже давно проснулся. Мин на подсознательном уровне стал теплее одеваться, больше кушать и даже незаметно для себя оберегать подаренную любимым альфой маленькую жизнь внутри себя, часто хватаясь за пока ещё незаметный животик ручками чуть что. Чимин трётся носиком о ключицы Гука, заставляя обратить на себя внимание, и когда это происходит, жадно впивается в родные губы, напрашиваясь на большее, но Чон будто не замечает и заканчивает поцелуй, падая на соседнюю сторону, крепко прижимая Мина к себе, и завороженно гуляет пальцами по узкой спине, считает позвонки, обводит крылья лопаток и выцеловывает плечи. Пока альфа теряет голову от своего нежного омежки, Мин влюблённо улыбается и много говорит, рассказывает, о чём думал и о чём мечтает сейчас. -Гуки, ты обязан увидеть нашего малыша. Он просто замечательный...крошечный совсем, с маленькими ножками и ручками, пальчики, конечно, ещё не совсем сформировались, но я уверен, что они будут такими же замечательными. Мы обязательно сходим на УЗИ вместе. Через месяц он станет ещё больше и ещё любимее. Да, милый? -Конечно, - альфа мечтательно улыбается и устало прикрывает глаза, целуя мягкие губы, а за ними тёплый лоб, утыкаясь носом в волосы. -Спокойной ночи, мой многовкусный омежка. -Спокойной ночи, - хихикает Мин и целует Гука куда-то в шею, трепетно прижимаясь всем телом к любимому альфе и засыпая в предвкушении лишь хороших моментов со следующего дня до конца жизни.