Революция мечты

      Когда Лаврентьев зашёл, я вспомнила нашу последнюю встречу. Никогда прежде я не видела мужского тела так близко.… Да, мне двадцать три года и я всё ещё девственница. Не встретила я ещё в своей жизни мужчину, которому была бы готова подарить себя. А сейчас моё тело видимо желало той самой неиспробованной любви. И почему-то именно от Лаврентьева. Странно всё это… Может эти кубики пресса так воздействовали на меня, не знаю.       — Куда проходить? — отвлёк меня мужской голос, и я оторвалась от своих мыслей, вспомнив, что сейчас нам предстоит разговор не из простых.       — Давай на кухню, сейчас поставлю чайник. Из-за тебя мне придётся заново набирать ванну.       — Извини, я просто переживаю — виновато пробормотал физрук. И как он так быстро может меняться? То хамло последнее, то добродушный и заботливый.       — Дим, скажи мне, пожалуйста, только честно, что у тебя происходит? Почему директриса думает, что мы живём вместе? Она спрашивала у меня как ты, потому что ты оказывается, якобы болеешь. Почему я узнаю, что ты встречаешься со школьницами? Это ведь не нормально, ну, ты должен это понимать, не маленький, — начала я, поставив чайник и сев рядом с ним.       — Я не знаю, Даш, я запутался. В последнее время со мной много чего приключилось. Эта Света… Это вообще отдельная история. Я познакомился с ней ещё летом, она мне понравилась, и мы начали встречаться. Я не знал, что она школьница и уж тем более, что она моя будущая ученица. Она сказала, что ей девятнадцать лет, я и поверил, потому что внешне она вполне похожа на девятнадцатилетнюю. Потом первого сентября мы встретились в школе. Она извинилась передо мной за эту ложь, объяснившись тем, что боялась меня потерять, узнай я её настоящий возраст. Боялась, что я её брошу, так как она маленькая для меня. Ну, естественно, я тогда сразу ей и сказал, что всё. Чувства мои тогда сразу все угасли, потому что я не терплю, когда мне врут. А тем более на такие серьёзные вещи. Но тогда она взяла меня на шантаж: если я её бросаю, то она идёт и пишет на меня заявление в полицию за совращение малолетних. Я, конечно, испугался, и мне пришлось остаться с ней… Я не знаю что мне делать и как отвязаться от неё, чтобы она никуда не заявила. Помоги мне, Даш, пожалуйста… — и Сухарев посмотрел на меня жалостливым взглядом.       Я не знала что ему ответить, потому что я не представляла как себя вести в такой ситуации. Эта Света, конечно, молодец, нашла рычаг, на который можно было надавить, но зачем? Ведь насильно мил всё равно не будешь. Если человек не любит, то заставлять его любить нет смысла. Хотя, если подумать, возраст не имеет значение, если любишь. Значит, он и не любил её изначально, а так, небольшое увлечение. И тут я вспомнила слова старушки с первого этажа и спросила:       — А почему мне сказали, что к тебе постоянно ходят малолетки? Ты помимо этой Светы ещё с кем-то мутишь? Да и когда она увидела меня в дверях, она накричала на тебя, что ты и со мной ей изменяешь. Как это понимать?       — Слишком много вопросов, Дашуль, — усмехнулся Дима, — да, ладно, раз я сам пришёл к тебе за помощью, то расскажу всё. Я не знаю откуда у тебя такие сведения, но они не совсем верны. Да, было время, когда я мутил с одними малолетками. Года три назад. Но это было так, чтобы развлечься, а теперь я не такой. И в последнее время я общался лишь со Светой. Хотя сердце мне подсказывало, что наши отношения ненадолго. Так и получилось, когда я узнал, что ей всего шестнадцать. Во мне оборвались последние надежды на то, что у нас всё ещё может быть хорошо. Тогда, первого сентября, когда я пошёл тебя провожать, я хотел избежать встречи со Светой. Как выяснилось, она за мной следила и поэтому, потом закатила скандал, обвинив меня в измене. На всякий случай, я решил сказать директрисе, что у нас с тобой роман, дабы отвести от меня какие-либо подозрения. К счастью, лица твоего Света тогда не рассмотрела, поэтому и не узнала потом, когда ты приходила ко мне в спортзал. Зато у меня тогда возникла идея соврать ей, что пару раз ей изменял. Я подумал, что после этого она не захочет со мной общаться и отвалит. Но как бы не так. Она, конечно, очень сильно разозлилась, мне казалось, она была готова меня просто убить после этих слов, но в итоге она всего лишь устроила очередной скандал и обиделась на пару дней. Она сказала, что переезжает ко мне, и это не обсуждается. Её абсолютно не волновало, что скажут в школе, если про нас узнает хоть кто-то. Когда я ей сказал, что мне может быть за это, она тупо перестала ходить на уроки и сказала, что вскоре сменит школу. Я просто оказался в ловушке. Я не знаю что мне дальше делать, но так дальше жить я не могу. Совсем недавно кто-то стрелял меня, но к счастью, не попал. Очень надеюсь, что это всё-таки целились не в меня, но страх забился внутри меня. Я позвонил директрисе и сказал, что заболел. Я решил, что отсижусь немного дома, придумаю как жить дальше и вернусь на работу, но время идёт, а изменений никаких не предвидится. Короче, как-то так… — закончил свой монолог Дима.       — Мда, заварил ты, конечно, кашу… — я действительно не представляла как ему быть дальше.       — Я понял, какую ошибку я совершил. И я не знаю, как её исправить. Ты мне поможешь?       — А ты не думал, что это тупо угрозы с её стороны? Или она, правда, может пойти в полицию? — вдруг подумала я.       — Думаю, сможет.       — Ну, вот подаст она заявление, а дальше? У неё есть доказательства? Ты не можешь прикинуться просто её учителем по физкультуре и сказать, что она всё придумала?       — Уйма доказательств у неё. Я дурак, она постоянно делала со мной селфи, куда бы мы не пошли. В кровати тоже есть, где мы полуголые лежим.… Тут не отвертишься.… Какой же я дурак… — Лаврентьев схватился за голову и окончательно поник.       — Ладно, Дим, — я подсела ближе к нему и положила руку на плечо, — мы обязательно с тобой что-нибудь придумаем, я тебе обещаю.       Лаврентьев поднял голову, и наши взгляды встретились. Моё сердце учащённо забилось, а губы пересохли. Я не знаю почему, но мне безумно захотелось поцеловать этого нахального парня. Его глаза, цвета морской волны, пленили своей глубиной. Хотелось утонуть в них и ни о чём не думать.       — Даш… — прервал мои мысли Дима, — перестань, пожалуйста.       — Что перестать? — не поняла я.       — Так смотреть на меня.       Я, опомнившись, мгновенно убрала руку с его плеча и отвела взгляд в сторону.       — Подожди, — он схватил меня за руку, — Дашуль… извини меня, пожалуйста, что я так вёл себя с тобой. Ты так изменилась. Стала такой красивой, женственной.       Я залилась краской. Таких комплиментов от него я никак не ожидала.       — Не стоит смущаться, — продолжил Дима и перевёл свою руку мне на щёку, — ты правда очень красивая.       От его прикосновений у меня пошли предательские мурашки. В животе словно произошло извержение вулкана, и горячая лава стала растекаться по всему телу. Мои щёки горели, а сердце не переставало отбивать ритм чечётки. Дыхание стало прерывистым, словно я пробежала километра три. Никогда в жизни я ещё не испытывала таких ощущений и поэтому не понимала, что со мной происходит. Нет, конечно же, я понимала, просто не хотела себе в этом признаваться.       — Даш… — прошептал Дима, — ты чего?       — Всё нормально, — еле выдавила из себя я, хотя понимала, что сейчас обязательно что-нибудь произойдёт и всё станет далеко ненормально.       Лаврентьев улыбнулся, и его губы стали медленно приближаться к моим. Я нервно сглотнула и судорожно потянулась в ответ, не думая ни о каких последствиях…       Едва я почувствовала его дыхание на себе, как в дверь стали настойчиво звонить. Как не вовремя!