Принц Виталик и полконя впридачу

Солнце клонилось к закату – в покоях Эспайра прислужники зажгли свечи, окутав все таинственным полумраком. Успокоившийся организм принимал и местные угощения, и предложенный комфорт, и теперь у рыцаря было предостаточно времени, чтобы обдумать пути спасения. Ну или хотя бы просто прояснить обстановку. Впрочем, принимающая сторона шла на опережение – не успело за окнами стемнеть окончательно, как двери распахнулись, трубачи возвестили визит высочайших гостей – Эйс встал, соблюдая этикет. Мазай вошел быстро, с размаху плюхнувшись в кресло. Виталик остался стоять, остальные члены процессии замерли на месте. Выждав драматическую паузу, чеканя шаг подошел глашатай, раскатал свиток и хорошо поставленным голосом начал вещать: – Ввиду сложившейся неразрешимой ситуации, обостренной геополитическим положением славного Гильденбрехта, издавна славившегося традициями и добрососедским отношением к… – Мазай выразительно кашлянул, и глашатай пропустил парочку абзацев: – Параграф пятнадцать, пункт три – брак наследника Гильденбрехта с усложняющими обстоятельствами. В случае если наследник (наследница) Гильденбрехта пожелал (пожелала) связать себя священными узами брака с иноземцем (иноземкой) и не все родственники одобряют сей союз, порядок сохранения или расторжения требует устроить священный поединок. Участниками поединка является претендент (претендентка) на руку наследника (наследницы) и родственник (родственница), оспаривающий (оспаривающая) сей союз. Каждый из участников имеет право взять себе замену – по состоянию здоровья. Священный поединок проходит на поле трех крестов, где не допустимо использование любого вида магии, в том числе защитной. Участники сражаются мечами святого Гильдена из Брехта до поражения противника. До поединка оговаривается, будет ли носить схватка смертельный исход. Если поединок проходит в мягкой форме – проигравший покидает земли славного Гильденбрехта на веки вечные, на муки мучные, в ином случае – погибает от рук победителя. Победитель становится супругом наследника (наследницы) на законных основаниях. Примечание – до тех пор, пока иноземный претендент не будет повержен в поединке, с ним следует обращаться согласно его высокому рангу супруга (супруги) наследника (наследницы). Закончив, глашатай свернул свиток, дождался окончания фанфар и тем же чеканным шагом отошел к двери. Заинтересованные лица молчали: Виталик играл в театр теней, Мазай, щуря глаза, мысленно кромсал рыцаря на кусочки, а до Эйса начало доходить – временный правитель не успокоится, пока не станет постоянным. Любыми способами. – Полагаю, что всем ясно: поединок будет со смертельным исходом. Защита, которую подарил мой обожаемый, – кровожадный взгляд в сторону принца, – племянник, действовать не будет – клинки святого Гильдена из Брехта подавляют любую магию, кроме своей собственной. Поединок – завтра. Замен не будет. Избежать поединка нельзя! – Я и не собирался, – глухо ответил Эйс. Не то чтобы ему очень нужен был наследник с его короной и недоконем, просто дражайший дядюшка вызывал такую ненависть, что Эспайр был готов на все – даже на отстаивание своих прав супруга, как бы дико это ни звучало всего недельку назад. – Но не надейся, что тебе удастся одержать победу. Эйс не удостоил ответа регента, хотя подобное и противоречило его принципам. Но в последнее время он то и дело, что их нарушал. Минуту оба претендента-участника священного поединка сверлили в друг дружке дыры взглядом, а камень преткновения продолжал развлекаться – на стене страус клевал зайца – и делать вид, что его происходящее не касается. – Завтра, – прорычал Мазай, – ты сдохнешь. – Завтра, – ответил Эйс, сверкая глазами, – недостойный сгинет. Ответной любезности не последовало, и торжественный прием закончился – гости покинули апартаменты, оставив временного хозяина в компании свечей и мебели. *** Эйс ворочался на широченной роскошной кровати – такой ему и видеть не приходилось, не то что собою продавливать, – но сон не шел. В принципе, высочайший визит прояснил что и к чему, но Виталик мог бы рассказать и поподробнее. Впрочем, Эйс верил в свою силу, умение и благосклонность судьбы. Биологические часы разбудили рыцаря на рассвете, он успел совершить омовение, преклонить колени и вознести молитву, прежде чем раздался звон колоколов, возвещавший наступление нового дня. Эспайр не знал, всегда ли в Гильденбрехте царит такая суета или связана с возвращением блудного принца и его внезапно появившегося супруга. Солнце щедро раздавало свет и тепло, когда за рыцарем прибыли. Шелка, позолота, перья и каменья – все сверкало, сияло, переливалось, ослепляло, подавляло своим великолепием. Все, за исключением Мазая и Эспайра, были разодеты в пух и прах – претенденты на руку и сердце его высочества по условиям обязаны были иметь на себе минимум одежды и украшений, а на самом поединке сражаться и вовсе полуголыми. Эти нюансы Эйс узнал уже на поле трех крестов – само по себе место священных поединков масштабами не поражало, больше напоминая античный цирк – круглая арена, уходящие в высь трибуны, уже забитые до отказа любопытными. Герольды огласили развернутую версию о поединке, его причинах и последствиях, под руководством главного распорядителя были торжественно внесены два меча и переданы участникам поединка. Эйс примерился – меч был достаточно тяжелым и длинным. Никаких украшений, просто отточенная сталь и отполированная сотнями прикосновений рукоять. Рыцарь сделал пару пробных замахов – вопреки ожиданиям меч не скользил в ладони. Мазай смотрел на Эспайра, прищурив глаза – изучал. Рыцарю прилюдное разоблачение было непривычно, но он всеми силами старался не обращать внимания на свой обнаженный торс и, в свою очередь, оценивал противника – Мазай стоял расслабленно, держа меч клинком вниз. Широкая грудь, покрытая жесткими темными волосками, казалось, не нуждается ни в какой дополнительной защите. Мощные плечи, рельефные руки в шрамах – он был уверен в своей силе. Обычно мужчины, достигшие и перешагнувшие возраст зрелости, все меньше полагаются на собственные силы и теряют хватку, но к Мазаю подобное не относилось – он был на редкость опасным соперником. Эйс, не вчера взявший в руки меч, понимал, что шансы у него невысоки, но и признать себя побежденным без боя не мог. Прозвучали последние слова напутствия, во время которого большая часть присутствующих, включая бойцов, успела заскучать, и раздался сигнал к схватке. Ни один, ни второй не спешили начинать, давая противнику нанести первый удар и обнажить свои сильные и слабые стороны. Эйс, не надеясь на успех, сделал шаг – Мазай увернулся и нанес удар. Эспайру повезло – его не раскроило только потому, что он поскользнулся и клинок не достиг цели. Противники поменялись местами и отбросили показную вежливость. Мазай наступал, тесня бывалого рыцаря, как первогодка – все мастерство, каким владел Эйс, уходило только на то, чтобы сдерживать атаку. Дыхание учащалось, влажная кожа блестела на солнце – противники “танцевали”, ни секунды промедления – каждое из движений грозило оборвать любую из жизней. Правда, зрителям казалось, что жизнь чужеземца гораздо короче. Каждый, кто пришел насладиться зрелищем священного поединка, затаив дыхание, ожидал исхода. Большая часть поддерживала своего “кандидата”, но нашлись и те, кто переживал за избранника принца Виталиана. В основном это были те, кто мечтал избавиться от тирании Мазая, а также те, кому просто приглянулся молодой воитель. В их числе был и сам наследник, за чью благосклонность сейчас и шла битва не на жизнь, а на смерть. Виталик видел, что Эспайру приходится тяжко – жаль, что щит, которым наделил он своего случайного избранника, не мог помочь на поле трех крестов. И не мог поделиться своей силой, как тогда, в хижине людоеда. Принц старался не проявлять эмоций, лишь рука сильнее сжимала пряжку шитого золотом плаща, когда он видел, что рыцарь устает – вот оступился, вот клинок дяди достал до белоснежного плеча, и оно окрасилось красным, вот еще одна рана, на этот раз на груди. Невероятным усилием Эйс смог блокировать два удара, но пропустил третий. Он упал на спину, и Мазай, кровожадно улыбнувшись, перехватил меч за клинок – готовился нанести последний удар. Эспайр сжал эфес, моля о двух кратких секундах, и небеса его услышали – Мазай зажмурился и дернул головой, удар прошел мимо, но мужчину достиг клинок рыцаря. Еще один промах – и лезвие вспарывает тело, унося драгоценную жизнь. Временный правитель захрипел – он так и не стал постоянным. А толпа, получив порцию крови, взревела от восторга: да здравствует король Виталиан и его избранник! *** – Скажи, а это действительно необходимо? – Эспайр обреченно смотрел на разодетого Виталика и разодетого себя. – Необходимо? Да брось! Нафига коронуемым появляться на коронации? Чего они там забыли? У них же всяко есть делишки поважнее – кактус, там, полить, коврики выхлопать, – дернул плечиком Виталик. – Еще идиотские вопросы будут? Эйс полностью осознал бессмысленность дальнейших попыток – проще уж смириться и выполнять. С того самого дня, как он был признан законным претендентом на престол Гильденбрехта по праву брачного союза с единственным наследником этого самого престола, жизнь рыцаря ему самому не принадлежала. Празднества-церемонии-парады-приемы и прочее-прочее-прочее… Раны затянулись сразу же, стоило Эспайру покинуть поле трех крестов – щит вернулся на место, делая своего обладателя неуязвимым. Собственно, именно поэтому и мечтал Мазай, чтобы племянник согласился на союз – Виталик не мог защитить себя сам, но его избранник становился практически бессмертным. Вечная власть – что может быть привлекательней для честолюбца? Мазай стоял в одном шаге от нее, но вмешались случай и Виталик, и корона досталась тому, кто и помышлять о ней не смел. Более того, не привычный к королевской жизни Эйс взвыл уже на третьи сутки. Виталик посмеивался и не забывал толкать высокие речи о долге и тому, что предначертано. – Не могу больше! Мне начинает казаться, что твой дядюшка мне поддался. Ну не может нормальный человек это любить. – Эспайр ухитрился удрать с торжища в самый разгар, а вскоре к нему присоединился Виталик – он тоже захотел отдохнуть. – М-м-м, знаешь, – принц кокетливо намотал локон на палец и посмотрел на полную луну, – надо мне тебе кое-что сказать. Мазай не поддавался. Просто… – Просто? – Просто на поле трех крестов не действует магия, но остаются законы природы. И если кто-то, совершенно случайно разумеется, ослепит золотой пряжкой одного из поединщиков, то… – Ты? Значит, это ты?! – Значит, это я. – Спасибо, – глухо поблагодарил Эйс за спасенную жизнь, хотя сейчас ему отчаянно хотелось умереть. – Да что там, – расплылся Виталик, – свои ж люди! – И теперь у меня нет ни единого шанса вернуться в свой родной Бухендорф? – Ой, да съезди ты, навести, гостинцев отвези, а потом назад – у тебя тут долг. У тебя тут я. Так что придется исполнять. – Рыцарь густо покраснел, но ночь скрадывала краски. – Да не расстраивайся – никто не будет принуждать насильно. – Рыцарь стал багровей свеклы. – Можешь вообще взвалить на себя охрану рубежей и годами не появляться в замке. – Правда? – робкая надежда подняла голову. – Правда, – щедро разрешил Виталик. – Только охранять рубежи будешь в моем обществе. Ты, я, Брут и этот полуконь теперь неразлучны. Благородный сэр Эспайр Бухой из Бухендорфа, полноправный король Гильденбрехта вздохнул: кто-то грезил о короне и власти, кто-то о вечной жизни, а он – всего лишь сражаться на турнирах и найти свою прекрасную даму. Но судьба сама решает, кому вручать свои дары, не спрашивая пожеланий смертных. Вот и получил свой приз король Эспайр: принца Виталика и полконя впридачу – куда ж без него? *** – Эйс, ну хоть в честь коронации-то поцелуешь?.. – Король Эспайр Бухой закатил глаза и быстренько вспомнил о покинутых гостях. Король Виталиан проводил его взглядом и произнес, обращаясь к звездам: – Ну ничего, охрана рубежей – она кого хочешь сблизит.