Глава 7. Ну и дела...
26 января 2017 г., 19:49
— Это произошло на прошлой неделе… — повторил Сухарев, — Дарья Олеговна… только обещайте, пожалуйста, никому не говорить… похоже я убил нашего физрука…
ЧТО? У меня просто отвисла челюсть, и я не знала, что и сказать.
— Извините, что так сходу, просто не знаю, что мне делать, вы мне поможете? — дрожащим голосом попросил ученик.
— Я… я… ты можешь поподробнее рассказать? — еле выдавила я из себя слова.
— Ну, в общем, есть одна девушка в нашей школе, которая мне очень нравится, Светой зовут, нравится она мне уже давно, и она это знает, но принципиально даёт мне отпор, говоря, что я папенькин сынок и ей такие не нужны. Так вот, в этом году я стал замечать, что она с самого первого дня начала клеится к нашему физруку, а он, видимо, и не против. Всё бы ничего, я прекрасно понимаю, что отношения учитель-ученица не приемлемы в любом учебном заведении, и я подумал, что это временное увлечение, он всё-таки взрослый мужик и должен понимать, что это наказуемо. Но я ошибся. Она забила на школу, и физрука, как ни странно, я тоже в школе не наблюдал. Я узнал его адрес и стал караулить их возле дома. Интуиция меня не подвела. В тот же день я увидел, как они выходят из подъезда за ручку и целуются. Я решил проследить, но они сели в машину и уехали в неизвестном направлении. Злость во мне просто закипала. Я взял у папы в кабинете пистолет, подкараулил его поздно вечером у подъезда и выстрелил. После этого я сразу убежал, меня никто не видел, это точно… Я не знаю, попал я в него или нет, но в школе его до сих пор нет! Что мне делать, Дарья Олеговна? Мною тогда одолевала злость и ревность, я не понимал, что творил.… Не говорите про это никому, пожалуйста.
Мысли не укладывались в моей голове. Где моя прежняя спокойная жизнь? Сухарев убил Лаврентьева? Господи.… За что мне всё это? Неужели я это заслужила? Вроде бы никому ничего плохого не сделала, а получаю сполна…
— Дарья Олеговна? — прервал моё нытьё Сухарев, — вы мне поможете?
— А чем я могу помочь?
— Вы можете ходить к нему и проверить, жив он или нет? Я уже целую неделю не ночую дома, я схожу с ума и боюсь, что все узнают правду и меня посадят.
— А почему ты обратился за помощью именно ко мне? Я ведь новенькая здесь, других учителей ты ведь больше знаешь и должен им доверять, нежели мне, — это стало казаться мне подозрительным.
— Тут другая ситуация.… До меня дошла информация, что вы учились раньше вместе и вас связывали некие отношения, — осторожно сказал Сухарев. И куда подевался тот наглый пацан, которого я встретила первый раз?
— Ну, то, что мы учились вместе — это, правда, но у нас с ним никогда не было никаких отношений, — возразила я.
— Это неважно уже, главное, что вы давно знакомы… Так что? Вы мне поможете? — умоляюще посмотрел на меня парень.
— Хорошо, после уроков я до него дойду. А ты, пожалуйста, возвращайся домой и приведи себя в порядок.
— Спасибо вам, я знал, что могу рассчитывать на вашу помощь, — Сухарев чмокнул меня в руку и поспешно вышел из класса, заметно сияя.
Я молча сидела и заново воспроизводила монолог ученика, пытаясь проанализировать ситуацию. Ну, не может же быть такого, что он убил его. Может, ранил, а может и вовсе не попал. Хотя Лаврентьева в школе ведь нет. Почему я так за него переживаю? Ну, человек всё-таки, и не чужой, столько проучились вместе. Интересно, а как выглядит эта Света? Может она что-то знает? Надо было хотя бы фамилию спросить или класс, тогда бы хоть по журналам нашла её. Блин, Сухарев! Даже телефон мне свой не оставил. Как я потом сообщу ему о том, что узнала… Правда, если ещё узнаю. Мне хотелось прямо сейчас отправится к Лаврентьеву и убедиться, что он хотя бы жив. Но у меня ещё три урока подряд. Как бы их высидеть, непонятно…
***
Небо затянуло тучами, явно собирался пойти дождь, и, похоже, надолго. Только этого мне ещё не хватало. Зонт с собой я не брала и мокнуть мне не хотелось. Едва я отвела последний урок, быстро рванула в учительскую, отыскала адрес Лаврентьева и поспешила к его дому. К счастью, он жил не особо далеко, надеюсь, до дождя успею. Я стремглав побежала к его дому, не думая, что обо мне подумают окружающие. Главное, скорее узнать, что Лаврентьев жив. Подойдя к подъезду, я переминалась с ноги на ногу, не решаясь позвонить в домофон. Стал накрапывать дождик, и я подняла руку, чтобы нажать номер квартиры, как дверь открылась и угодила мне прямо в лоб. В глазах потемнело. — Батюшки, деточка, извини, пожалуйста! — защебетала старушка, которая влепила мне этой самой дверью, — что ж ты стоишь-то, прям на пути, надо было хоть в сторонку отойти. Пойдём ко мне, я тебе лёд приложу. — Нет-нет, спасибо, всё нормально, — попыталась отказаться от помощи я. — Ну уж нет, барышня. Такая красивая и с шишкой на лбу? Так не пойдёт, — старушка потащила меня к себе квартиру на первом этаже. Проведя на кухню, она усадила меня за стол, дала лёд и налила горячего чая. Вот это доброта… — А я тебя раньше не видывала у нас. Новенькая, али пришла к кому-то? — начала спрашивать меня старушка, с интересом разглядывая. — Пришла к коллеге по работе, — не соврала я. — А, уж думала тоже к Митьке. — Что за Митька? — поинтересовалась я. — Да есть тут у нас один, всё малолеток к себе домой водит. Парню двадцать четыре года, пора уж жениться, а ему всё не наиграться. Недавно вон, стреляли в него, небось, какую-нибудь дочку олигарха отодрал. Я аж поперхнулась. Так значит, этот Митька и есть Лаврентьев. Ах, да, иногда Диму же называют Митей, вспомнилось мне. Только бы она не стала узнавать к какому коллеге я иду… Надо узнать о том случае поподробнее: — Стреляли? Ничего себе у вас тут страсти какие. — Да, хлопнуло пару раз во дворе, но в него не попало. Вот теперь дома отсиживается, боится и в магазин выйти. Только девки к нему и шастают каждый день, да жрачку приносят. У меня аж от сердца отлегло. Он жив. Надо срочно сообщить об этом Сухареву, но как? — Ладно, спасибо вам большое за чай, мне пора… — Да, посиди ещё, — запротестовала старушка. — Извините, пожалуйста, просто столько всего ещё надо успеть сделать сегодня. Спасибо вам большое, за помощь, до свидания, — и я поспешно удалилась. Мой путь лежал в квартиру Лаврентьева. Надо серьёзно с ним поговорить. Что за связи с ученицами? Не дай бог директриса про это узнает. Его же выпрут! Я топталась на его коврике, снова не решаясь позвонить. Но вторую шишку на лбу мне не хотелось, поэтому я набралась смелости и нажала на звонок. С минуту мне никто не открывал, и я только развернулась, чтобы уходить, как дверь распахнулась, и на пороге появился Лаврентьев… с мокрой головой и полотенцем на бёдрах. Мой взгляд застыл на его теле. Какое же оно красивое… Такое рельефное, накаченное… Он словно с обложки журнала. — Чего тебе? — грубо спросил он, и я резко перевела взгляд на его лицо. — Надо поговорить. Это очень срочно. — У меня сейчас нет на это времени, давай в другой раз, — так же грубо обрезал Лаврентьев, и хотел было закрыть дверь, но я преградила путь. — Я сказала очень срочно, твои малолетки могут подождать, — с серьёзным лицом сказала я. — Чего? Ты совсем из ума выжила? — Лапуся, ну, ты скоро, я уже заждалась, — послышался томный женский голосок из комнаты. Я вопросительно подняла бровь, глядя на Лаврентьева. — Ты не вовремя, не понимаешь? — нервничал он. — Я поняла, тогда удачи тебе в суде, пока! — я направилась к лестнице, но Лаврентьев мгновенно подскочил и хватил меня за руку. — Каком ещё суде? — в его голосе послышались нотки волнения. — Лапус-я-я-я, — девушка в халатике вышла в прихожую. Где-то я её уже видела… Точно! Это та самая девушка, которая сидела у него в спортзале с учебником истории. Ну и ну… — Опять ты? Дима, какого хрена она тут делает? Ты и с ней мне изменяешь? Козлина! — она в сердцах бросилась обратно в комнату. — Мы ещё поговорим, — бросил мне Лаврентьев и бросился в квартиру, — Света, ты не так поняла! Ага, а вот и та самая Света… Пожалуй, мне здесь больше делать нечего, раз ему моя помощь не нужна, пусть сам справляется…***
Придя домой, я скорее набрала горячую ванну, чтобы смыть с себя этот сверх эмоциональный день и расслабиться, но едва я закинула одну ногу, как в дверь позвонили. Кто это может быть? Я накинула халат и пошла открывать. На пороге стоял Сухарев… СУХАРЕВ? — Здравствуйте, Дарья Олеговна, можно? — Ты как узнал где я живу? — опешила я, но впустила его в квартиру — Я следил за вами. — Отлично просто, по-моему, я просила тебя вернуться домой. — Извините, я не смог, пожалуйста, расскажите, как вы сходили? Он жив? — Жив, к счастью, ты в него не попал, — я не знала, стоит ли говорить ему о том, что я видела там Свету. Сухарев облегчённо вздохнул и сел на пол. — А теперь, пожалуйста, Костя, иди домой. Тебе надо привести себя в порядок. — Спасибо вам, Дарья Олеговна, вы необычная, — Сухарев поднялся и зажал меня в объятиях. — Костя, прекрати, пожалуйста, я всё-таки твой учитель, — покраснела я. В дверь снова позвонили. Сухарев отпрянул от меня, и я открыла дверь. Там был Лаврентьев. — И ты ещё что-то говоришь про моих малолеток? — едва увидев Костю, заверещал он, — у меня просто нет слов, Сухарева… — Вы извините, — встрял Костя, — я беру у Дарьи Олеговны уроки репетиторства по истории и… — А теперь модно преподавать в халате? — не унимался Лаврентьев. — И я просто перепутал дни, — спокойно закончил Сухарев, — извините, я уже ухожу, до свидания, — и он быстро выскользнул из квартиры. Повисло молчание. Какой всё-таки умный этот Костя. Быстро нашёл выход из положения. Я ему благодарна за это. — Так и будем стоять, или ты меня уже впустишь, наконец? — прервал молчание Лаврентьев. — Вообще-то, я собиралась принять ванну. — Мы можем принять её вместе, а заодно и поговорить, — слащаво пропел физрук. Моя внутренняя богиня заликовала от такого предложения, но мозг был умнее: — Будешь так развлекаться со своей Светой, остряк. Проходи, только быстро, я все-таки, правда, хочу скорее принять ванну.
