Ложью

Высокие потолки, такие, каких точно не может быть в старом, еще сталинских времен, доме, широкий коридор, переходящий в зал размером с футбольное поле. Помпезность и богатство, каких нельзя ожидать от простой московской квартиры в самой обычной многоэтажке. Только ступив за порог квартиры, Мефодий смекнул, что дело в магии. Или в миллионах, которые вряд ли могли оказаться у щуплой девочки в мужском поношенном свитере и дешевых домашних штанах с ближайшего рынка. Она шла так, словно не замечала окружающего богатства, словно оно было ей привычно. Буслаев насторожился, некстати вспомнив недавний разговор. Уж не ее ли опасается Джо? Обернулся. Дверь была закрыта, охая и причитая, за ними шел неудачливый вор. Мефодию стало не по себе, хотя для паники, за исключением окружающего богатства, причин пока не было. Они вошли в один из залов. Девушка жестом предложила Мефу сесть на черный кожаный диван. Тот покорно сел, положив портфель рядом с собой, хотя уже подумывал, как бы побыстрее слинять. Брюнетка забралась с ногами на диван, сев так близко, что Меф, напряженно наблюдающий за ней, чувствовал ее дыхание своей кожей. Незнакомка молчала. — Как тебя зовут? — Наигранно-весело спросил Буслаев, чуть склонив голову. Ему было несколько неловко под ее внимательным взглядом, и из головы никак не выходили опасения Двуликого. Меф прекрасно знал, что Джо трусом не был и что если он чего-то опасается, то это не беспочвенно. — Прасковья, — откуда-то из-за спины ответил ему юноша. Взгляд у него отчужденный, смотрящий сквозь стены. Буслаев, уже забывший о нем, вздрогнул. Это позабавило незнакомку, и она рассмеялась резким смехом, от которого хотелось зажать уши. Мефу показалось, будто его обожгло. Буслаев провел по лицу и ошарашенно уставился на свои пальцы. Они были в крови. Меф изумленно изогнул брови и без наигранного веселья, указывая на испачканные кровью пальцы, рассеянно поинтересовался: «Это из-за того, что ты смеялась? Как у тебя получилось?» — Кто тот мужчина, с которым ты живешь? — Проигнорировав вопрос Буслаева, которому было жутковато, спросил Ромасюсик. Взгляд у него был все такой же отрешенный, губы двигались, как деревянные. Он напоминал марионетку. — Почему за тебя говорит он? — Игнорируя шоколадного юношу, спросил Буслаев, смотря на Прасковью в упор. — Потому что я не могу говорить, — через «рупор» ответила Прасковья. — Давайте не будем отнимать друг у друга время, — после недолгого молчания сказал Мефодий, он положил ногу на ногу и скрестил руки на груди, стараясь успокоиться. — Что вам от меня нужно? Зачем вы меня сюда заманили? — Тебе нравится жить так, Мефодий? — Вкрадчиво спросил Ромасюсик. — Нравится быть подавальщиком в жалкой забегаловке, когда совсем недавно ты мог стать вторым настоящим повелителем мрака? Или ты просто этого не помнишь? Всепонимающий свет стер тебе память, он отнял у тебя все. Неужели тебе это нравится, Мефодий? — Что ты несешь? — Перебил ее Буслаев, растеряв все остатки напускного дружелюбия. Неприятно «царапнули слух» слова о подавальщике: нечто в этом же духе высказывал и Джо о работе официанта. — Скоро ты все вспомнишь, — загадочно улыбнувшись, Прасковья коснулась холодными пальцами лба Буслаева и одними губами прошептала заклинание; от ее пальцев отделились серебристые искры. Затем она убрала от лица Мефа длинную светлую прядь, откинула назад свои темные волосы, чтобы не мешали. За всем этим Мефодий наблюдал не в силах пошевелиться, тело не повиновалось ему. Он мог лишь смотреть. Затем девушка обхватила его лицо ладонями и, приблизив свое лицо к его, поцеловала. — И все же, кто этот мужчина? — Снова подал голос «рупор», как только Прасковья отстранилась. Мефу было мерзко и страшно. Гладя по щекам и заглядывая в глаза, Прасковья пообещала: «Если ты ответишь, я тебя отпущу.» — Тш-ш, — положила она ладонь на губы Буслаева, собравшегося рассказать легенду о дяде. — Не надо врать про дядю. Мы проверили всю твою родословную. Единственный дядя, который у тебя есть — тот лопухоид. Говори честно. — Он мой, — без колебаний начал Буслаев, но запнулся, подбирая слово, — парень.

***

Меф смутно помнил, как добрался до собственного дома. Помнил лишь удивленную и раздосадованную Прасковью, пощечину и злое сквозь зубы «Врешь!», произнесенное без помощи рупора, а оттого нечетко. Помнил то, как загорелись в зале шторы, как, покачнувшись, упала на пол люстра с оглушительным звоном, как пошатнулась мебель, и вся комната будто вздрогнула, а у него снова носом пошла кровь. Остальное он помнил урывками: вот он стоит у двери и с нетерпением ждет, когда Прасковья откроет ее, и он сможет уйти, а та будто специально тянет время; вот сидит в вагоне метро, бездумно рассматривая остальных пассажиров, неприязненно косящихся на него и воротящих носы; а вот уже двери лифта открываются на его этаже, и он непослушными руками шарит по карманам в поиске ключей. Ему срочно нужен был Двуликий, который мог хотя бы объяснить, что это была за чертовщина. — Джо! — позвал Буслаев, только переступив порог квартиры. — Двуликий? Меф обошел квартиру, но нашел только записку на кухне, предупреждающую, что раньше утра темный не явится. — Не звони, — зло выдохнул Буслаев, скомкав записку. — Умник. Может, у меня что-то срочное. Тем не менее, страх отступал. Решив, что лучший способ скоротать время до утра — это здоровый сон, Буслаев отыскал в холодильнике успокоительное и снотворное и, приняв их, отправился спать.

***

— И она попыталась тебя приворожить? — Наверное, — Буслаев передернул плечами. — Она строила гримасы и пыталась меня коснуться. У меня не получалось не смотреть на нее. Это не на приворот похоже, а на гипноз. Еще немного, и она бы могла приказать мне прыгнуть из окна, и я бы прыгнул. — Интересно, — Двуликий отвернулся, словно за тем, чтобы посмотреть на набережную, на деле просто пряча от Буслаева неприятную ухмылку. А мальчишка правильно понял назначение его магии. — Впрочем, — продолжил он, — ничего страшного не случилось. Было бы гораздо хуже, если бы ты нарвался на тварей или стражей из Нижнего Тартара. Однако меня больше интересует другое: как ты смог обойти приворот? — Понятия не имею, — Меф пожал плечами. — Просто отвернулся от нее и мысленно нарисовал вокруг себя круг, чтобы дотронуться до меня не могла. И все. — Неплохой ход, — Двуликий улыбнулся и замолчал, довольно щурясь на солнце. — Я подумал, в Питер я с тобой все-таки поеду. Завтра уволюсь, а послезавтра поедем. Или можем даже завтра вечером. — Страшно? — тонко ухмыльнулся темный. — Не хотелось бы на них наткнуться снова, — уклончиво ответил ему Буслаев. Зазвонил телефон, досадливо поморщевшись, Меф достал его из рюкзака (того самого!) и, увидев на экране незнакомый номер, с чистой совестью скинул. Однако звонивший не собирался так легко сдаваться. Телефон зазвонил снова. Меф раздраженно провел пальцем по экрану, скидывая. Некто не унимался. На шестом звонке Буслаев выключил телефон, из упрямства не отвечая. Однако и выключенный телефон высветил тот же номер. Буслаев посмотрел на Двуликого. — Что ж, придется ответить, — прищурился темный. — Поставь на громкую. — Вас приветствует компания «Ромасюсик и Ко». Злобный день. Мефодий Игоревич, прошу вас пройти пятьдесят метров по Софийской набережной, затем повернуть направо, пройти до ближайшего светофора, свернуть влево и пройти еще чуть-чуть вперед. Там вас ожидает синяя «Ауди» с номером ноль-ноль-пять. Не думаю, что вы сможете ошибиться, — Ромасюсик хихикнул. — Вас ожидает госпожа Прасковья. Поторопитесь. Если вы откажетесь прийти, госпожа Прасковья очень расстроится и будет вынуждена прийти к вам сама. Как только Ромасюсик начал говорить, Буслаев тронул руку Двуликого, привлекая внимание, и одними губами сказал «Они». — И что делать? Давай проигнорируем, а, — сказал Буслаев, будто все уже решено, и он пытается оттянуть неизбежное. — Пускай едут, если им так надо. Ну, Джо. Мне и вчерашних впечатлений хватило. — Ты же не хочешь огорчить Прасковью, Мефодий? — Весело спросил Джо. Однако глаза его были холодными, он щурил их, глядя вдаль и что-то прикидывая. — Надеюсь, ты хотя бы со мной пойдешь, — обреченно буркнул Буслаев. — Разумеется, — он ободряюще сжал ладонь Мефодия и подмигнул ему. Телефон, который Меф бездумно вертел в руках, завибрировал, заиграла знакомая мелодия. На экране высветился все тот же номер. — Ах, да, я совсем забыл вас предупредить, — тем же важным тоном заговорил Ромасюсик. — У нас есть всего одно свободное место, как это ни печально, поэтому, Мефодий Игоревич, вы должны прийти один. До… — Сожалению, — перебил его Меф, пока тот не успел положить трубку, — но вам придется найти еще одно место, иначе я буду вынужден отклонить ваше предложение. И пока Ромасюсик ничего не успел ответить, скинул. — Будь что будет, — сказал он Джо. — Один с этими двумя я ни за что в машину не сяду. Пусть приезжают. А мы домой. Лучше там их встретим. Так мне как-то спокойнее. Тем более, у тебя все амулеты там.