Скрипка

      Когда она начинала играть на скрипке, то слегка замутнённый взгляд девушки всегда уходил куда-то вдаль и смотрел словно сквозь меня, сквозь деревья, окружавшие нас, сквозь весь этот мир, и уходил в другой, куда мне никогда не дано было попасть. В том мире она была совсем одна, так как он принадлежал всецело лишь ей и она была там единственным гражданином и единственной повелительницей, и лишь почему-то всегда мучительно грустная музыка, которую она задумчиво играла, служила хрупким мостиком или мутным окошком, с помощью которых со мной будто бы говорила сама душа девушки. Её уста молчали, но мелодия говорила всё за неё, говорила честно, искренне, но на языке не совсем понятном мне, так как исходила она из самого сердца. Я жадно вдыхал каждый звук, каждую ноту и всё пытался понять одну вещь: почему эта мелодия всегда такая грустная? Пытался понять её мысль, её историю, её боль... Мне хотелось что-то сделать, что-то исправить... Ворваться в её мир, окрасить в новые тона, добавить новые звуки в песнь маленькой скрипки. Хотелось обнять девушку, прижать к себе, поцеловать и попросить позволить мне остаться с ней, но, словно заколдованный этой мелодией, этим тихим шуршанием листвы над головой, этими последними лучами заходящего солнца, я не мог. Я сидел на траве и не мог пошевелиться, а мелодия гнала мои мысли всё дальше.       Иногда она пытается играть весёлые, словно первые лучи солнца мелодии, но они никогда не вызывали во мне такого отклика, как эти, грустные и меланхоличные, так как от первых всегда несло какой-то притворностью и обманом, словно натянутая улыбка сквозь горькие слёзы, превратившаяся в звуки. А бывало и так, что, начав бодрую, добрую мелодию, она вскоре забывалась и мелодия возвращалась в старое, привычное русло.       Мне самому становилось грустно от мысли, что где-то глубоко в её подсознании, даже тогда, когда она выглядит счастливой, таилась эта грусть или страстная жажда чего-то, что выливалась на свет сквозь игру на инструменте. И сколько я бы не пытался спрашивать - она сама не знала ответа. Или лишь говорила так. Увы... Мне не дано узнать. Ах, если бы ты позволила мне... Если бы для меня ещё была надежда, я бы прижался к тебе, обнял бы тебя... Но это не то, чего ты жаждешь, ведь так? Я не тот, кого жаждет твоя душа, не тот, кого печально зовёт скрипка. Я и сам прекрасно понимаю это...       Она играет ещё несколько минут, а я слушаю. Затем девушка словно пробуждается от сна, взгляд её снова становится ясным и четким, а инструмент замолкает. Я тоже, в свою очередь, возвращаюсь с небес на землю и смотрю на неё. Она отводит от меня взгляд, сидит несколько секунд, задумчиво смотря на какую-то маленькую птичку, сидящую на ветке на большом дереве, к чьему стволу она прижалась. Затем она снова посмотрела на меня, улыбнулась и спросила: — Ну что? Всё плохо? — Нет, нет... Мне очень нравится, как ты играешь. - ответил я, задумчиво смотря на последние лучи солнца, сверкавшие на её растрёпанных локонах, и думая о том, как было бы хорошо зарисовать её в этом освещении, но время никого и ничего не ждет. Темнеет. —Ты всегда так говоришь. Слово в слово. - улыбнулась она, и улыбка эта показалась мне немного печальной, хотя, возможно, это мне просто показалось после прослушивания грустной музыки. — А что мне ещё сказать? Что это ужасно? Это не так, ты и сама знаешь. — Ну... Не ужасно, но ... - она хотела что-то сказать, но затем передумала и бросила краткое - Впрочем, неважно...       Она встала на ноги, аккуратно взяла скрипку, подошла ко мне и протянула её мне. — Возьми, верни её Котику. Пожалуйста.       Котик- прозвище, произошедшее от сокращения фамилии моего школьного товарища и, можно сказать, друга, - Котикова, хотя на котика он был похож меньше всего. Высокий, широкоплечий, почти всегда молчаливый и серьёзный. Раньше он приходил сюда вместе с нами, но не сегодня. А ещё, это его старая скрипка.       Я покорно взял, но держать её в руках мне было больно. Не физически. — Может, оставишь себе? Будто она ему нужна. Сейчас Котик - спортсмен, а не музыкант. Она усмехнулась и слегка покачала головой: — Не говори ерунды, я не могу просто взять и оставить её. Может, он и не играет, но всё-таки это для него, наверное, воспоминание. Я не имею права отобрать это у него. — Воспоминания невозможно отобрать. — Пожалуйста, ты отдашь ему? Я не успею сделать это лично: мне уже пора уезжать. Я посмотрел на скрипку и провёл пальцами по её изящным изгибам. — Жаль, что ты не можешь остаться. Она будет по тебе скучать. — Кто? - удивилась девушка. — Скрипка. — А ты? — Ну, я составлю ей компанию в этом занятии. — Ну, тогда я уверена, вы с ней скоро сблизитесь. - усмехнулась она, а затем тихо и виновато добавила. - Мне пора. Давно пора. Я зачем-то кивнул. Она подняла с земли свою сумку и побежала по тропинке прочь. Я кинул последний взгляд на её отдаляющийся силуэт, встал на ноги и пошёл в противоположном направлении. Скрипка словно жгла руки, и мне хотелось выкинуть её в кусты и забыть, но я не мог так поступить. Надо отдать её Котику. И всё. На этом всё. Увы, не все истории заканчиваются так, как хотелось бы.