THE GREAT ESCAPE

Всё дорогу до дома Аюми Ки преследовало чувство, что он не должен здесь находиться. Лучше бы он просто поехал домой, и написал бы своей девушке смску и не получил на нее ответа. Однако он уже стоял возле дверей ее квартиры и теребил в руках маленький серебряный ключик. Конечно, он прекрасно понимал, что никто его не ждет и мало что радостное он сможет там увидеть, но… Знаете, порой просто хочется знать правду. Да и когда любишь, сложно поверить в предательство, пока, как говорится, не поймаешь с поличным. Дверь в квартиру со скрипом открылась, и Ки тихо проскользнул внутрь, стараясь создавать как можно меньше шума, словно он какой-то вор. Хотя на данный момент самое драгоценное украли как раз у него. — Что? Кто-то пришел? – раздался мужской голос из комнаты, рядом с которой стоял Кибом. — Не отвлекайся, сладкий, — промурлыкала девушка, и, наверное, к своему счастью Ки не мог видеть, что произошло после ее слов. Картины прошлого не хотели уходить из головы парня, и буквально каждую секунду он заново переживал те моменты, когда они с Аюми осенью прогуливались по парку, как она смешно куталась в его шарф и звонко смеялась, как грела руки о большую кружку кофе и рисовала ему усы пенкой от капучино. Ки встряхнул головой, будто это помогло бы ему избавиться от воспоминаний, и ещё крепче сжал в руках букет розовых лилий, новый, который он купил уже после неожиданной встречи. Наверное, «обычный» Ки так бы и остался стоять там, возле комнаты Аюми, не решившись сделать даже несколько шагов. И через пару минут ушёл бы, оставив букет цветов под дверью на память. Но трудно оставаться собой, когда душа переполнена отчаянием и нет сил, чтобы держать себя в руках. Кибом ещё сильнее сжал в руках цветы, и, глубоко вдохнув, открыл дверь в комнату девушки. — КИ?!? – завизжала темноволосая красавица, оторвавшись от губ сидящего рядом полуобнаженного парня. — Здравствуй, Аюми, — дрожащим голосом произнес Кибом. — Что ты здесь...— начала судорожно спрашивать девушка, но Кибом перебил ее. – Я пришел извиниться… — ответил он, и оценив обстановку, добавил. — Но вижу, мне тут не рады… Сидящий на кровати юноша потянулся за своей футболкой, а после за той самой дурацкой курткой. Когда Кибом снова набрался смелости и поднял глаза, он увидел, что этот парень смотрит прямо на него. Надо сказать, он ожидал увидеть в этом взгляде ненависть, презрение, насмешку, превосходство, но никак не то сочувствие и сожаление, которое увидел в итоге. Кажется, новоиспеченный знакомый Ки вовсе не ожидал подобного расклада и ему искренне жаль, что все вышло таким образом. Однако Кибома это не успокаивало, но и, к его собственному удивлению, желания наброситься и задушить он за собой тоже не наблюдал. — Ты же их любишь, верно? – уже равнодушно произнес Ки, указав на лилии. – Поставь в вазу, а то они завянут скоро… С этими словами парень положил букет на столе возле входа и, ещё раз окинув комнату и находящихся в ней людей печальным взглядом, направился к выходу. Но Ки успел сделать только несколько шагов по коридору, когда Аюми догнала его. Тоненькие женские ручки вцепились в парня. Девушка крепко-крепко прижалась к нему, обняв со спины. — Что такое, Аю? – произнес он, положив свою руку на руки девушки. Как только он почувствовал тепло и нежность, присущую (как ему всегда казалось) только ее рукам, воспоминания о том, как она любила гладить его лицо и рисовать воздушные, невесомые узоры на его коже дали о себе знать. Но и та картинка, как эти самые руки несколько минут назад обвивали шею того парня в дурацкой куртке тоже из его головы не выходила. — Что случилось, Аюми? – уверенно спросил Кибом, все ещё не отпуская руки брюнетки. — Ты никогда не называл меня «Аюми»…— сквозь слезы вышептала девушка. — А ты обещала видеть в этом мире только меня, — грустно констатировал парень. — Я не знаю, что на меня нашло… Джонхён не виноват, я сама наврала ему, что пару месяцев назад рассталась с парнем…— продолжала плакать Аю. — Если я тебе наскучил, ты могла мне просто об этом сказать…Мы могли бы вместе это преодолеть…Но что теперь говорить, когда я видел то, чего видеть был не должен…— с этими словами парень осторожно высвободился из объятий девушки. Она нехотя отпустила его, а позже ухватилась за край его куртки, однако Ки снова убрал ее руку. — Как было бы здорово, если бы все люди в этом мире никогда не обманывали, ведь правда? – Кибом заглянул в последний раз в такие любимые карие глаза. – Будь умницей, Аюми-чан и не совершай больше подобных глупостей. Ки наигранно улыбнулся и погладил девушку по голове. — И мы не можем даже остаться друзьями? – безнадежно произнесла Аю, когда Ки уже стоял на пороге квартиры. — Нет, Аюми, — хладнокровно ответил Ки. — Чтобы остаться друзьями — надо быть друзьями. — Понятно, — ответила девушка и, резко отвернувшись, направилась в сторону своей комнаты. — А ты что тут сидишь? проваливай! – раздался ее почти срывающий на крик голос буквально через пару секунд. Впрочем, Кибом в этот момент уже стоял в холодном тамбуре и хотел аккуратно закрыть дверь, но неожиданно для себя, крепко сжал ручку и с огромной силой хлопнул дверью так, что, казалось, рухнет потолок. Но его можно было понять. Тот, кого вынуждают уйти, имеет полное моральное право хлопнуть при этом дверью ровно с той силой, с какой он посчитает нужным. А потом прийти еще раз, и хлопать до тех пор, пока не почувствует себя удовлетворенным, или пока дверь не отвалится, смотря что наступит раньше. Когда Ки спускался по лестнице, его почти сбил с ног этот Джонхён или как там его назвала Аюми. Но в ту минуту, даже если бы сам Билл Гейтс наступил ему на ногу, Кибом остался бы все также безразличен и погружен в свои мысли. Это страшно, когда тебя обнимают, а ты ничего не чувствуешь, — поймал себе на мысли Ки, когда уже почти добрался до дома пешком. — Как будто это вовсе и не рука прикасается к твоему телу. Но…у жизни на все есть свои причины. «Жизнь не преподносит нам испытаний, которые мы не можем преодолеть, а все, что не убивает нас, делает нас сильнее» — с этой мыслью Ки заснул уже под утро и решил, что вскоре он непременно сможет верить в солнечное завтра и в любовь, красивую и настоящую. Знаете, такую – одну на миллион.