Охотники Империи

Очнувшись – все-таки очнувшись, а это уже большая удача! – Рэвейдж понял, что находится в лесу. В лесу не совсем обычном – это он сразу почувствовал. На склоне, с которого он слетел, лежал снег, однако в самом лесу не было холодно. Рэвейдж встал. От боли у него чуть глаза не выпали и мозг не потек через нос – кажется, он переломал себе все, что можно. «Проклятье! – подумал мутант, кривясь и пытаясь удержаться на ногах. – Что ж я не сдох-то еще?! Хотя, видимо, моя миссия еще не завершена – мне еще блондинку спасать и глаза выкалывать тем тварям, что осмелились свои клешни на нее поднять. Эхх… хоть бы обезболивающее какое, я ж так не дотяну…» Он осмотрелся. Найдя глазами куст с чем-то похожим на ягоды, подполз к нему, неожиданно ощутив сильный голод. Сколько он не ел? Да целую вечность! Сначала там в отключке повалялся, теперь тут. И неизвестно, сколько времени прошло. «Готов поспорить, дело пахнет кровью, – подумал Рэвейдж, поглощая плоды кустарника, – либо, кое-кто оросил их своими внутренностями, либо… я не знаю, что это». Однако, голод взял свое и, съев все ягоды и почти все листья, мутант закусил мхом, а затем, почувствовав жажду, вернулся к склону и заел все снегом. Почувствовав себя лучше, хоть и с кисловатым привкусом на губах, он двинулся вглубь леса. Рэвейдж шел, а точнее, медленно передвигал ноги, словно зомби. «Почему? Почему я не спас ее? – вновь всплыло в мозгу. – Если она мертва или, еще хуже, отправлена в «ФенТех» – я же себе не прощу!» Хм, и с каких это пор ему стало не все равно на людей, которых мутант, откровенно говоря, недолюбливал? Устав, он прислонился к дереву, но тут же насторожился – вокруг послышался какой-то треск и рык. Рэвейдж осторожно выглянул из-за дерева: большой черный лохматый зверь, похожий на медведя, яростно точил когти об деревья, обдирая кору, терся об них спиной. Решив, что к этой встрече он желания никакого не имеет, мутант развернулся и попытался по-тихому скрыться. Но едва он сделал несколько шагов, как споткнулся о корягу и с грохотом, треском и скрежетом растянулся во весь рост. Медведь обернулся и, издав ужасный громкий рев, начал надвигаться на парня. Тот тут же активизировал все свои внутренние резервы, чтобы подняться, и, получив для верного ускорения пендель когтистой мохнатой лапой, понесся прочь, преследуемый диким ревом, топотом и треском ломаемых деревьев. «Этот медведь непростой, – думал Рэвейдж, удирая от зверя. – Что за броня у него на спине и зачем шипастый ошейник?» Зверь оказался быстрее, за считанные секунды достигнув Рэвейджа. Однако тот был проворнее и изворотливее, ускользая от его лап. Тем не менее за медведя была его сила: не церемонясь, он ломал деревья, выворачивал с корнем кусты и заросли, в которых прятался Рэвейдж, что последнего чрезвычайно бесило. Скоро на пути их оказалось озеро с зеленоватой светящейся водой, и Рэвейдж вдруг почувствовал леденящий холод, пробирающий до костей. Но все равно, видя преследующего его хищника, прыгнул и поплыл. «Какая противная водичка, – подумалось ему. – Похоже на кислоту или болото. Но, надеюсь, это поможет мне оторваться от него, если не потону, конечно». Рэвейдж осторожно повернул голову, не забывая грести руками и ногами, но каково же было его разочарование, когда, кинув взгляд назад, он увидел зверя, плывущего за ним. Наконец мутант выбрался на берег, тотчас покрывшись ледяной коркой. «Анестезия! – подумал он. – Ну, хотя бы кровь остановит», – подобный опыт в обработке ран у Рэвейджа уже был. Дождавшись, пока выйдет медведь и начнет отряхиваться, Рэвейдж сделал ставку на эффект неожиданности: разбежавшись, он ударил ему в нос изо всех оставшихся сил и тут же схватился за запястье – кажется, сломал. Зверь взвыл, припечатав наглую жертву к земле, но приподнялся и обхватил лапами нос, а когда вновь, зарычав, взглянул – обнаружил, что его обидчик лезет по стволу дерева, используя шипы, как кошки. Забираясь на дерево, Рэвейдж увидел под ним несколько грибов. Он готов был поклясться, что они отступили при его приближении, и что у них были глаза. Медведь же несколько раз ударил в ствол, но, не добившись падения жертвы, уселся под ним ждать. А та, в свою очередь, повисла, зацепившись за сук и пыталась выбрать позу получше, но на каждое движение хищник реагировал сердитым рычанием. Тогда мутант решил не двигаться и дождаться, когда тот заснет. Когда на лес опустилась ночь, он попробовал слезть. Медведь вроде бы не двигался. Но только ноги парня коснулись земли, как тот взревел и начал вставать. И снова зверь гнал почти обессилившего мутанта долго, пока тот, наконец, не зацепился об выступающий корень и не рухнул на землю, теперь уже не имея возможности встать: бок пронзило что-то острое. Рэвейдж уже приготовился к быстрой и мучительной смерти, как зверь за пару метров до него вдруг заскулил и потрусил в обратную сторону. Рэвейдж из последних сил поднял голову. Перед тем, как отключиться, он увидел впереди фигуру в черном балахоне, из одного рукава которого виднелись длинные и острые, похожие на иглы, лезвия.