Небезопасно для работы

— Таким образом,— говорит Ацуши, указывая на фотографию члена мафии с рыжими волосами и решительными голубыми глазами. — Кто это? Они обсуждают сильные и слабые стороны своих врагов в предстоящей войне, начиная с Портовой мафии. Дазай бездельничает на диване, прерывая инструктаж, чтобы предаться воспоминаниям о неловких ситуациях, по какой-то причине имея информацию на каждого члена мафии, о которых они говорят (лидирующие члены Агентства задаются вопросом, что, возможно, у него есть много материала шантажа на них). Но как только вопрос вылетает изо рта Ацуши, загадочный экс-мафиози появляется рядом с ним, отчего мальчик-тигр чуть ли не выскакивает из собственной шкуры. — Это, — отвечает Дазай, — Накахара Чуя, Исполнитель. — Хорошо... — Ацуши медленно отодвигается на несколько дюймов. — Так, кхм... что он? Глаза Дазая загораются особой искрой. Накаджима дергается, тем самым увеличивая скорость разрыва дистанции. — Низкий. Очень низкий. Он практически карлик. И у него отвратительный вкус. Только взять эту аляповатую шляпу, которую он всегда носит, и его ботинки. Не говоря уже об ошейнике, который, по его утверждениям, является колье. — Я имел в виду, что с его способнос... — И он просто помешан на вине! Дазай продолжает, полностью игнорируя своего подчиненного. — Он практически алкоголик, но он также самый большой спортсмен легкого веса. Потому что он настолько крошечный. Но, несмотря на то, что он маленький, он любит сражения и его легко рассердить. Он вежлив большую часть времени, но если вы выведете его из себя, то узнаете какой у него базарный рот. — Он делает паузу и добавляет: — Несмотря на все, я должен отдать ему должное — он лучший мастер боевых искусств в Портовой мафии. — Затем, как запоздалая мысль: — И он хорошо поет тоже. В комнате тишина. Ацуши задается вопросом, зачем им вообще нужно знать эту информацию. — Ах. Хорошо. Но... кхм... что с его способностями? — О, да, — смеется Дазай. — Манипулирование Гравитацией. Комната снова погружается в тишину, и Дазай продолжает. — Он очень сильный. На пике его возможностей он может изменять гравитационные поля объектов вокруг него и бросить громадный грузовик одной рукой. — ...И это последнее, что ты нам скажешь, — Йосано бормочет, бросая на него нахмуренный взгляд. — Я бы не беспокоился об этом, — легкомысленно говорит Дазай, возвращаясь к дивану. — Эта сторона его способности превращает его в бессмысленную машину для убийств, заставляя его неистовствовать в течение нескольких часов, а затем умирать. Он не использует ее часто. Самое сильное, что его способность может дать помимо этого — это предоставить ему усиленную прочность и позволить ему ходить по потолку. Он опирается на боевые искусства и спрятанные ножи по большей части. — Это хорошо,— вздыхает Куникида. — Не стоит недооценивать его, — прилетает ответ от Осаму. Он бросает довольный взгляд на Доппо. — Ты ему не нравишься. — Вы действительно знаете много о нем, — Ацуши отваживается вставить слово. — О, ну, естественно, — усмехается Дазай. — В конце концов, он когда-то был моим партнером.

*

Неделю спустя Дазай не приходит на работу. — Аргх, достало. У меня должно было это быть уже сделанным, но этот идиот снова отсутствует! — Куникида бушует, ломая ручку напополам. — Идем, Ацуши, притащим его сюда. — Х-хорошо... Расположение дома Дазая является загадкой даже для Рампо, но с того момента как объявилась Гильдия, он оставался в легкодоступной квартире, принадлежащей Агентству, именно с этой целью. — Дазай! — Куникида с ноги открывает дверь, отсутствие реакции только подливает масла в огонь раздражения, и влетает в квартиру, заставляя Ацуши нервно следовать за ним по пятам. Дазай еще спит, когда Доппо врывается в спальню, на что блондин кричит в негодовании. — Ты что, спишь в это время?! — он хватает за одеяло и, игнорируя протесты мягкого Ацуши, выдергивает его с силой. Медленно, глаза Дазая приоткрываются, и он уже привстал, поворачиваясь на нетвердых ногах к своим незваным гостям. — ...О, это вы двое. Доброе утро. — Какое в задницу утро, — рычит Доппо.— Уже за полдень! И что делаешь?! — Ах. Это... — Его объяснение прерывается мягким стоном. — Дазааай, — сонный голос бормочет, тогда как тонкие бледные руки оборачиваются вокруг туловища Осаму со спины. — Мне холодно. Ацуши изумленно приоткрывает немного рот, чувствуя, как жар приливает к лицу. Осаму закатывает глаза. — Надень рубашку тогда, идиот. Теперь Ацуши был несомненно пунцовым. А вот Куникида, кажется, перестал функционировать. Мелькает проблеск рыжего, прежде чем голова ложится на плечо Дазая. — Нах... — говорит голос и вздыхает. Дазай издает тихий смешок, казалось бы, не обращая внимания на Ацуши и усилия Куникиды, и подносит руку, чтобы потрепать волосы другого человека. Он смотрит на своих коллег и улыбается. — Позвольте мне представить — Накахара Чуя. Мой парень.

*

Куникида шумно выдыхает. Ацуши чувствует себя немного ошеломленным.

*

— Ох... — Человек, предположительно Чуя, бормочет. — С кем ты говоришь? — С Куникудой-кун и Ацуши-кун, конечно же, — бодро отвечает Дазай. — Хорошо, — говорит Чуя. Снова царит тишина. — Подожди. Подожди, подожди, подожди, что?! Чуя внезапно отшатывается назад, натягивая одеяло вокруг себя. На мгновение его глаза встречаются с Ацуши, и все его лицо приобретает такой же оттенок, как пол после проделанного чьего-то исцеления Йосано. — Что за блять, Дазай?! — визжит он, настойчиво избегая взгляда каждого. Дазай игнорирует его. — К сожалению, — обращается он к Ацуши, — я говорил тебе, что он легко раздражается. — Что за дерьмо это должно… — Дазай, — Доппо спокойно перебивает, на его лицо набежала тень. — Разве ты не говорил, что он Исполнитель Портовой мафии? — Да, — Осаму выжидательно улыбается. — И? — Таким образом, — начинает Куникида, и Накаджима может практически видеть маленькие красные птички, появляющиеся над ним, — что Исполнитель Портовой мафии делает полуголый в твоей постели?! Чуя снова краснеет и набрасывает одеяло на голову, зарываясь в него с длинным, жалобным звуком страдания. — Ох, — Осаму наклоняет голову в сторону, глядя разочарованно. — Я уже сказал вам. Он мой парень. Доппо издает еще один сдавленный звук. — Но. Почему? Как? — Не твое гребаное дело, — доносится приглушенный голос Чуи из-под одеяла. — Давай, Куникида-кун, это не такое уж трудное понятие, — в голосе Осаму слышится слишком много терпения. — Он безнадежно влюблен в меня, и я нахожу его достойным моего времени в данную минуту... — Пошел ты! — Чуя протестует, возникая из глубин одеяла, чтобы свирепо взглянуть на Дазая. — Ты тот, кто вернулся первым, после того как предал нас и ушел. — Ах, я думаю, что у тебя немного избирательная память, Чуя. Или ты забыл, как искала меня Кое-не, чтобы сказать, что ее драгоценный Чуя стал безнадежным алкоголиком, после того как я ушел? — Я не стал алкоголиком, и то было определенно не из-за кого-то вроде тебя! — В самом деле? Потому что я отчетливо помню найденные десятки пустых винных бутылок, засоряющих твою квартиру, когда я пришел той ночью, и ты в середине распростертый и бормочущий о том, как сильно скучаешь по мне~ — Пошел ты! Это... Я имею в виду, это было... — Чуя замолкает, а затем его глаза вспыхивают, и он выпрямляется. — Но! Ты все-таки поцеловал меня первым! — Только потому, что у тебя было эмоциональное расстройство. Коё-не умоет меня в холодной крови, если я когда-нибудь разобью сердце ее дорогого сына. — Как будто у меня когда-то было разбито сердце от нежелательного лишнего хлама, приходящего с бинтами. — Я не хочу слышать это от аляпового лилипута, как ты. — Заткнись, суицидный придурок. — Вешалка для шляп. — Бабник! — Ой, не говорите мне, Чуя ревнует к тем женщинам~ — Да черта-с два. — Кхм... — Осаму и Чуя замерли на вдохе, повернувшись к Ацуши. Мальчик-тигр сутулил плечи, глаза постоянно бегали. — Должны... должны ли мы уйти? — Нет, вы можете остаться, — любезно говорит Дазай, в то время как Чуя вопит: — Почему вы вообще еще здесь?! И двое сразу поворачивают головы назад друг к другу, возобновляя их препирательства всерьез. Ацуши решает, что лучше всего было бы сбежать сейчас и никогда не оглядываться назад. Он пихает Доппо, который качается из стороны в сторону и поворачивается к нему с потерянным выражением лица. Накаджима берет за руку своего начальника, мягко, но твердо уводя его из квартиры обратно в Агентство. Звуки разочарованных стонов Чуи и хохот Осаму следуют за ними, как призраки, весь путь.

*

Несколько дней спустя Дазай приглашает всех желающих на званый ужин, чтобы представить своего парня, раз секрет теперь раскрыт (хотя никто не уверен, был ли когда-нибудь на самом деле этот секрет, или просто Дазай не потрудился об этом упомянуть). Члены Агентства опасаются, конечно, и подходят к рыжему с осторожностью и завуалированным подозрением, но после дегустации одного из блюд, приготовленных Чуей с вином, каждый решает, что наличие Исполнителя Портовой мафии в семье не может быть такой плохой вещью, в конце концов.