Революция мечты

      Как же приятно после стольких лет снова вернуться в школу.… Тем более, когда ты возвращаешься в неё не в качестве ученика. Целых пять лет я училась на педагогическом факультете, чтобы достичь своей мечты и стать хорошим учителем истории. В школе я всегда была отличницей и мне очень нравилась история. И уже в восьмом классе я поняла, что история — лучший предмет на земле. Не хочу и не люблю хвалиться, но институт я закончила с красным дипломом, и за спиной было уже немало учебной практики, которую мы проходили в институте, поэтому я с большим нетерпением ждала первого сентября.       Я довольно хмыкнула и переступила порог. Казалось, что ещё вчера я заходила сюда с тяжёлым ранцем за плечами и в больших очках, а теперь я в строгом платье до колен и черной сумочкой прохожу по родным коридорам любимой школы. Уже завтра здесь будут толпиться ученики, и я с улыбкой взирала на пустое помещение в предвкушении нового дня. Собственно, я здесь именно для того, чтобы подготовить свой класс к приёму своих учеников. Как и несколько других учителей.       Я завернула за угол, и, не успев понять что произошло, очутилась на полу, моментально зажмурившись. Что-то тяжёлое прижимало меня к холодному кафелю, и я боялась открыть глаза. Вдруг это нечто стало громко сопеть мне на ухо, поднимаясь. Господи, кто это может быть?       — Сухарь, ты что ли? — услышала я и резко открыла глаза. Так меня может назвать только один человек…       — Лаврентьев? — ну, конечно, это был он.… То же насмешливое лицо, с маловидной родинкой на щеке, — ты, что здесь делаешь?       — Наверное, то же, что и ты — работаю!       — Но… Кем? — я не могла в это поверить. У него же совсем нет мозгов, кем он может тут работать? Разве что грузчиком или… да только на грузчика он максимум и похож!       — Физруком! — довольно ответил Лаврентьев, отряхиваясь. Вот мудак, мог хотя бы помочь мне подняться. Я с недовольной гримасой смотрела на этого. Эмм, мускулистого??? Не хило он подкачался за пять лет. Ах, да, он же у нас теперь «физрук»       — Сухарь, ты сама-то, что здесь делаешь? Ностальгия? Или снова выслеживала меня?       Я фыркнула и закатила глаза. Вот урод! Как же он меня раздражает. Я все эти годы радовалась тому, что, наконец, распрощалась с его обзывательствами и тупыми шутками, а тут нате, пожалуйста, мы вновь в одной школе! И почему ему было не пойти работать в другую школу? Вы, наверное, думаете, почему он назвал меня сухарь? А это всё от моей фамилии — Сухарева. С первого и по одиннадцатый класс эта кличка прочно осела на мне, потому что Анна Алексеевна, моя первая учительница, случайно в первый раз прочитала мою фамилию, ставя ударение на первую букву «а». До сих пор не понимаю как так можно…       И как он вспомнил о выслеживании? Это же было в классе седьмом, когда я поджидала его после школы, чтобы якобы признаться в любви, потому что все девчонки с кем-то встречались, и мне тоже хотелось. Но как только Лаврентьев меня увидел, быстро слепил снежок и залепил мне прямо в глаз. Я даже не успела увернуться. Зато потом аж до конца недели я ходила с синяком под глазом, и он называл меня одноглазый сухарь. От этих воспоминаний я поёжилась. Чуть ли не каждый месяц он придумывал мне всё больше дополнений к сухарю, что, наверное, к концу учёбы можно было бы составить целую коллекцию словосочетаний «про меня».       — Лаврентьев, давай договоримся. Я с тобой не общаюсь, ты со мной тоже. Мы теперь вроде как взрослые люди и нам ещё работать вместе. — Произнесла я, наконец, поднявшись и отряхивая своё платье.       — Ты что, тоже физручкой пришла сюда работать? — его глаза недоумённо на меня уставились. Ну, ты и тупо-о-ой. Мне-то с моим зрением и выносливостью только в физруках и гонять.       — Нет, я учитель истории. — Гордо сказала я, поправляя очки и стараясь поскорее смыться от этого неприятного мне типа.       — Ты теперь будешь сухарь-историчка, хотя не… скорее сухарь-истеричка! — он истошно заржал мне в след. Боже мой, как такого кретина могли взять в такую элитную школу? У него же ещё детство в жопе играет по полной! Мои щёки пылали от возмущения. Настроения больше не было, и я жалела, что вообще пришла сюда работать. Но отступать было уже поздно. Мечту надо реализовывать.