Какой он-вкус Вашей жизни?

Прогулка отдавала невесомым спокойствием. Накаджиму больше не напрягала ночная пора. Она наоборот веяла лёгкой прохладой, задевая некоторые участки белёсой кожи, и временами по ней принуждённо пробегала мелкая дрожь. Таким образом, судорожное сокращение мышц напоминало о том, что на улице всё-таки не тёплый сезон. Запах свежести перемешанный с мокрым асфальтом медленно, но точно одурманивал юношу, заставляя разлиться удовольствию, горячим потоком по всему телу. Такое состояние нельзя было назвать нормальным, так как здравый ум сразу же отказался от своей работоспособности. В данном случае белокурый мог пойти на поводу у любого человека, и неплохо сыграть на руку мошенникам. Можно было бы не удивляться, увидев парня на следующий день без гроша в кармане, однако с ним был хоть кто-то, кто мог бы отговорить или уберечь от неразумных поступков. Это успокаивало и вселяло надежду, что все неприятности могут остаться позади. Воздух был чист, но вскоре в нём появился еле уловимый запах дыма. Оказывается всё время они шли в парковой зоне, поэтому и состояние окружающей среды отличалось от того, что окружало их пять минут назад. Ацуши вскоре всё-таки соизволил внимательно оглядеться по сторонам, приходя в более трезвое состояние. Светловолосый никогда не увлекался спиртным, да и оно никак не влекло его. Но состояние, которое на время укутало разум в белую пелену, можно было спутать с опьянением. Осаму давно заметил странное поведение Накаджимы, поэтому временами хватал мальчишку за руки, дабы не дать ему затеряться в толпе. Блондин не знал, куда бы могли вести его, но он полностью доверялся своему проводнику. Его это сильно не волновало. Он наслаждался имеющимся умиротворением, которое как пёстрое пятно появилось в его подсознании. Он не планировал задумываться о завтрашнем рабочем дне, который оставит обыденный горьковатый вкус, так как он пройдёт довольно скудно, но зато с большой пользой. Ему снова посчастливиться встретиться с Акико-сан, вновь увидеть её улыбку, которая бывало, сопровождалось немного с нервным характерным оттенком. Парень характеризовал её как сильную, решительную и смелую женщину, которая твёрдо ручается за свои слова. Так и было. Весь коллектив, как одна небольшая семья, скреплённая трудовым графиком, бывало, ужинал вместе. Столь близкие отношения работников её не пугали, наоборот ей было в радость видеть их в разгаре беседы. Специфичные чувства переполняли светловолосого, но он знал, что всё скоро станет на свои места.

Скоро всё закончится.

Долгий путь сквозь тесную и вдобавок идущую толпу людей немного напрягал, да и тянущая хватка добавляла ещё больше дискомфорта. Рука ныла от некого «объятия», удерживающие уже запястье долгое время. Переждать такое было просто необходимо, поэтому брюнет незамедлительно затащил парня в супермаркет, чем спас не только юношу, но и себя. — Мы в безопасности, — с облегчением проговорил Осаму. Отдышавшись, можно было спокойно пройтись по супермаркету. Ацуши до сих пор не видел цели их прогулки, а если точнее, то куда хотел бы его отвести Дазай, поэтому юноше сразу же захотелось всё разузнать. Любопытство коварно, но в данной ситуации как раз было уместно. — Эм… Дазай-сан, а у нас есть какая-нибудь цель? Ну… — А для прогулки важна цель? А нужна ли она вообще? По-моему, для неё просто нужно желание. Мужчина внимательно искал взглядом нужный стеллаж. Было не трудно догадаться, что он ищет, так как по блеску глаз можно было заметить пылкое «желаю». Фигура резво скользила между ненужными полками с разнообразным ассортиментом. Когда взор упал на нужный прилавок, руки сразу же потянулись к спиртному, и сразу же не задумавшись, выбрали то, на что была выставлена щедрая цена. Накаджима ссылаясь на отсутствие денег, отказался, что-нибудь выбирать, поэтому ему долго пытались подсунуть пойло за чужой счёт. Темноволосый был доволен. Спиртное есть, а значит, можно теперь было идти и развлекаться на полную катушку, но рядом с ним сегодня был молодой человек, которого он считал воплощением самой невинности, поэтому решил воздержаться от заманчивой идеи. Выйдя из помещения, которое было оснащено ярким и жутко неприятным освещением, они почувствовали, как стало намного легче. Воздух, который имел ярко-выраженный запах хлорки, раздражал лёгкие. Было трудно объяснить всю специфичность вдыхаемой смеси. Свежесть была намного приятнее, чем резкий аромат духов, который заполняли всё помещение. Каждый человек, как будто пытался скрыть все свои недостатки, прибегая к разнообразным методам: к духам, косметике, и к стильной одежде. Всё считается неким правилом, и тот, кто отставал и не следовал ему, был ниже кого-то идущего по данным критериям. Конечно, так было не с каждым, и подставлять всех людей было бы глупо. Кто-то следовал моде и тренду, а кто-то имел свой собственный неповторимый стиль: одежда имела интересное сочетание, а девушки экспериментировали с цветом волос и стрижкой. Было классно встречать таких людей, таких неповторимых и отличающихся от серой толпы, которые не заостряли внимание на критике. Такие смелые изменения были показателем храбрости и отсутствия страха перед обществом. Это те личности, которые и вправду показывали самих себя, не боясь услышать в свой адрес обидного слова. Ацуши восхищался такими людьми, но не рвался навстречу к изменениям. Он предпочел не выделятся среди других. Лучше быть незаметным, ведь тому, кому ты будешь и вправду интересен, сам заведёт с тобой разговор, не смотря на погрешности в стиле и внешности. Телефон указывал на позднее время. Было уже около десяти вечера. Весь промежуток их умиротворённого времяпровождения прошёл очень быстро и незаметно. Ступая в определённом ритме, они обсуждали политику, состояние мира и книги. Осаму и Накаджима особенно чётко понимали друг друга, заводя беседу о литературе. У них много было найдено схожести в этом искусстве, так что разговор был наполнен не только фактами о известных писателях, но ещё и рекомендациями о чтении. Им было занятно вдвоём, всё сильнее выставляя их в роли давних знакомых. Но они не играли по данным ролям, а являлись ярким примером настоящих заинтересованных друг в друге личностях. Они бывало, спокойно прогуливались, проходя под бесконечным небом, наделённым огромным количеством ярких звёзд. Дазай узнал немного о предпочтениях Ацуши. Например, что его любимым блюдом является отядзукэ, а напиток, к которому он относится по особому — зелёный чай. Накаджима поведал о том, что у него всегда стоял трудный выбор между чёрным и зелёным чаем. Бывало для того, чтобы разнообразить свой скудный рацион, он заваривал «чёрный», но «зелёный» полюбился ему за нежный и ясный аромат. Полюбился за собственный сладковатый и незначительный маслянистый вкус, у которого отсутствует явная горечь и терпкость. Всё вышеперечисленное является мелочами жизни, но такими приятными и индивидуальными. Узнавая о них, вспыхивает приятное и невесомое чувство. На лице проскальзывает еле заметная улыбка, а руки так и тянуться к перу.

Удачное знакомство — дарит уйму не обыденных ощущений.

Ацуши заметно стал отставать, пытаясь подстроиться под энергичный темп ходьбы своего собеседника. Он с трудом передвигался: ему мешала назойливая проходящая по всему телу дрожь. Идя замёрзшем по тропе, он явно удивлялся стойкости Осаму: Дазай в одном тёмно-шоколадном свитере даже не подавал виду, что ему холодно. Он спокойно шагал в данном направлении, окружённый высокими архитектурными постройками. Было красиво, но юноша не замечал всего того, чем можно было бы неплохо по восхищаться в данный момент. — Потерпи немного. Я доведу тебя до моего очередного любимого места, и ты согреешься, — резво развернулся Дазай, не останавливаясь. — Вы слишком внимательны.

Понимание того, на что не стоит обращать внимания, столь же важно, как понимание того, на чем следует фокусироваться.

Уоррен Эдвард Баффетт

Вскоре, Ацуши стал всё больше замечать незнакомые ему достопримечательности и улицы. Всё чаще заставляя себя крутить головой, осматривая вокруг себя окрестности. Вдалеке виднелось большое колесо обозрения. На нём располагались яркие мерцающие огни разных оттенков и цветов. «Высоко-высоко-высоко. Очень высоко.» — сделал вывод Ацуши. Было бы классно побывать на таком аттракционе, и увидеть город совсем с другого ракурса. Полюбоваться необыкновенно чарующим закатом, и завершить этот день в компании близкого человека, одновременно попивая зелёный чай — идеально. Но на удивление, как Накаджима избавился от размышлений и раздумий, они оказались около пятиэтажного здания. Выделялось оно среди других построек не своей высотой, а особым дизайнерским подходом. От окон растягивались замысловатые узоры, напоминавшие белоснежные цветы и вьющиеся растения. Цвет был определённо необычным, что придавало данному зданию ещё большей неповторимости. Строение было окрашено в тёмно-кофейный цвет. Ацуши только и приходилось, что догадываться и обдумывать, чем же характеризовалось это строение. Сразу же в голове всплыла мысль о библиотеке. Дазай быстро пробежался взглядом, но тщательно пытаясь в полную силу ухватиться за всю красоту, которая была заложена в облик данного сооружения. Но, как будто опомнившись, резко дёрнул Накаджиму за плащ, сразу же стал вести его за собой, чтобы тот не отставал. Они быстро поднялись по лестнице на самый последний этаж и оказались около массивной двери. Мужчина поспешно достал ключ, не медля, вставив его в замочную скважину. Через несколько секунд дверь была уже открыта, а ладони Осаму прислонились к спине Ацуши, аккуратно подтолкнув его вперёд. Как только юноша переступил порог, его окружением оказались томные стены и фигура, стоящая позади него. Через пару секунд мрачную прихожую стала освещать мягкий свет небольшой люстры. Стало сразу намного легче, когда белокурый почувствовал тепло и уют помещения. Дазай спешно сбросил с себя обувь, быстро дёрнувшись в соседнюю комнату. Уже через мгновения в его руках был красный плед. — Тебе лучше? — подбежал Осаму, снимая с Накаджимы накинутый на его лёгкую куртку плащ, следом набрасывая на него тёплое одеяло. — Да, мне намного лучше, — ответил Ацуши без раздумий. — Проходи в комнату, — сразу же указывает Дазай вытянутой рукой на дверной проём. — Я принесу чай. Накаджима, избавившись от надоедливой дрожи в руках и ногах, облегчённо вздохнул. Он окончательно согрелся, и теперь сидел на диване, укутавшись и обернувшись в плед в несколько слоёв. Так тепло. Это намного лучше, чем улавливать свежесть и сырость. Ощущаемая атмосфера спокойствия и умиротворения явно клонила в сон. В доме Дазая присутствовал запах краски и бумаги, окончательно сводивший Накаджиму с ума. По правую сторону, напротив журнального столика располагался стеллаж, полностью забитый большим количеством разнообразных книг. С левой стороны стеллажа находился письменный стол. Поверхность была завалена исписанными листами бумаги, которые вдобавок были залиты чёрными чернилами. Было странно, что Осаму вместо комфортной шариковой ручки, предпочёл перьевую, которую приходилось каждый раз наполнять едкой жидкостью. В воздухе витал еле ощущаемый запах спиртного и назойливого дыма, раздражающий лёгкие, отравляя их при каждом желании воспринять кислород. Брюнет не заставил себя долго ждать. Он нёс в руках две чашки ароматного зелёного чая, и кое-какое печенье и конфеты. Темноволосый аккуратно всё разместил на столике, сев на рядом стоящий стул. — Дазай-сан, а Вы кем-то ещё работаете? — взяв в руки напиток и внимательно сосредоточив на нём свой взгляд, задал вопрос парень. — Ну, я работаю в одном Детективном Агентстве, ведь если бы я опирался на заработок моих проданных книг, то вряд ли бы смог жить здесь, — с мимолётной грустью ответил темноволосый. — Квартира небольшая, но жить можно. Ацуши каждый раз бросало в холодный пот при любом упоминание приюта, ну, или то, что связанно с этим мрачным местом. Многочисленные издевательства, унижения и оскорбления были вписаны в ежедневное расписание, оставляя на белёсой коже шрамы и рубцы. Хотелось убрать и скрыть со своих глаз остатки того времени, но яркие клеймо покрывающие его покров всегда напоминали обо всём, заставляя всплывать воспоминания, которые описывают его «счастливое» детство. Сколько бы Ацуши не терзал и без того израненную кожу, сколько бы ни расцарапывал шрамы, они оставались, как будто издеваясь и уверяя его, что кошмар никогда не исчезнет из его подсознания. Что он никогда не избавится от гнетущих мыслей, посещающих его голову, толкая и приводя к некому безумию. Накаджима чувствовал и видел некую схожесть между ним и Осаму. Не то чтобы они были похожи. Со стороны можно было бы смело сделать вывод, что они являются полной противоположностью друг друга, но что-то безупречно связывало их, переплетая их судьбы. По словам Дазая, он не мог найти смысл жизни, а точнее повод для неё. Ведь в какой-то момент его очередная попытка станет удачной, и он отправится туда, куда желает попасть уже долгое время. В место полное мрака, лжи, обмана и холода. Но почему же Ацуши ещё жив, пройдя через такой же холод, голод, терзания и многочисленные издевательства? Почему же он, не зная смысла жизни, идёт дальше, закрывая глаза на не найденную истину? Пряча самого себя от жестокости и мрака. Но как бы он старательно ни скрывался, его собственные страхи возьмут над ним вверх, однажды, заставив задуматься о конце своей никчёмной жизни. Вспомнив писателя-суицидника, и попросив его одолжить любимую книгу. — Значит Вы и вправду детектив? — Ацуши раскрыл свои глаза от удивления, ожидая ответа от Дазая. — Да, можно и так сказать, — с неким сарказмом и насмешкой растянулась улыбка на лице брюнета, скрытно высмеивая себя. — Так как я хорошо ориентируюсь в убийствах, то в некоторых делах мои навыки помогают выявить подставу, замечая неточности с реальным суицидом. Выявляя где убийство, а где самоубийство. — Видимо, у вас и вправду талант к подобному занятию, — с неохотой произнёс Накаджима, вдобавок тяжко вздохнув. Ему не хотелось славить то, к чему он относился с особым презрением. Ведь жутко осознавать, что человек, с которым ты общаешься, может в любой момент истечь алой кровью. Страшно осознавать, что у Осаму может в любой момент остановиться его яростное сердце, гонящее пунцовую жидкость по всем венам и артериям. Ацуши будет уверять его, что жить можно не имея смысла, и не зная повода. Это трудно, но это будет намного лучше, чем отнять возможность жить: дышать, чувствовать и ощущать. — Так и есть. Молчание в некоторых моментах очень уместно, но прямо сейчас оно ужасно трепало нервы. — Ацуши… Ты можешь сегодня остаться у меня? — Дазай опустил голову, всматриваясь куда-то в пол, как будто стараясь избежать взгляда Накаджимы. Вы серьёзно? Парень остолбенел не в силах пошевелиться. Как бы вы отреагировали бы в такой ситуации? После всего, что произошло в его жизни, такие слова как «Оставайся, переночуешь здесь» не вселяют ни какого доверия, даже пугают и наводят ужас. Он не верил в те мысли, которые полностью поглотили его разум. «Нет, только не это,» — сознание только и делало, что многочисленно молилось. Ацуши ждал подробностей или каких-нибудь добавочных слов. — Не подумай ничего такого, прошу, — спокойно, но с небольшим волнением проговорил Дазай. — Я должен остаться жив, пока не завершу книгу, поэтому и прошу тебя остаться. Он не знал дороги домой, поэтому легче всего было ответить «да». — Хорошо, я останусь. Страх пробирал до костей, дыхание участилось, а удары сердца гулко раздавались в груди. «Зачем?» — издевательски спрашивало подсознание. Ацуши помог Осаму убрать посуду и смести весь сор со стола. Накаджима расположился на разложенном ему футоне, а брюнет-на диване. Блондин частично догадывался, от чего брюнет просил его уберечь. Парень хорошенько стал размышлять, начиная задавать такие вопросы как «А вдруг я не смогу предотвратить его попытку?» и «Вдруг я не успею?». На Ацуши лежала огромная ответственность, которая сжигала его изнутри, вселяя мрак и ужас. От него зависела судьба человека, и если он оступится, то ничего не сможет исправить. Сделав такую ошибку, он будет мучительно разрушать себя и свой разум до конца своей жизни. — Спокойной ночи, — неожиданно, но тихо, вселяя надежду в слова, сказал Ацуши. В ответ, Дазай только одобрительно кивнул и лёг на приготовленное спальное место. Небо было покрыто мраком, освещённое яркой и одинокой луной. Холодный белоснежный свет проникал и освещал часть комнаты. «Прошу, пусть всё будет хорошо» — эта была последняя мысль, которая впоследствии утянула парня в долгожданный сон: такой нежный и невесомый.

***

      Ацуши невольно приоткрыл глаза. То, что первым бросилось в глаза, оказался тёмный потолок. Звёзды и мрачное небо давали подсказку, что сейчас ещё глубокая ночь. Накаджима, вернув себе здравое мышление, приподнялся и присел на футон, пытаясь сфокусировать свой взор хоть на чём-то. Когда Ацуши вспомнил, что он находится в квартире Осаму, то припомнил их разговор. В душе поселилась тревога, заставившая взгляд метаться по всему помещению в поиске брюнета. В соседней комнате раздался звук падающего железного предмета, после которого взгляд вонзился в дверной проём. «Только не это» — выдал из себя парень, после чего резко вскочил и со всех ног рванул в ванну. Подбежав, Накаджима резво дёрнул за ручку двери, пытаясь избежать данного препятствия, но дверь была заперта. Страх охватил юношу, мгновенно начиная пытать его мыслями о приближавшемся конце. Ацуши со всей силы дёрнув рукоятку полностью выломав её, распахнул дверь. В помещение стоял отвратительный запах. — Дазай! — крик донёсся до стоящего темноволосого, держащего очередное острое лезвие в своих руках. Накаджима без раздумий сорвался с места, сразу же выхватывая режущий предмет из рук. Лезвие беспощадно скользнуло по руке, оставив от себя небольшой, но глубокий порез, на который парень даже не соизволил отреагировать. Всё внимание было сосредоточено на Дазае. Брюнет выглядел подавленно. Его одежда была перепачкана, которая впоследствии приобрела медный запах. Из правой руки медленно сочилась алая кровь, пачкая холодную белоснежную плитку. Не медля, Накаджима начал поиски аптечки, которые, слава богу, завершились очень быстро. Блондин умело наложил повязку на порез. Сердце бешено колотилось, а руки не переставали дрожать. Как только Ацуши управился с чужим ранением, то почувствовал резкое до жути болезненное ощущение. Ладонь левой руки окрашивала пунцовая жидкость. Но вместо того, чтобы позаботиться о себе, он не медля, обнял Осаму, нежно, с заботой поглаживая его каштановые пряди. Брюнет неожиданно усилил объятие, вдобавок вцепившись руками в спину Ацуши. Слезы пропитывали чужую ткань рубашки, а руки беспощадно сминали её. Тихие всхлипы доносились до ушей блондина, которые не полагались мужчине. Руки Осаму дрожали. Накаджима не знал причины этой жуткой душевной боли, но, что могло такого сильного человека, постоянно причиняющего себе боль, сбить с пути? Кровь беспощадно въедалась в светлую футболку, оставляя яркие пятна на ткани.