Как я мог забеременеть?

…Четырнадцать лет спустя…

— Па-ап! — громкий крик заставил Маршалла оторваться от Гамболла, а бедра остановиться на полудвижении. Король Вампиров чуть было не застонал, прикрывая глаза ладонью, и даже Гамболл чуть не закричал, чувствуя беспросветное отчаяние. Приближающиеся к их спальне шаги застучали по коридору, и дверь с грохотом распахнулась. В комнату ввалился их старший сын, Джекстон Ли Тристан Абадир, а за его спиной маячила их дочь, Рис Фионна Абадир, на лице которой отчетливо застыли злость и возмущение. — Что случилось? — вздохнул Гамболл, глядя на детей усталым взглядом, будто такое происходило уже не в первый раз. Хотя так оно и было, если говорить по правде. Джекс рос приставучим ребенком с замашками маленького принца. За десять с лишним лет его кожа приняла чуть более серый оттенок, темные волосы стали выглядеть более лохматыми, как у Маршалла, а красно-фиолетовые глаза стали ярче. Но он по-прежнему напоминал того прелестного ребенка, которым только родился. Однако Рис совершенно отличалась от старшего брата. У девочки были длинные, волнистые серо-розовые волосы, при свете пряди которых отливали нежно-розовым пепельным оттенком. Ярко-красные глаза она унаследовала от Маршалла. Малиновая кожа была чуть светлее, чем у Джекстона, но, в отличие от старшего брата — у которого, на удивление, позже вылезли острые клыки, и не сложно было угадать, от кого они ему достались — у девочки не было вампирских зубов. Джекстону было четырнадцать — возраст, когда ребенок становится подростком, или уже является подростком (Гамболл не был уверен), а Рис исполнилось девять лет. Когда Джекс стал старше, разрыв в пять лет стал создавать некое напряжение между детьми,. — Он не впускает меня в свою комнату! Он выгнал меня и наорал, сказав, что я не могу быть с ним все время! — закричала Рис со слезами на ее красивых алых глазах; влага цеплялась за длинные ресницы, отблескивая словно алмазы в свете ламп. Гамболл буквально чувствовал, как Маршалл за его спиной сворачивается в мягкий клубок. Он не мог спокойно смотреть на заплаканное лицо дочери. Девочка была его принцессой, а Маршалл — ее королем. У них двоих были идеальные отношения отец-дочь, которые почти что можно было сравнить с близкими отношениями с Гамболлом. Джекс же был ближе к Гамболлу, в то время как в отношениях со вторым отцом проскальзывала некая напряженность. — Потому что это правда! Я не хочу, чтобы мелкая девятилетка проводила со мной все мое время! — закричал в ответ Джексон, уставившись на сестру тем же взглядом, в которым выражалась готовность порвать друг друга в клочья. — Я не настолько младше тебя! Ты всегда разрешал мне ходить с тобой! А сейчас почти не играешь со мной! — выкрикнула Рис, и блестящие слезы наконец покатились по ее щекам, когда она тяжело топнула ногой. — Знаете что? Пока вы не можете разговаривать без криков, Рис, я хочу, чтобы ты посидела в своей комнате, — произнес Гамболл. Девочка перевела на него алые глаза, глядя на отца из-под влажной пелены, отчего даже принцу стало тяжело смотреть на нее, когда нижняя губа дочери задрожала. Джексон издал громкое: «Ха!», и Гамболл с прищуром посмотрел на сына. — Тебя это также касается, Джекс. В свою комнату. Сейчас же. — Ч-что? Я хороший ребенок! Меня не отправляют в комнату! — запротестовал Джексон, но под суровыми взглядами отцов, сдулся и с топотом убежал в свою комнату. Рис угрюмо последовала за ним. Когда дверь закрылась, Гамболл и Маршалл с облегчением вздохнули. — Глоб, и как мы собираемся решать это? — выдохнул Гамболл, положив голову на плечо мужа, и почувствовал, как тот медленно погладил его по спине. — Выясним. Мы всегда выясняем. Но, так как дети сейчас в комнатах… — голос Маршалл утих и перерос в гортанное мурлыканье. Он ухмыльнулся Гамболлу, который легко закатил фиолетовые глаза и тихо завизжал, стоило ему подняться в воздух со стула и оказаться в постели. Он поднял взгляд на Маршалла, чувствуя, как собственные губы дергаются в ухмылке, которая так и просилась на губы. Маршалл наклонился и впился поцелуем в приоткрытые губы Гамболла. Их языки тут же переплелись вместе, и Маршалл перехватил право за главенство. Небольшой румянец распространился по его щекам, когда он развел ноги Гамболла в стороны, достаточно широко, чтобы усесться меж ними и потереться вставшими членами сквозь слои одежды. Гамболл застонал и сжал темные волосы в ладони. Их бедра начали двигаться друг напротив друга. Возбуждение в паху нарастало. Электричество пронизывало каждую клеточку тела. Гамболл раскрыл рот, чтобы застонать, когда громкие удары ног по ту сторону стены все испортили. Гамболл измученно застонал и откинул голову назад. — Это правда отстойно, Маршалл. Я люблю наших детей, но это так… — принц попытался подобрать нужное слово и прищурил глаза. Маршалл улыбнулся. — Разочаровывает, я знаю. Я хочу тебя прямо сейчас, но если Джекс не прекратит стучать в стену, то Глобом клянусь… — удары ног из соседней комнаты прекратились. Они моргнули. И не успели отодвинуться друг от друга, как дверь распахнулась и на пороге объявились Джекстон и Рис. Гамболл резко свел ноги вместе, так сильно ударив Маршалл коленями в грудь, что тот полетел на пол. — Джекс, Рис! Ч-что вы делаете? — спросил Гамболл. Маршалл со стоном поднялся на ноги, с горящими от неловкости щеками. Но он мягко моргнул, стоило увидеть за спинами детей рюкзаки, из которых выглядывала самая старая и поношенная одежда. — Мы идем к тете Фионне, — ответил Джексон, пытаясь не выдавать дурного настроение, в то время как сестра взволнованно подпрыгивала с ноги на ногу. И так происходило каждый раз, когда они отправлялись к Фионне: Кейк приходила за детьми и забирала их, а затем Рис прилипала к ноге Фионны и они проводили вместе каждую свободную секунду. Гамболл понимал это, правда понимал. Но также какая-то его часть не ощущала ничего кроме ревности, когда Рис увязывалась за Фионной. Будто Фионна пытается переманить его дочь, хотя он знал, что у нее и в мыслях такого не было. Она просто хотела быть хорошей тетей для их детей, которой она стала после того, как Гамболл и Маршалл сделали ее крестной матерью для обоих детей. — Хорошо, — ответил принц и мягко кивнул, когда Кейк увеличилась в размерах и постучала когтем по окну со стороны улицы. Джекс со вцепившейся в его руку Рис послали отцам воздушные поцелуи, прежде чем броситься к балкону и перепрыгнуть на спину кошки. Кейк отошла от окна, и Гамболл беспокойно нахмурился, так сосредоточено следя за Джексом и Рис по ту сторону окна, что не заметил, как чужие руки закрались ему под рубашку, чтобы зажать в пальцах соски, отчего он зашипел. — Теперь, когда они ушли… — промурчал Маршалл принцу на ухо. Пальцы обвели фиолетовую горошину и оттянули сосок, отчего Гамболл тихо застонал, поваленный обратно на постель. Задернутая до подбородка футболка обнажала грудь, прежде чем ее окончательно сняли и скинули на пол. Сердце плясало под ребрами, подтянутый живот делал кульбиты, а член в штанах изнывал и терся об плотную ткань. Маршалл ухмыльнулся Гамболлу и, наклонившись к его груди, втянул в рот сосок. Стон сорвался с уст, а ноги обхватили талию Маршалла и притянули его ближе. Одной рукой вампир скользнул за пояс штанов Гамболла и одним пальцем протолкнулся внутрь него. Принц вскрикнул от внезапного вторжения и глубоко покраснел, отчего Маршалл лишь широко ухмыльнулся. Его палец с совершенной легкостью задвигался внутри, изредка сгибаясь, после чего к нему добавился средний, и после нескольких движений — безымянный. Всхлипы обратились в стоны, когда рука Маршалла легла на пах и мягко погладила выпуклость в штанах. Казалось, что Маршалл двигается одновременно быстро и так, будто тянет время. Он осторожно покусывал сосок, двигая пальцами туда и обратно. Принц на постели извивался и ерзал от быстрых пальцев Маршалла, его лицо опалило жаром. Как-то — не спрашивайте его как — штаны были сняты, а пальцы вампира — вытащены, отчего Гамболл хмыкнул и повел бедрами в их сторону. Маршалл расстегнул ремень — который решил надеть сегодня — и спустил джинсы вместе с боксерами вниз, притянув к себе тяжело дышащего Гамболла. — М-Маршалл, подожди, ты слишком быстро, — заикнулся принц, когда его штаны едва не затрещали, когда Маршалл стащил их. — Я знаю. Но у нас постоянно нет времени: то дети, то требующие от тебя чего-то поданные. У нас едва хватает времени, чтобы заняться этим. И вот сейчас нам выпала возможность, я хочу тебя прямо сейчас, пока что-нибудь снова не остановило нас, — проропотал Маршалл в ключицы Гамболла, отчего сердце принца ускорилось, а тело мелко задрожало. — У меня такое чувство, что прошла целая вечность. — Я знаю. Но не нужно так быстро, — поспешно выпалил Гамболл и напрягся, будто после удара током, когда Маршалл погладил его прижимающийся к животу член. Низкому стону удалось вырваться наружу. Бедра подались навстречу прикосновению. — Больше никаких разговоров. Никаких, — ответил Маршалл и приподнял бедра Гамболла. Его щеки приобрели удивительно глубокий оттенок темно-красного, когда его глаза встретились с глазами принца. Маршалл повел головкой по входу Гамболла, прежде чем войти по самое основание, отчего последний громко воскликнул. Маршалл замер и обнял Гамболла за талию, прежде чем пересесть на пяты и упереться коленями в матрас, чтобы сохранить равновесие. Принц всхлипнул и обернул руки вокруг плеч вампира. Гамболл горячо покраснел, тихо дрожа, когда его ноги по новой обхватили талию Маршалла. Колени впились в бока вампира, когда Маршалл начал тяжело двигаться вверх, заставляя Гамболла то кричать, то громко стонать. Он цеплялся за Маршалла с каждым глубоким толчком, который задевал его простату. Маршалл со временем ускорился и сорвался на крышесносный ритм. Гамболл откинул голову назад, постанывая каждый раз, когда при падении насаживался на член сильнее. Маршалл наклонился, целуя и мягкими укусами прокладывая дорожку по его шее. Гамболл почувствовал, как мышцы Маршалл под его ладонями напряглись, почувствовал, как сам напрягается, не останавливая движений. Маршалл хрипло зарычал, когда от оргазма сперма брызнула внутрь принца, а он сам крупно задрожал. Но Маршалл не остановил движений, переживая долгожданное облегчение и тихо застонав. Гамболл застонал, когда вампир перевернул его животом на постель, отчего грудь соприкоснулась с матрасом, бедра поднялись высоко в воздух и он задрожал от предвкушения. Маршалл начал толкать снова: сильно, быстро и глубоко. Задыхаясь, глядя на мужа остекленевшими глазами, с подрагивающими от пережитого оргазма ногами. Довести до оргазма Гамболла было куда важнее собственной усталости. Он крепко сжал руки на бедрах принца, тихо рыча и быстро толкаясь, наполняя комнату шлепками кожи и вздохами Гамболла вперемешку с всхлипами. Маршалл зарычал глуше и ускорил толчки. Гамболл под ним чувствовал себя абсолютно заполненным, и казалось, что он — одно сплошное пятно наслаждения и похоти. Он стонал и выкрикивал имя Маршалла, хныкал и кричал с каждым сотрясающим тело толчком. Гамболл напрягся, выдавая громкий, протяжный крик, когда с накрывшей волной оргазма на кровать брызнула струя спермы. Пару вздохов и сдавленных стонов слетели с его губ, когда он почувствовал, как Маршалл снова заполняет его спермой с новым оргазмом. Стоило вампиру вытащить член, Гамболл ощутил, как по ногам полилась липкая влага, и он тихо задрожал. Маршалл притянул его в объятия, дыша в ритм: тяжело и быстро. Гамболл повернулся в кольце его рук и мягко прижался к губам Маршалла. Он глубоко покраснел, а затем с удовлетворенным мычанием отодвинулся и посмотрел на Маршалла. — Если тебе так нравится, когда у нас нет времени, то, может, мне стоит больше времени уделять Королевству, — пошутил Гамболл и широко улыбнулся, когда Маршалл шутливо зарычал. — Черта с два, Бубба. Ты не будешь больше времени уделять Королевству. Нам еще столько нужно сделать, что я должен тебя запереть, — проворчал вампир и игриво прикусил мочку уха принца, лениво ее оттянув. Ладонь Маршалла натолкнулась на небольшой, едва заметный изгиб, и он моргнул. Его глаза распахнулись, и он поднял взгляд на Гамболла, который приподнял бровь. — О, нет. Пожалуйста, не говори мне… — О, но я скажу. Мне жаль, Марши, но у меня есть для тебя некоторые новости, — Гамболл ухмыльнулся шире. Его глаза сужались по мере того, как глаза Маршалла с каждой секундой все увеличивались. — Я беременный от тебя! Опять! — Не-ет! — застонал Маршалл и, съехав вниз, уткнулся лицом в шею принца, который рассмеялся, но умолк, когда фиолетовые глаза наполнились сердитыми огоньками, за которыми прятались игривые смешинки. — Да! Тебе стоит научиться держать себя в руках, Маршалл, — вздохнул Гамболл. Но усмехнулся, когда Маршалл закатил глаза и мягко укусил его за ключицу. — Значит, я должен наслаждаться тобой, раз ты уже беременный, а? — широко ухмыльнулся Маршалл, приподняв темную бровь. Гамболл залился краской и ударил его в плечо. — Я удивляюсь, почему вообще люблю тебя, — закатил глаза принц, прежде чем притянуть Маршалла в медленный, обжигающий поцелуй, и улыбнулся вампиру, который ответил такой же улыбкой. — Но я все равно люблю тебя. — Лучше бы это было правдой, потому что ты ни за что не отделаешься от меня. Но я тоже люблю тебя, — Маршалл широко улыбнулся и подался вперед, чтобы глубоко поцеловать Гамболла, чувствуя необъяснимый трепет, когда их губы соприкоснулись. Король Вампиров был вынужден признать, даже самому себе, что он надеялся, что у них с Гамболлом все так и будет. И теперь, когда это свершилось, он хотел, чтобы ничего не менялось.