Судья

Как только наставник моей лисички, вместе с самой лисичкой, исчезли, ко мне подоспел Какаши-сан. Выглядел он, мягко говоря, озадаченным, но все равно в первую очередь проверил мое состояние. После того, как убедился, что со мной все в порядке, начал хлопотать над остальными. Ино-чан и Хината-чан были в шоке, но ничего непоправимого с ними не произошло. Сакура-чан с остальными девочками, еще некоторое время поплакав, успокоились. Мальчики из-за того, что были куда менее чувствительны к окружению, отделались легким испугом да и то из-за плача девчонок, что нельзя сказать о Какаши-сане — он явно почувствовал больше, чем мы. И только Тен-Тен-сан была спокойна и даже немного казалась радостной, будто нам досталась печаль, а ей радость. Что было недалеко от истины. Приведя всех в чувство, Какаши-сан оставил нас и отправился к папе, чтобы рассказать о произошедшем и предотвратить непоправимое — не все родители спокойно воспримут рассказ своих чад об увиденном. Оставшись одни, мы сели в круг и дружно обсудили, кто и что чувствовал. Мое предположение оказалось отчасти правильным. Я чувствовала гнетущую печаль и каплю радости; Ино-чан, Шикамару-кун, Чоуджи-кун, Сакура-чан, Хината-чан, Саске-кун и остальные пришедшие одноклассники чувствовали скорбь и грусть одиночества, особенно Саске-кун и Сакура-чан были опечалены. И только Тен-Тен-сан достались «приятные» чувства — радость и забота. После этого мы еще некоторое время делились впечатлениями о моем сенсее. Оказывается, о нем и его силе уже куча слухов ходит, и именно из-за этих слухов многие пришли. Шикамару-кун и Чоуджи-кун были насильно притащены Ино-чан, но о том, что пришли, не жалели, хоть произошедшее и было совсем уж необычным, но от того и интересным. Сакура-чан и еще несколько наших одноклассников пришли за компанию и были не очень рады такому «приключению», из-за того что сильно натерпелись, но сказали, что никому не расскажут, потому как им вряд ли поверят. Саске-кун пришел посмотреть на силу «звезды» и сейчас был не в пример задумчивым, он не понимал, как на всех «нагнали» эмоции, и хотел это узнать. И только Тен-Тен-сан пришла с явным намерением стать ученицей сильного шиноби, так как ее тренировать дома было некому, а она хотела стать сильной куноичи, но не лучшей по ее словам «посредственностью». Вот так и просидели мы некоторое время в кругу, общаясь и делясь впечатлениями, неожиданно для себя сблизившись. Когда солнце уже почти село и на улице стало холодать, мы начали собираться. Но не успели сделать и пару шагов в сторону дома, как вернулся мой учитель вместе с Айко-чан на плече. Выглядел теперь учитель иначе, по-взрослому что-ли, но было не до него. Лисичка, приехав, сразу прыгнула ко мне в руки, забирая львиную долю девчачьего внимания. Сенсей много не говорил, просто извинился перед всеми за то, что напугал, предварительно познакомившись, и раздал конфет, как жест раскаяния. После того, как перед всеми извинился и раздал леденцы, он нас отпустил, ничего не прося, лишь пообещал подумать о просьбе Тен-Тен-сан. Но мы дети не глупые и выгоду сразу поняли: пока молчим, можем допоздна гулять якобы под присмотром и иногда просить конфет, потому говорить никому ничего не собирались. Благо все действительно были умными детьми, а не как Киба, потому у папы, как и у этого сенсея, проблем не будет. Домой я пришла довольная. День был хорошим, хоть и омрачен встречей с учителем. Киба получил по заслугам, девочки удивились Айко-чан, я, наконец, нормально обратилась к наставнику, за что получила похвалу от лисички и, в довершение, «помогла» папе, уговорив всех молчать, и была вознаграждена леденцом. У порога дома меня встретила мама с пакетами покупок, которые я тут же отобрала, заявив, что я «мамина главная помощница». Она на это тепло улыбнулась и, растрепав мои волосы, таки отдала один пакет мне. Войдя в дом и занеся пакет с овощами на кухню, что мне достался, ускакала купаться, прихватив упирающуюся Айко-чан. Мама на немую мольбу лисички рассмеялась и помахала ручкой, показывая, что не против. Наплескалась я на год вперед, а насмеялась на все пять. Айко-чан такая забавная. Стоило ей увидеть воду, как глаза стали у нее стремительно увеличиваться, норовя сбежать. Из-за того, что лиса она умная, когти в меня не пускала, только подушечками лапок «царапалась». А когда я ее намочила и начала намыливать, лисичка стала похожа на барашка с большими-большими глазами и белой шерстью, чем здорово меня развеселила. Айко-чан скулила и моляще смотрела на меня, но это ей не помогло, я была слишком довольная. Но самое интересное было тогда, когда мы вытерлись насухо. Моя подопечная была не лисой, а рыжим облачком, что смотрел на меня с откровенным ужасом в глазах. Она просто прелесть, да еще и теперь была такой мягенькой и пахучей, что я не могла оторвать от нее своих рук. Но пришлось, не бегать же мне по дому в полотенце и лисой в руках. Когда мы, наконец, покинули ванну и привели шерстку Айко-чан в порядок, лиса облегченно выдохнула. «Не знала, что лисы так не любят купаться, или это только мне такая досталась?» — Оставив неинтересные мысли позади, мы вошли на кухню, где мама готовила ужин. Пахло просто невероятно вкусно, а на столе уже лежала почти половина недавнего персикового пирога. Не став мешать, я, вместе с Айко-чан, заняли свободное место за столом. Мама на это улыбнулась и попросила рассказать, как прошел наш день, попутно куховаря. Над происшествием с Кибой мама, пожалуй, смеялась даже громче нашего. За уважительное поведение к учителю она искренне меня похвалила, как и за мои старания на тренировке, что было необычно и приятно. Раньше о моих успехах родители узнавали задолго до меня, потому, обычно, рассказывать было не о чем, но не сейчас. Теперь, рассказывая, даже я чувствовала за себя небольшую гордость. Это было приятно, а похвала мамы, когда осознаешь свои старания, была куда приятнее, чем прежде, я даже была не против поощрительного поцелуя в лобик. После я рассказала о странности учителя. — Вот как… — Задумчиво протянула мама, — все ведь целы? — Угу, — утвердительно кивнула я, на что получила новую улыбку и еще одну похвалу, в это раз за то, что смогла сдержать свои чувства. Было приятно. — Тогда хорошо. Пока готовится ужин — пойди займись уроками, — спокойно произнесла мама. А увидев, что я потащила с собой Айко-чан, добавила: — Сама, — и мило улыбнулась. Показав ей свою обиженную моську и негодующе топнув, я убежала к себе в комнату готовить домашнее задание, ведь чем быстрее сделаю — тем раньше освобожусь. Делать приходилось на совесть, мне лишние проблемы с учебой не нужны — хватает наставника Айко-чан, потому немного опоздала на ужин. Мама не сердилась и спокойно поставила предо мной тарелку с рисовым супом. Пока мы с Айко-чан ужинали, а ей мама выделила отдельное блюдечко, пришел папа. — Я дома. — Едва появившись, уведомил он нас о своем прибытии. — Добро пожаловать домой, милый. — Тут же пропела мама. — Руки мыть и ужинать, — и начала наливать порцию папе. Вскоре наш Йондайме Хокаге был за столом и с неподдельным удовольствием ужинал со всеми. Хоть я и сытно поела, но попросила еще добавки, слишком аппетитно папа ел. Кушанье проходило в мерном постукивании ложками и негромком чавкании пирогом. Вроде ничего не изменилось с приходом папы, но почему-то ужинать стало приятнее. Когда с едой было покончено, а посуда помыта и убрана, папа тактично попросил меня удалиться, но мама была против, сказав, что я уже взрослая. Одних этих слов было достаточно, чтобы ввести меня в восторг. Я была счастлива, но постаралась сдержаться и не выдавать своих эмоций, за что получила еще и одобрительный кивок от мамы. Это было так приятно, что я едва не задушила на радостях Айко-чан, которая к этому моменту уже расположилась на моих коленях. — Ну раз так… Нинэр, расскажи, что сегодня случилось, когда пришли твои друзья, — не став перечить маме, спокойно попросил папа. Скрывать мне было нечего, потому я снова рассказала о тех событиях, нашем «круговом» обсуждении и моей договоренности с друзьями. Папа слушал внимательно и не перебивал, пытаясь понять, что мы — дети, поняли с того происшествия. И судя по его тяжелому вздоху, мы поняли, если не все, то многое. — С этим ясно, что было дальше? — Теперь обращаясь уже к Айко-чан, спросил папа. — Я пыталась помочь наставнику, но не выдержала давления его силы и потеряла сознание. Когда очнулась, меня отчитали и вернули Нинэр-чан, — обиженно произнесла малышка. Услышав о таком поведении учителя, я не на шутку разозлилась. Да где это видано, отчитывать такую милую лисичку за то, что она хотела помочь?! Правда, моего мнения никто не разделял. Папа о чем-то думал, в то время как мама молча готовила кашу. «Она уходит на миссию?» — Смотря на то, что мы уже поели и съели далеко не все, подумала я. — Это все? — Некоторое время спустя поинтересовался папа, пристальным взглядом одарив Айко-чан. Лисичка немного поежилась, но прятаться не стала. — Да, — коротко ответила она. — Точно? — Задал новый вопрос папа. — Минато, она гостья, а не преступница, — аккуратно напомнила о себе мама. Папа спорить не стал, признавая, что перестарался. — Что думаешь об этом, Нинэр? — Давая мне шанс высказаться, по-взрослому спросил папа. Я была безумно рада такому отношению, потому старалась вести себя так, чтобы не разочаровать родителей. — Когда с нами происходило что-то странное, я ощущала повсюду чакру Наруто-сана, казалось, что воздух состоит из нее. — Не торопясь начала я, опасаясь сболтнуть глупость. — Казалось, что при помощи чакры Наруто-сан передает нам какое-то послание, но мы его не поняли. — Разочарованно изрекла я, осознавая, что если бы поняла, какое было «послание», меня за это бы похвалили. Но папа казался радостным, как и мама, что тепло улыбнулась мне. — Хорошая догадка, Какаши тоже так подумал, — похвалил меня отец, при том сравнив по знаниям со своими учеником. Сегодняшний день определенно прекрасный! — А учитель приходил к тебе, пап, после того как вернулся? — Немного подумав, спросила я. Все же папа — Хокаге и, хоть учитель с наставника Айко-чан весьма странный, но определенно не тупой, он должен был прийти с извинениями. — Приходил, — нехотя ответил отец, избегая моего взгляда, на что мама рассмеялась. Или она смеялась не поэтому? — Объяснил все детской травмой, из-за которой потерял всех родных. И попросил передать его письменные извинения родителям твоих друзей, так как опасается доставить мне еще больше проблем. — С очень недовольным лицом добавил папа, мама только громко рассмеялась, явно понимая больше, чем я. Мне все было понятно кроме папиного недовольства. Не сказать, что я рада тому, что учитель повел себя как подобает — лучше бы напортачил и получил по всем пунктам, но было приятно осознавать, что он действительно не тупица. После этого мы обсудили, как у меня прошел день, мама попросила позаботиться о папе, так как уходит на миссию, и отпустила меня с Айко-чан еще немного поиграть, пока есть время. Спорить я не стала и, захватив с собой лисичку, убежала играть.

***

— Вот уж не думала, что он так хитро будет использовать тебя и твоих подопечных, — весело рассмеялась женщина, глядя в глаза недовольного мужа. Молодой Йондайме и сам прекрасно это понимал. Он бы и так всех собак повесил на юного учителя, мягко извиняясь и говоря всем, что о детской травме оного и ведать не ведал, а детей, хоть и старался, но уберечь от знакомства не смог — дети, как-никак. Такая была изначальная задумка Каге. Он хотел посмотреть, как этот Наруто выберется из передряги или как придет просить помощи и будет должен Конохе и Хокаге в частности. Но нет, этот парень сделал ход первым — он пришел с повинной и сам взял на себя всю вину, попросив передать извинения в семьи детей. Мало того, что он проявил благоразумие и признался, так теперь он может получить лояльное отношение от большинства семей, дети которых «пострадали». Мы ведь все шиноби и все прекрасно знаем, что у каждого свои проблемы, поэтому весьма сдержанно относимся к «боевым» травмам. И он этим решил воспользоваться! Что родителям нужно, когда ребенок пострадал? — Компенсация и обоснованная причина произошедшего. Так как дети дома рассказывать ничего не собирались — это значит о том, что если дитя и «пострадало», никто этого не узнает. Следственно, многие, узнав о происшествии, ничего кроме объяснений не потребуют. И тут, магическим образом, в письме кроме признания и раскаивания в содеянном будут объяснения, основанные на старой травме и том, что именно по этой причине Наруто живет вдали от всех. И, как добивающий, он извиняется за то, что не смог уберечь детей от встречи с собой и попросил их не ругать за любопытство. Просто искусная игра на чувствах, что прямо требует оваций! После таких «извинений» многие просто не станут утруждать себя разбирательством в том, что его ребенка напугали. А те, кто станут, хоть и маловероятно, что такие будут, потребуют личного извинения. Парень просто придет, извинится, и на этом конфликт будет исчерпан, детей ведь всего лишь напугали. Всего несколько простых действий и о нем пойдет слава, как о одаренном юноше, что хорошо воспитан и у которого осталась детская травма от потери близких в мальчишеском возрасте, которую он сам не в состоянии преодолеть. И когда эти слухи пойдут в массы, парень станет весьма завидным женихом: молодой, сильный, сознательный, чувственный, при этом заботящийся о детях и с травмой, которую могут вылечить многие девушки, создав с ним семью. Из-за этих слухов происшествие с испугом детей предстанет в выгодном для парня свете. Не восхищаться таким точным просчетом не мог даже Йондайме. Особенно если учесть, что парень благородно взял всю вину на себя, стараясь обелить репутацию Каге. Просто изумительный план, где от Наруто потребуется пара извинений, а взамен он получит прекрасную славу в селении и станет завидным женихом. И главное — это он сделает руками самого Намикадзе, ведь тот не может не разослать письма с извинениями. Нет, конечно, не все слепо забудут об этой ситуации и им хватит извинений, но потребовать больше ничего не смогут, не опорочив свое имя. — Знал бы, что такой бедлам будет происходить уже после четырех дней пребывания парня в селении — в жизни не согласился бы, — едва слышно простонал Желтая молния, ища утешения в глазах жены. Всего четыре дня юноша в Конохе, а слава о нем ходит как в былые времена о силе Йондайме. За эти четыре дня Хокаге устал разбираться с прошениями о встрече с парнем и просьбами продемонстрировать силу оного, чтобы опровергнуть слухи. Но Минато не мог ничего сделать, ведь в договоре был пункт о том, что никто не должен беспокоить парня по глупостям. При первом прочтении этого пункта молодой Йондайме даже не подозревал, что будут такие колоссальные проблемы именно с этим, казалось бы безобидным, моментом. Как обидно было осознавать, что его — Четвертого Хокаге так ловко обвели вокруг пальца. Ладно бы Наруто был первым, кто сумел обмануть Минато, так ведь нет, Данзо до сих пор практикует такой метод добывания нужных ему сведений, но именно этот желтоглазый брюнет был первым, кто просто обдурил и ничего не попросил за молчание. Будто Хокаге — маленький ребенок, у которого ничего нет. И именно это было самым обидным! Намикадзе был просто выжат, а когда думал, что теперь появятся еще и прошения о замужестве, будь он неладен приказ о неприкасаемости юноши, так не мог не вздрогнуть. Теперь руководство деревней переросло в простой фарс. Благо Хьюги и Учихи пока умолкли, присматриваются к Наруто, пытаясь понять, на чьей стороне он — ведь явно не на стороне давно утратившего свою силу клана Узумаки, что выживает изготовлением качественных фуинов, хоть и весьма простой структуры. Но они даже не предполагали, что тот был на своей собственной стороне, особенно после пробуждения шарингана, поскольку теперь он, в одном лице, был одной из ключевых сил Мира шиноби, о которой, собственно, Мир еще и не ведал.

***

— Общие сведения у меня уже есть, поэтому сразу рассказывай об увиденном, — сдержанно произнес мой начальник, когда я в очередной раз пришла сдавать отчет. И я была неимоверно рада его словам, особенно после сегодняшнего события, что будто все соки из меня выжало. — Каждый раз, когда говорила Тен-Тен — дочь безродных шиноби, объект едва заметно вздрагивал и рассеивал свою чакру вокруг, которая была настолько сильно насыщена чувствами объекта, что даже дети ощутили их. Но все прекращалось, как только объект отвечал юной куноичи. — Спокойно вела доклад я, стараясь вспоминать свои ощущения вскользь. Слишком явно почувствовала то, что так долго старалась забыть — горечь войны. При том в этот раз она была куда сильнее прошлой, даже при том, что не являлась моей. И я даже знать не хотела, через что пришлось пройти этому Наруто, раз я ощутила настолько сильные чувства, при том, что они рассеивались по округе, а не были направлены исключительно на меня. — Дальше, — мягко произнес Шимура, жестом подталкивая к продолжению. Сегодня начальник был менее нетерпелив и более задумчив, нежели раньше, что порядком удивляло. Он был полностью собран и не поддавался чувствам, думая о чем-то и в то же время слушая мой отчет. — После отказа в наставничестве, которого просила девочка, объект полностью исчез вместе со своей лисой. Преследовать объект возможности не было, так как, предположительно, он ушел в мир призывных животных, с которыми у него заключен контракт. — Я остановилась, перевела дух и глубоко вдохнула, намереваясь продолжить отчет. — Так как преследование было невозможным, осталась на позиции и наблюдала за окружением. После отбытия объекта на поляну к испуганным детям вышел АНБУ Хокаге под кодовым именем «Пес». Проведя короткий анализ состояния детей, АНБУ отбыл на доклад. — Я в очередной раз остановилась. Это рассказывать было легче, чем о происшествии с юношей, но говорить пришлось не в пример больше. — После того, как дети убедились в отсутствии посторонних, они сели в круг и начали делиться своими соображениями. Интересным фактом является то, что упомянутая раньше Тен-Тен была единственной, кто ощутил исключительно положительные чувства в вихре чакры, что ранее исходил от объекта. Двумя часами после возвратился объект. Его внешний вид подвергся изменениям: вечно белая футболка, которая казалась маловата по размеру, была заменена на майку-сеточку и жилет цвета хаки; на ногах вместо обтягивающих бридж были свободные штаны того же цвета, что и жилетка, а в остальном объект был, как и прежде, спокоен и немногословен. После извинения перед детьми за то, что напугал, объект выдал каждому ребенку по леденцу и отправил домой. На очередную просьбу взять в ученицы Тен-Тен объект ничего не ответил. — Я в очередной раз прервалась. В горле было сухо, словно в пустыне Суны, а голос уже дрожал, будто я порядком выпила. Но понимая, что это не отговорка, глубоко вдохнула и продолжила отчет. — После того, как все дети ушли, объект призвал трёх теневых клонов и, достав из скрытого одеждой фуина несколько листов, начал что-то писать. Узнать, что было в тех листах или добыть экземпляр не удалось. После того, как письма, в количестве десяти единиц, были дописаны и запечатаны в конверты, которые появились с того же фуина, что и листы ранее, объект исчез. Преследование привело к резиденции Хокаге. Когда я прибыла туда, объект уже вернулся на свое место у озера. О чем был разговор у объекта и Хокаге, если он был, узнать не удалось, но сам Йондайме с кабинета не выходил. По возвращению на прежний наблюдательный пункт в лесу за объектом было вновь установлено наблюдение. Никаких происшествий или изменений замечено больше не было. После медитации до поздней ночи объект удалился в свой дом, где наблюдение не представлялось возможным. — Завершив свой доклад, я облегченно выдохнула. Убедившись, что на этом мой рассказ окончен, Данзо-сама жестом показал, что я могу быть свободна. Странно это все было, но я решила не вмешиваться туда, куда не просят. Откуда же я могла знать, что у моего начальника на руках уже была копия письма и он отчетливо видел хитрый замысел парня, которым так заинтересовался. Данзо Шимура не просто так уже долгие годы стоял во главе тайного подразделения и потому уже начал догадываться о истинной натуре юного учителя, но пока имел слишком мало подтверждений. Скрытное появление юноши в логове Корня, где не то, что пройти сложно из-за ловушек, где сама дорога — сплошная ловушка из лабиринтов туннелей и если бы он бродил по ней, то его бы точно заметили, рано или поздно. Доказать, что парень знает эти ходы, никак, но и опровергнуть нечем. Вот тут после анализа ситуации и появился первый червячок сомнений. Далее парень представил себя как Узумаки и явно не знал, что после второй войны все оставшиеся члены этого клана осели в Конохе. И именно этому варианту, где парень действительно считал себя Узумаки, Шимура был склонен верить — слишком глупо таким необдуманным заявлением выдавать свое додзюцу, а парня старый лис идиотом не считал. Тут-то сомнения усилились. И снова нельзя было ни подтвердить их, ни опровергнуть. Затем заявление об обучении владении силой биджу. Сначала это казалось шуткой и нелепицей, но глядя на недюжинный ум парня сейчас, сомневаться приходится все меньше. Поэтому встает новый вопрос: «Где и как молодой парень мог узнать методы обучения джинчурики?». И вот новая порция неподтвержденных сомнений. Все было очень странно, но у Данзо впервые появилась теория. Затем была встреча юноши со своей подопечной. Для обычного обывателя там не было ничего интересного, но не для Данзо. Лишь на долю секунды открыв свой глаз с шаринганом, якобы невзначай поправляя повязку, он увидел, что чакра Наруто и дочери Йондайме схожи, но при этом разнятся. Словно парень действительно ее брат, но не по крови, а потому, что в нем также ощущались крохи чакры Кьюби. Поди теперь кому докажи, что юноша бывший джинчурики, которых, по определению, в мире нет. Ну, кроме Кушины, но там особый случай. А если нет, то почему остатки чакры девятихвостого никак не влияют на парня — ведь до Данзо уже доходили отчеты о мальчишке по имени Сора, с которым произошла метаморфоза из-за чужеродной чакры. И еще одно сомнение, с которым ничего нельзя сделать. А последнее происшествие только усилило опасения старого лиса. Видеть, что даже его подопечной, прошедшей третью войну, сложно докладывать об увиденном, было странно. Где и какого уровня в мире должен произойти катаклизм, чтобы элитные шиноби, прошедшие войну и потеряв многих товарищей, так реагировали? И это касалось не только Анко, но и Какаши, подтвержденные другими источниками информации. И снова все сводилось к догадкам и предложениям. Хоть телом Шимура и был весьма стар, взор его, как и разум, были чисты. Он пока только предполагал и строил догадки, не спеша действовать, особенно по тому, что боялся убедиться в своих невероятных предположениях. Ведь кто знает, что произойдет, если этот старик окажется прав, а необычный мальчишка, что по определению не должен был появиться из ниоткуда, будет гостем из другого мира.