Не делай мне больно

Марлин сидела на подоконнике, уткнувшись лбом в колени, и громко рыдала. Она устала все держать в себе. Застукав Блэка в коридоре на втором этаже, в очередной раз ей стало невыносимо больно. Она умчалась в свой укромный уголок, настрочила записку Лили, пока еще слезы давали писать, и отправила подруге журавлик. Сириус Блэк, первый красавчик школы, стал ей нравится года так два с половиной назад, и постепенно, незаметно для самой себя, она влюбилась без памяти и, кажется, ловила его каждый вздох, каждый выдох и взгляд, и жест, и легкий мускатный запах с горчинкой, но оставалась его боевой, так сказать, подругой. Сродни Поттеру, только красивее, как говорил он сам. Они проводили вместе время, он доверял ей свои тайны, они гуляли и делали уроки, а ей хотелось утопать в его объятьях не как лучший друг, а как любимая девушка, но, как ей казалось, этому не суждено быть. Злой Поттер шел на седьмой этаж, бубнил себе под нос ругательства, когда услышал, как кто-то плачет. Сквозь всхлипы он разобрал знакомый голос: — Высокомерный придурок, тупой аристократ, — ругалась Марлин, — я тоже живая, живая, не любимая игрушка! Джеймс вздохнул, развернулся и подошел к подруге, осознавая, что это плохая идея. Но грустить вдвоем куда проще, чем в одиночестве. Еще пять минут назад в холле, около Большого зала, Лили неистово кричала на Джеймса. Завелась без причины. Поттер подхватил; они наговорили кучу гадостей, и, казалось, просто возненавидели друг друга в одночасье, хотя сходили с ума друг по другу, и Джеймс в этом себе мог признаться без угрызений совести, а Лили — категорически нет. Во время их пылкого диалога к Лили подлетел журавлик от подруги, и она, не обратив на него должного внимания, сунула в карман. После ссоры Лили влепила Поттеру громкую пощечину, которая эхом разнеслась на весь этаж, затем развернулась и ушла на улицу, кутаясь в теплый шарф Гриффиндора. Джемс сел на подоконник рядом с Марли и положил ее голову себе на плечо. — Не стоит так убиваться из-за Блэка, милая. — Он попытался улыбнутся, но вышло паршиво. — Поттер, я такая глупая. — Марли вздохнула и утерла нос ладошкой, громко шмыгнув. Джеймс взял девушку за руку и потер ее замёрзшую ладошку. — Добро пожаловать в мой клуб, Мари, — сухо произнес он, — хотя, ты, пожалуй, не из моего клуба. Джеймс знал, что самого Блэка передергивает от одной только мысли о Марлин, и он, придурок, даже не знает, как к ней подойти. Только завидев ее задорную улыбку, Блэк немеет и не знает, что с ней делать. Он пару раз, когда они оставались вдвоем в гостиной поздно вечером, собирался с силами, чтобы ее поцеловать, но не рискнул. Любую другую бы рискнул, не задумываясь, в любой ситуации. А с Марлин он чувствовал себя двенадцатилетним прыщавым уродом, который девушку видит в первый раз. Она затмевала. Затмевала своей легкостью. Так, как она, к Блэку никто не относился. Джеймс убеждал друга: жить куда проще, когда твоя избранница знает о твоих чувствах, пусть и не отвечает на них. Блэк отмахивался и продолжал искать пути, с какого боку подобраться к Марлин, чтобы не выглядеть навязчивым, или, того хуже, полным идиотом. — Конечно, не из твоего, — пробубнила Марлин. — Для Блэка я лучший друг в юбке, а Эванс по тебе с ума с ходит, только признаться в этом не может даже себе. — Не пытайся меня успокоить, Мари. — Он нежно посмотрел на всхлипывающую на плече подругу. — Ты сама знаешь, что Лили ненавидит меня с самого первого для в Хогвартсе, а вот Блэк жить без тебя не может. — Если ты без Эванс жить не можешь, то ты твердишь об этом на каждом шагу. — Марлин выпрямилась и посмотрела на Джеймса с полным разочарованием в жизни в глазах. — А Блэк… Он… Они вокруг, и красивее... — Марлин стерла набежавшие снова слезы. — Я видела, как он с ней целовался, с какой страстью, о, Поттер, зачем я тебе это рассказываю?.. — Я никому не скажу, — нежно произнес Поттер. — Блэк придурок, сам не заметит, как тебя потеряет. Марлин опустила глаза, потрясала головой и на пару секунд крепко зажала красные глаза ладошками, потом отпустила руки, тяжело выдохнув. Она снова подняла глаза на Джеймса, смотря ему в глубоко печальные глаза. Что-то странное пробежало между ними. Будто две родственные души, ненужные никому во всем мире, наконец нашли того, кто их поймет. Марлин подалась чуть вперед и поцеловала Джеймса, но они оба на месте друг друга представляли других. Прошла минута или больше, когда Марлин отпрянула от Джеймса. — Что же мы наделали, Поттер! — соскакивая с подоконника и потирая пылающие губы, произнесла Марлин. — Мы должны забыть об этом навсегда. — Разумеется, Марлин. Ты прости меня, я сам не свой. — Джеймс взлохматил волосы и, сняв очки, потер глаза. — Я не знаю, что на меня нашло. — Не извиняйся, это на меня что-то нашло… Я уйду, чтобы мы не наделали глупостей. — Марлин обняла друга, и тихо шепнула: — Достаточно, что мы будем жалеть об этом поцелуе. Ни Джеймс, ни Марлин даже не подозревали, что еще секунду назад их могли застать за поцелуем и, возможно, Поттер навсегда лишился бы своего шанса, а Марлин — дорогой подруги. Лили нашла с кармане журавлика, когда гуляла по Черному озеру в попытках выкинуть из головы Джеймса, и, прочитав записку, мгновенно рванула к подруге. Журавлики были криком о помощи, были их тайным сигналом. Журавлик означал крайнюю степень бедствия. Прибежала она в назначенное место, как раз, когда Марлин обнимала Джеймса и убегала в другую сторону по коридору. Она хотела побежать за подругой, но Поттер своим видом приковал ее к месту, где она стояла. Джеймс сидел почти неподвижно, закинув голову назад и выкуривая сигарету. Перед ним вяло летал снитч, которого он ловил свободной рукой, почти не глядя. — Что же ты делаешь со мной, рыжая, я же с ума сойду, — прошептал Джеймс. «Рыжая» прозвучало так тепло и по-домашнему, что у Лили брызнули слезы. Он никогда не называл ее рыжей. Она вышла из-за угла, молча подошла к Джеймсу, села на край подоконника и уперлась лбом в его плечо. — Когда же ты перестанешь меня мучить, Эванс, — он вздохнул, — не могу так больше. — Боюсь, что ты сделаешь мне очень больно, и тогда я, наверное, умру, — прошептала Лили, не сдерживая рвущиеся наружу слезы. — Как бы я ни старался быть для тебя хорошим парнем, в один момент это будет неизбежным. — Джеймс подтянул девушку к себе. — Но сделаю я тебе больно по случайности, неосторожности, глупости, а намерено — никогда. Лили вздохнула и нащупала руку Поттера, переплетая их пальцы. — Я не обещаю, что у нас все будет хорошо: характер у нас обоих тот еще. — Джеймс улыбнулся и поцеловал Лили в макушку. — Но любить я тебя буду, пока не умру. Лили разрыдалась. Встала с подоконника и посмотрела на Джеймса. С теплотой и любовью, искренние — так в первый раз. Она притянула его за шею и поцеловала, пытаясь вложить в поцелуй все те чувства, которые скрывала от себя самой. Марлин бежала по коридорам, сама уже не зная куда, давно заблудившись. Слезы с еще большей силой лились из ее карих глаз, которые из-за них обрели темно-зеленый цвет. Слезы мешали ей видеть, что и кто перед ней — она просто бежала. Будто от ситуации, которая произошла, можно было убежать, будто от мыслей о Блэке можно быть убежать. Вдруг она врезалась во что-то сильное. Блэк подхватил Марлин под руки и поставил на ноги. — Лина, что случилось? — обеспокоено прошептал Блэк, обдавая теплым дыханием. — Тебя кто-то обидел? Он стирал слезы Марлин свои платком, убирал растрёпанные волосы с лица и натягивал теплую кофту на плечи Марлин, которая давно держалась только на одних запястьях. — Ты, Блэк! — еще громче плача, кричала Марлин. — Ты… отстань от меня и не трогай… Она вырвалась и побежала дальше по коридору. Отпустить ее Блэк не мог. Он скинул с себя тёплую мантию, побежал за девушкой, догнал и, укутав в свою мантию, крепко обнял со спины. Марлин замерла в его объятьях и даже не дышала. Ей хотелось сохранить ощущения этой минуты. Она чувствовала его теплое сбивчивое дыхание у себя на шее и хотела, чтобы это продолжалось вечно. — Я скажу тебе все, что я чувствую, даже если ты потом пошлёшь меня к чертовой матери, — ровно произнес Блэк, еще крепче прижимая к себе девушку. — Я люблю тебя, Марлин МакКиннон. Снесла ты мне крышу подчистую, хуже чем Эванс Поттеру, но не могу я, как он, за тобой бегать и постоянно об этом тебе говорить, я боюсь, блин, до ужаса, что потеряю тебя, что не соответствую твоим критериям… — Ты с ней целовался, с этой крашенной блондинкой со Слизерина, я видела вас, — не следя за тем, что говорит, судорожно произнесла Марлин. — Мне больно, Блэк, я устала заставать тебя то с той, то с другой, я устала быть твоим лучшим другом, устала, я живая, черт возьми… не мучай меня… Блэк взял девушку за плечи и развернул к себе лицом. — Дай мне шанс все исправить. Я придурок, Лин. — Он уперся лбом в лоб Марлин. — Я видел тебя, когда с ней целовался. Целовался с ней, а представлял тебя, а как увидел тебя, так меня переклинило: понял, что обнимаю не тебя и целую не тебя, а мне никто не был нужен, кроме тебя. Боже, я готов прямо сейчас сделать тебе предложение и увезти тебя… Марлин чуть подтянулась на носках и коснулась губ Сириуса, а потом отпрянула, не успел Блэк и ответить на ее поцелуй. Она со страхом посмотрела на парня. — Я только что целовалась с Поттером. — Она снова заплакала. — Он успокаивал меня, и это вышло случайно. Мне так стыдно перед Лили… — Тише, девочка. — Он прижал ее к себе, пребывая в смешанных чувствах. — Сириус, у меня нет к нему никаких чувств кроме дружеских, а он только Лили признает женской особью. — Марлин крепче обняла Сириуса. — Я люблю тебя. Блэк прижимал к себе девушку. Больше ему ничего не нужно было знать. Она его любит, а все остальное неважно.